WYDZIAŁY POLITECHNICZNE KRAKÓW

BIBLIOTEKA GŁOWNA

Ч.: Sii

Ml W

ЗБДЬГУНОВЪ.

*śi'

ИМ» I

piku гаек

LWM

(ftp,’b БЕСВДЬ СЪ УЧЕНИКАМИ.)

Jl

ДРЕВН1Й востокъ.

..Ex oriente шх\

rjSF

Ивдате шестое,

Съ 25 рисунками и картою,.

£gp-

:*ł •,

як

:Ь-

—ęjf£

Пгреие нздаше было рекомендовано Ученымъ Комитетомъ Министерства Иарод-наго IIpoceiiaeHia для ученинеекихъ библюгекъ городекяхъ училищъ и пшназ5и, а Учебнымъ Комитетомъ Свят^йшаго Сипода одобрено для ученнческихъ бибяю-текь духовчыхъ семинарш.

J-Jt-i-i-i--i--i.—i--4---4--sL.£

' ИЗДАН1Е МАГАЗИНА

v «СОТРУДЙЙКЪ ШКОЛЬ*

* А. К. ЗАЛЕССКОЙ-

Москва. ЬозДЕпа:ен?л, д, Армандъ.

МОСКВЯ,

'и

i    тч    JSTizt

Tiinołpa<i>itf Г. Лисяера и А. Гешедя. ур?^

Вогдпиженяа, К] стл^движ. яер., д. Л.:сгнера.

1304.

-

:•

*. ■

I

i

» ¹

Biblioteka Politechniki Krakowskie]

100000297366

у

V»

/ж?

s

ca V << -

-2»

£

O0, ^ v«' 4^

i &

,

v/>

От л. -^-.......-

*i

ч

Ушельск

да

h %

-

_

■

-X

ti Ъ*Х-. "    '

/ •

'ц .

* \

ł-

\

%

Я

-

гг

4..

■к*

уп.

ЕДЬГУНОВЪ.

0тд. /f.........

i mu mt-

(ИЗЪ БЕСЪДЪ СЪ УЧЕНИКАМИ.)

CJ

£

ДРЕВН1Й ВООТОКЪ.

„Ex oriente lux“.

Издан1е шестое.

С ъ 25 рисунками и картою,

Первое издаше было рекомендовано Ученымъ Комитетомъ Министерства Народ-наго Просвещения для учеяическихъ библютекъ городскихъ училищъ и гимназщ, а Учебнымъ Комитетомъ СвятЪйшаго Синода одобрено для учеяическихъ библю-текъ духовныхъ семинарии.

/ р. 25 н.

--i__i_i____i__i__.L__i__A.__i_

ИЗДАН1Е МАГАЗИНА

«СО'ГРУДНИКЪ ШКОЛ Ь»

А. К. ЗАЛЕССКОЙ.

Москва, Воздвиженка, д, Армандъ.

' V И'ТТ'?Т1 "У Г У"Ь

МОСКВЯ.

) Типография Г. Дисснера и А. Гешеля.

Воздвиженка, Крестовоздвкж. пер., д. Лнсснера.

1904.

t ‘J*

Дозволено цензурою. Москва, 18 октября 1903 г.

:*

ШВ

&

*r^r.-ę

i-af

л

łC й л ii -J <1

!UI4

Akc, Nr.

Ш-1ЧЭ

А⁷

Ш-

Изъ предисловш къ 1-му издание.

Происхождеше «Первыхъ Уроковъ Исторш» очень просто, хотя и нуждается въ объясненш. Въ 1875 году въ одномъ изъ московскихъ учебныхъ заведенш (Практической Академш коммерческихъ наукъ) пишущимъ эти строки былъ разсказанъ вступительный курсъ ucmopiu. Такъ какъ записывать за преподавателемъ никакъ не д'Ьло уче-никовъ младшаго или средняго класса, то помочь имъ въ этомъ случай взялся инспекторъ заведешя. Интересуясь этими уроками, онъ принялъ на себя нелегшй и неблагодарный трудъ — записывать ихъ за преподавателемъ и по-томъ возстановлять или, говоря по-школьному, «составлять» разсказъ за разсказомъ съ единственною (первоначальною) Ц'Ьлью — сделать возможнымъ для учениковъ запоминаше и приготовлеше разсказаннаго (имъ же составлены потомъ для настоящаго издашя и всЬ, пом'Ьщенныя въ конц'Ь разсказовъ, дополнены).

Изъ предисловия но 2-му изд&нио,

Такимъ образомъ, своимъ появлешемъ въ св'Ьтъ мои «Первые Уроки Исторш» всецело обязаны И. М. Живаго; за его помощь сов^томъ, словомъ и д^ломъ, приношу ему глубокую и искреннюю благодарность.

Фирма «Сотрудникъ Школъ», взявшая на себя издаше моихъ разсказовъ, нашла возможнымъ приложить къ нимъ

— IV —

рисунки. Я выбралъ для нихъ то, что казалось мне наиболее важнымъ, характернымъ и доступнымъ понимашю молодыхъ читателей. Это именно соображеше и заставило меня многое заимствовать изъ талантливыхъ реставраций Chipie^ (Perrot et Chipiez, Histoire de Part dans 1’antiquite), быть можетъ несколько смелыхъ, но чрезвычайно нагл яд ныхъ.

Къ новому изданш приложено «Краткое Повтореше». Оно имеетъ целью помочь ученикамъ и, вообще, читаю-щимъ мою книжку въ краткомъ очерке припомнить себе все существенные факты и имена исторш древняго Востока.

Къ 5-му изданию.

Выпуская пятымъ издашемъ книгу моего покойнаго отца, я считаю нужнымъ оговорить, что въ новомъ изданш устранены недосмотры, вкравийеся ’въ предыдущая изданш, и въ видахъ педагогическихъ произведены неболышя изме~ нешя въ тексте — преимущественно редакцюннаю характера. Кроме того, въ примечашяхъ сообщаются некоторыя до-полнительныя сведены по культурной исторш народовъ древняго Востока. При составлены этихъ примечанш имелись въ виду главнымъ образомъ те читатели, которые пользуются «Первыми Уроками», какъ пособшмъ для само-образовашя.

Серггьй Желъгуновъ.

10 февраля 1903 г.

ОГЛАВЛЕНШ.

Стран.

Предпсловю

Разеказъ

Разсказъ

Разеказъ

III

I. Что такое исторш. Источники исторш . . .

II. Источники монументальные. Вспомогательный науки исторш 10 III. Народы историчесше и неисторичесше. Евреи. Патриархальный быть..................

Разсказъ IV. Исаакъ, 1аковъ, 1осифъ. Переселение въ Египетъ. Природа

Египта. Искусственное орошеше.........

Разеказъ V. Касты. Религш египтянъ. Монотеизмъ и политеизмъ. Миеы объ Озирисе. ВЬра въ будущую жизнь. Поклонеше жи-

вотнымъ..................

Разеказъ VI. Каста воиновъ. Древнейшая исторш Египта. Вторжеше гиксовъ. Оивская дпнастш. Рамсесъ II Мшмунъ (Сезо-

стрисъ ВеликШ)...............

Разеказъ VII. Постройки египтянъ. Пирамиды. Храмы. Лабиринтъ. Обелиски. Сфинксы. Колоссы. Египетская мудрость. Перо-

глифы ...................

Разсказъ VIII. Моисей. Очеркъ исторш евреевъ до Соломона.....

Разеказъ IX. Финикияне. Мореплаваше. Торговля. Колоши.....73

Разеказъ X. Изобретете финикшнъ. Релипя. Нравы. Государственное

устройство..................

Разеказъ XI. РаздФлеше народа еврейскаго на два царства. Исторш

Асспрш и Вавилона..............

Разеказъ XII. Продолженю исторш Ассиртскаго царства. Тиглатъ-Ниле-саръ. Салманасаръ. Саргонъ. Сарданапалъ и надеше

Ассирш...................

Разсказъ XIII. Сансский перюдъ египетской исторш. Псаметихъ. Нехао.

Ново-Вавилонскоецарство. Навуходоносоръ. 11л1.нъ1удеевъ. Постройка Навуходоносора. Наука вавилонская. . . .113

Разеказъ XIV. АрШское племя. Бактряне. Религия Зороастра.....125

Разеказъ XV. Мидяне, Дейокъ. Киръ и начало Иерспдскаго царства.. 133 Разсказъ XVI, Лидш. Крезъ и Солонъ. Завоевание Лидш персами. . . 142 Разеказъ XVII. Падшие Вавилонскаго царства. Возвращеше евреевъ изъ

плена. Походъ Кира на скиеовъ и смерть его. . . . 151

17

24

32

44

51

67

81

92

105

Стран.

Разсказъ XVIII. Царствоваше Камбиза. Походъ въ Египетъ- Амазисъ и

Полпкратъ. Псаменитъ.............

Разсказъ XIX. Походъ Камбиза въ Эеюшю. Смерть его. Самозванецъ.

ДарШ Гистаспъ. Усмиреше возсташя въ Вавилон^ . . 162 XX. Внутреннее устройство Персидской монархш. Царь и его дворъ. Пути сообщены. Налоги. Войско Разсказъ XXI. Геродотова Скиеш. Природа и климатъ. Нравы жителей.

Походъ Дарш на скиоовъ............

157

Разсказъ

. 169

179

Краткое повторена . . . Хронологически перечень Дополнешя:

194

206

Для сравнена лЪтописнаго разсказа съ былиною

Хороводная пйсня............

Разливъ Нила..............

Какъ открыли мумш 36 фараоновъ. Мумш Рамсеса II......214

НиневШше памятники въ московскихъ снимкахъ . .

Сродство аршскихъ языковъ..........

О 00

211

. . 220

225 .

li

■

‘'■Н- —

■Я =

Кь сюр. /.

ig-

'Bz г- -

й=

hW-

1,1.

;

В

:!Rr

■"У—

I

!

1

= 1

if

i*

?==

;:l

тттШ1

р

15

\ i

>•

5

Я

i;rgairr

i

ап

Ш

—T

5

-J

В

'S

’Э

;:ё

i

-■ =

'У

gĄ

1

i i

S

g

i

II

1

U

fil

j3

и

!." 'fl

ii

. *Й '1

■5

Ш&

ш

8

.

FI-

), _

№

i:

c

"W

l 1M

MI 11

V

Московсмй Кремль.

Jl

f'

I *

/

I

ili, Ш ¹

E '

1

№

там

'i

!

i

SV

■

M

(Ш

лщ

Ili

-= SSS: Si zg

№

p»

I

Ii)

<21

p ^

33

£

i

* Я

rt

Ш

щтЧ[

SI

Я

«в

I г1Пш

ш

⁻ / / />

ii»

щт

i

л

Ж

‘IMWlIMfi

й

■

ri

i

/'

J

%

V

РАЗСКАЗЪ 1.

Что такое исторт?— Очеркъ исторт Москвы. — Источники

исторт.

Что за наука исторт? Чему она учитъ?

Чтобы ответить на эти вопросы, посмотримъ, что происходитъ съ нами самими и вокругъ насъ. Мы видимъ, что и мы сами во многомъ мгьняемся съ годами, и вокругъ насъ многое изменяется на свете. Пусть каждый изъ васъ оглянется на свое собственное прошедшее: не велико оно, а между темъ сколько уже переменъ произошло въ немъ — съ вами самими, въ вашемъ семействе, въ вашихъ занятшхъ и т. д. Такш перемгьны происходят'!, не только съ отдельными людьми, но и съ целыми городами, съ целыми государствами и народами. Для примера возьмемъ го-родъ Москву.

Если бы мы какимъ-нибудь чудомъ могли перенестись летъ за тысячу назадъ отъ нашего времени, то тамъ, где теперь стоить Москва, одинъ изъ самыхъ болыиихъ городовъ земного шара, съ ея многолюднымъ населешемъ (больше миллтна жителей), съ ея безчисленными улицами, домами и разными зданшми, мы нашли бы одинъ сплошной густой сосновый боръ (его остатки — Сокольники, такъ называемый Лосиный островъ и т. д.). До сихъ поръ еще о существованш этого бора напоминаютъ названы некоторыхъ местностей въ самой Москве, напримеръ — самой древней церкви въ Кремле Спасъ на Вору и Воровицкихъ воротъ тамъ же. Та Kia названш, какъ Моховая улица, площадь Болото, Елохова улица (отъ названш дерева „ ольха“) и т. д. также невольно переносить насъ въ давнопрошедшее время и напоминаютъ о томъ, что было когда-то на месте Москвы.

Главными жителями этой, еще почти нетронутой человеческою рукою, природы были тогда дише звери, которые водились въ боль-шомъ числе и принадлежали къ такимъ породамъ, которыя теперь

Уроки Истор1и.

или исчезли, или стали очень редки: туры, т.-е. дите быки, медведи, бобры, куницы, лоси и т. д. Среди этого бора жили однако тогда и люди, но люди эти были не руссте и говорили не по-русски. Племя, къ которому они принадлежали, у насъ въ старину называлось чудь (т.-е. чужы, не руссте люди), а теперь мы привыкли употреблять другое, немецкое названы этого племени — финны¹). Сравнительно неболыше остатки финновъ, разбросанные среди русскаго населены, до сихъ поръ встречаются кой-где, на севере Poccin и въ некоторыхъ губерныхъ, лежащихъ по Волге, Каме и Уральскому хребту, напримеръ, Нижегородской, Вятской, Пермской и т. д. (мордва, черемисы, чуваши, пермяки, зыряне и пр.). Но летъ за тысячу назадъ финны одни занимали всю северную половину Poccin, а руссте пришли сюда уже позже. Та чудь, которая жила на месте теперешней Москвы, называлась меря, что по-фински значитъ просто „человекъ" или „люди"²). Чудь въ те далекы отъ насъ времена жила еще въ полудикомъ состоянш, полукочуя, полуоседло; занималась она большею частью не земледелымъ, а охотою. Многы племена долго не умели добывать и плавить столь нужное для насъ железо и ограничивались для наконечниковъ своихъ копш и стрелъ, для ножей и другихъ орудш употреблешемъ бронзы (т.-е. сплава меди съ оловомъ), которую получали отъ другихъ народовъ. Было даже время, когда жители нашей северной Руси совсемъ не знали употреблены металла и свое оружш выделывали запросто изъ камня: и до сихъ иоръ нередко находятъ случайно въ разныхъ местахъ на земле или въ земле каменныя стрелы, топоры и другы вещи, сделанный первобытными людьми. Простой народъ зоветъ обыкновенно тате предметы „громовыми стрелками" и такимъ образомъ не цри-знаетъ ихъ за работу рукъ человеческихъ, а думаетъ, что они произошли будто бы отъ удара молнш въ землю. Но даже еще въ очень недавнее время на земле были дикари, которые совершенно не имели понятия о металлахъ и все для нихъ необходимый оруды выделывали изъ дерева, кости и камня.

По прошествш известнаго времени въ мерянскую лесную и болотистую глушь стали заходить люди другого племени, которое теперь жпветъ по всей русской имперш, а въ то время жило на западе и юге отъ Москвы — это были наши предки,

славяне или русскге, какъ они прозвались потомъ. Въ чудскую страну переселенцевъ этихъ манило сначала общие дикаго, пушного зверя, и потому сюда приходили промышленники, т.-е. охотники, надеявшиеся не безъ основаны на богатую добычу. Но зат^мъ стали все более и более приходить и земледельцы, которыхъ, въ свою очередь, привлекалъ привольный просторъ, избытокъ земли, потому что славяне уже издавна занимались земледелшмъ. Усердно начали они рубить дремучш леса, выжигать въ нихъ острова и на месте вырванныхъ съ корнемъ деревьевъ строить свои деревни, а на расчащенныхъ полянахъ сеять хлебъ³). Во многихъ мФ.-стахъ Россш до сихъ поръ встречаются такы названы местностей (урочища — говорится въ народе), который совершенно не похожи на окружающую действительность. Вы слышите названы въ роде „Борки", „Боровое", „Ясная Поляна" и видите кругомъ себя одну безлесную гладь. Эти названы, сохранившыся отъ старо-давнихъ временъ въ памяти жителей, переносятъ насъ такъ же, какъ и названы некоторыхъ московскихъ улицъ, въ ту старину, когда действительно здесь былъ боръ или поляна среди леса. Новые переселенцы по развитии были гораздо выше чуди, имели лучшее железное opymie, были мужественнее и сильнее ея, и потому чудь не могла долго устоять противъ незваныхъ пришель-цевъ. Не безъ борьбы отказалась она отъ своей просторной родины, но темъ не менее должна была, наконецъ, уступить славянам!. и уходила постепенно все дальше и дальше на востокъ и сйверъ, въ глубь вЬковечныхъ дремучихъ лесовъ, а где оставалась на прежнихъ местахъ, тамъ подчинялась славянамъ, принимала славянски! языкъ, славянсше обычаи и такимъ образомъ мало-по-малу сливалась со славянами, славянилась или русгьла.

• Проникая все дальше въ леса, славяне добрались, наконецъ, и до реки Москвы. Это имя тоже не русское, а чудское; толкуютъ его разно: некоторые думаютъ, что оно значитъ „коровья река", друпе—„мутная вода". Сначала этихъ славянскихъ переселенцевъ на берегахъ Москвы-реки было немного. Есть преданы, что однимъ изъ первыхъ здесь поселился какой-то пустынникъ Вуколъ, срубилъ будто бы келью на холме, где теперь Кремль, и на томъ самомъ месте, где до сихъ поръ стоитъ церковь Спасъ на Вору. Вокругъ холма мало-по-малу появились поместья, и выросли усадьбы помещиковъ. Одинъ такой помещикъ назывался

Степана Ивановича Кучко, а поместье его, лежавшее между реками Москвой и Яузой, называлось село Кучково. Въ это время славяне, поселивпйеся на берегу Москвы-ргЬки, были уже подчинены князю, но князь этотъ жилъ не въ Москве, а въ Суздале (теперь уездный городъ Владимирской губерши), и только иногда пргйзжалъ на Москву-р^ку поохотиться или похозяйничать. Князь Юрш Вла-димировичъ Долгорукш однажды пргйхалъ сюда, за что-то прогневался на С. И. Кучко, казнилъ его, а село отобралъ за себя. Холмистая и живописная местность по берегамъ рекъ Москвы, Яузы и Неглинной⁴) очень понравилась князю, и онъ построилъ здесь городаг „мала градъ древянъ⁴, какъ говорптъ старинный повествователь, а. также и первую церковь во имя Рождества Богородицы⁵). Заметьте, въ старину городома называлось всякое огороженное, укрепленное; место; потому и подъ „городомъ Москвой⁴ разумелось только то место, где теперь Кремль; сначала оно было огорожено тыномъ изъ бревенъ или частоколомъ изъ кольевъ и уже после, гораздо позже, было окружено такими каменными стенами, какш мы ви-димъ теперь. Все же, что лежало вокругъ города, называлось поса-домъ; жители посада — посадскге, когда приходилъ непрштель, укрывались за городскими стенами. Вотъ отчего и до сихъ поръ въ Москве, по старой привычке, говорятъ: „итти⁴ или „ехать въ городъ⁴, при чемъ разумеется обнесенный стенами Китай-городъ, где находятся лавки или „гостиный⁴, т.-е. торговый или купеческш дворъ.

Первое извесые о Москве дошло до насъ отъ 28 марта 1147 года, когда князь Юрш Владимировичъ принималъ и угощалъ въ ней, какъ пограничномъ своемъ городе, своего союзника черни-говскаго князя, съ которымъ собирался наступающимъ летомъ предпринять походъ на соседняго смоленскаго князя. Это первый, достоверно намъ известный, день изъ исторги Москвы. Маленькою деревянною крепостью начала Москва свою жизнь, и не прошло еще ста ле-гъ со дня ея основанш, какъ она чуть-чуть не исчезла съ лица земли. На Русь сделалъ нападете дикш, степной народъ, татары, которые жгли наши города и истребляли ихъ жителей или брали въ тяжкую неволю. За другими городами чередъ дошелъ и до Москвы. Храбрый московскш начальникъ, воевода Филиппа Иянг,ка, мужественно защищался за своими деревянными стенами, но былъ убитъ, а Москва, взятая татарами, превратилась въ одно сплошное пожарище. Казалось, вотъ и конецъ чуть начавшему жить

■

Щ г Ч

5 ‘ '4

A iii

!&.

1

•\

Ч

5S

*4

%

К

*4

^ -

к

»;

gSBi

1»

ш

■

v

//

Шт

Я

№~d:

......^

PS ж

Шттм

mm

ш

№

и

“и-

L ^

Ж

I

1

я

¥

к

к

Первоначальная Москва.

-J

у

I*

V

te

-м

к

и

-

7

ШШ

.-ш

ш

1

i

ШШы

Ж

\

s

:

молодому городу; однако случилось иначе. Татары черезъ нисколько м^сяцевъ ушли; л'Ьсу было кругомъ очень много, города строились тогда исключительно деревянные, и потому унДл’Ьвнпе отъ погрома москвичи вернулись назадъ на свое родное пепелище, опять стали строить себ^ дома, и вотъ Москва выстроилась вновь и даже стала больше сравнительно съ прежней, потому что въ нее стали собираться также беглецы и изъ другихъ разоренныхъ городовъ. Такъ Москва стала понемногу главнымъ городомъ отд'Ьльнаго княжества.

Первымъ зам'йчательнымъ московскимъ княземъ, которому наша первопрестольная столица очень многимъ обязана, былъ — Ивапъ Даниловичъ Калита⁶). Умный, распорядительный и радушный хозяина., Иванъ Даниловичъ многихъ новыхъ переселенцевъ и гостей зазвалъ къ ce6i, въ Москву; но изъ нихъ самымъ доро-гимъ гостемъ былъ митрополитъ св. Петръ (въ то время высшее духовное лицо въ Россш), котораго Иванъ Даниловичъ уговорилъ переехать изъ Владимира на постоянное житье въ свой городъ. Съ этого времени Москва, какъ местожительство главнаго пастыря Церкви, стала въ глазахъ вс'Ьхъ русскихъ людей какъ бы святою, матушкою, какъ и до сихъ поръ ее зоветъ народъ. Св. Петра, благословилъ князя „потрудиться" и поставить въ Москве первое ея каменное здаше: соборъ Успенгя Вожти Матери (на томъ же самомъ месте стоитъ и теиерешшй Успенскш соборъ, перестроенный летъ черезъ двести после его перваго основашя). Теперь у насъ каменныя зданш строятся ежегодно во множестве и потому они вовсе не въ диковинку, но въ то время это была неслыханная новость, собьте своего рода, и потому немудрено, что 1327-и годъ, когда произошло освящеше вновь построеннаго собора, былъ очень важнымъ годомъ въ исторш прежней Москвы.

Внукъ Ивана Даниловича, Димитрт Ивановичъ, столь памятный веема, русскимъ людямъ подъ прозвищемъ Донского, могъ уже решиться пойти дальше своего деда: онъ выстроилъ вместо прежнихъ деревянныхъ каменныя стены кругомъ всего города, т.-е. тепе-решняго Кремля (въ 1367 году). Это было такою редкостью, что съ этого времени Москва получила на Руси прозваше белокаменной, которое также по старой памяти сохраняется за нею и до сихъ поръ. ■ Строитель нашего Кремля первый

С. М.

осмелился подняться и противъ русскихъ притеснителей, татаръ; онъ нанесъ имъ страшное поражеше на Дону, на Куликовомъ иолй (8 сентября 1380 года произошла эта первая большая победа русскихъ надъ татарами). Ровно черезъ сто летъ после этого великаго дРла внукъ Донского победителя, Иванъ Василье-тчъ III, уже могъ окончательно освободить Русь отъ рабскаго нодчинешя татарамъ, а его внукъ, Иванъ Василъевичъ IV, торжественно венчался уже не княземъ, а вольнымъ царемъ и победоносно завоевалъ некоторый татарскш государства. Такъ, видимъ мы, постепенно выросшш изъ ничтожнаго села Кучкова „малъ градъ древянъ*, о которомъ почти никто и не думалъ и не зналъ при его основанш, сделался главнымъ городомъ, столицею рус-скаго народа, соединилъ его въ одно целое и освободилъ отъ по-зорнаго татарскаго ига. Не говоря о томъ, что испытала Москва въ позднейшее время, уже въ этомъ очень короткомъ очерке вы можете заметить, какъ много переменъ случилось съ Москвою, пока она стала темъ, чемъ мы ее знаемъ теперь.

Но, если въ Москве мы видели наглядный примеръ того, какъ изъ ничтожнаго съ течешемъ времени делается великое, то мы знаемъ также много примеровъ совершенно обратнаго. Такъ. напр., изъ священной исторш вы должны хорошо помнить великш и многолюдный городъ Вавилонъ, въ которомъ такъ долго томились въ неволе евреи. Въ настоящее время на месте этого города безлюдная и безплодная пустыня, въ которой кой-где холмами возвышаются занесенныя пескомъ развалины когда-то величественныхъ зданий; тамъ, где слышались шумъ и движете мшшонэ людей, теперь изредка пройдетъ караванъ, покажется левъ, высматривающий себе добычу, или завоетъ стая шакаловъ. Невольно вспоминаетъ тутъ современный путешественникъ вещее предсказаше пророка йеремш: „Вавилонъ станетъ грудою развалинъ, жилищемъ шакаловъ!“

Вотъ о такихъ-то переменахъ, которыя происходили съ городами, съ народами, съ государствами и со всемъ родомъ чело-веческимъ, пока онъ сталъ такимъ, какимъ мы его теперь видимъ, и пока явилось все, что есть теперь между людьми, объ этихъ-то переменахъ и разсказываетъ исторш. Другими словами: исторш есть наука о томъ, какъ родъ человгьческт жиль съ самыхъ от-даленныхъ времена, какъ очъ развился и догиелъ, наконец\ъ, до того, что онъ есть теперь. Первый, кто назвалъ нашу науку HCTopiero (это слово греческое и въ переводе на нашъ языкъ зна-читъ: повгьствовате), былъ ученый грекъ, жившш за 450 л. до Р. X., въ городе Галикарнассе (въ Малой Азш), по имени ГерОДОТЪ. Потому Геродота и называютъ обыкновенно отцомъ историк

Начиная заниматься историю, запомнимъ твердо имя ея „отца~, т'Ьмъ более, что впереди намъ очень часто придется упоминать о немъ и пользоваться его разсказами.

Но откуда же исторш узнаетъ все то. о чемъ она намъ разска-зываетъ или повгьствуетъ? Изъ такъ называемыхъ источниковъ. Источники делятся на устные, письменные и монументальные.

Устные источники. Когда у людей не было письменности, то намять о прошедшихъ событшхъ передавалась отъ одного поколотя къ другому — изустно, и переданное (отсюда—предате) запоминалось. Предашя не могутъ быть всегда и вполне достоверны: одинъ, передавая, забудетъ что-нибудь, выпуститъ; другой, напро-тивъ, прибавить лишнее, чего и не было въ самомъ дОлО.

Другой устный источник!. — народная тъсня. Случалось въ старину замечательное собыые; обыкновенно объ немъ кто-нибудь слагалъ поэтическш разсказъ, который потомъ разсказывался на распОвь, въ ладъ. Это — былина (отъ слова: быль, т.-е. что-нибудь, не выдуманное, а то, что въ самомъ деле было). Татя былины до еихъ норъ еще поются у насъ кой-где въ Олонецкой и другихъ гу-бершяхъ, на далекомъ севере. Поютъ (или ,,напеваютъ“) ихъ боль-1лею частью старики, иногда слепые (народъ называетъ ихъ „ сказатели “). Эти былины поютъ о Владимире Красномъ-Солнышке (о шевскомъ князе Владимире Святомъ), о татарахъ, о прежнихъ зна-менитыхъ князьяхъ русскихъ (наир, объ Александе Невскомъ), о первомъ русскомъ царе — Иване Васильевиче Грозномъ, о первомъ императоре — Петре Великомъ. Былины, стало-быть, для неграмот-наго, не имеющаго книгъ народа заменяли и отчасти до сихъ поръ заменяютъ исторш. Былина меньше подвержена искажешю, чемъ нредаше, потому что слагается известнымъ, какъ бы стихотвор-нымъ „ладомъ“, или „размеромъ“, потому лучше затверживается и меньше изменяется при передаче: не даромъ говорится, что „изъ песни слова не выкинешь Но и въ былинахъ много бываетъ невернаго: имена переиначены, событш перепутаны.

Приведемъ одинъ примеръ: мы уже знаемъ, что слишкомъ за 600 летъ до нашего времени пришли изъ Азш на Русь дише кочевники — татары, подъ предводительствомъ своего царя или „хана 1>атыя и жестоко опустошили русскую землю, разорили и пожгли много городовъ: Рязань, Владимиръ, Москву и др. И долго еще, почти 250 летъ после Батыя, татары угнетали Русь, брали съ русскихъ тяжелую дань, уводили ихъ въ неволю, делали набеги, жгли церкви, разоряли города, и князья руссше ездили въ орду съ подарками бить челомъ хану, кланяться мурзамъ, т.-е. вельмо-жамъ ханскимъ и задабривать ихъ. Но прошло время; орда осла-

— S —

бела, а Русь окрепла и сбросила татарское ярмо. Такъ было на самомъ д'Ьл'Ь, а вотъ какъ поется объ этомъ въ одной былине:

„Изъ орды подымался злой царь Калинъ Калиновичъ со своей силою поганою (т.-е. нехристшнскою, языческою) ко стольному городу, ко Шеву“. Войска у него было такъ много, что „отъ пару отъ конинаго м^сяцъ-солнце померкло “. Калинъ шлетъ ко князю Владимиру гонца „съ яркимъ скорописчатымъ“ (т.-е. письмомъ, грамотою); грозитъ, что „возьметъ стольный Шевъ-градъ, Владимира князя въ полонъ полонитъ, Божьи церкви на дымъ пуститъ“. Владимиру плохо, потому что „въ ту пору съ нимъ въ Кшве богатырей не случилось Но скоро подосп’Ьлъ на выручку старый богатырь — Илья Муромецъ. По его совету, князь насынаетъ „миску чиста серебра, другую — красна золота, третью — скатна жемчуга “, и съ этими „ гостинцами “ Илья идетъ бить челомъ Калину-царю, злодею Калиновичу и просить у него малой отсрочки, чтобы кшвляне могли въ Шеве „поуправиться — отслужить обедни съ панихидамиа, какъ служатъ но „усопшимъ душамъ“, и „другъ съ дружкой проститися“. Но Калинъ „нечестно“, грубой бранью отвечаешь на эту просьбу. Не выдержалъ этого русскШ богатырь и самъ выругалъ татарина „проклятымъ* и „собакою Тогда схватили Илью „злы татаровья, связали ему руки б'Ьлыя во крепки чембуры (путы) шелковы, и — плюнулъ ему царь во ясны очи“. Разсердился Илья, изорвалъ чембуры на могучихъ плечахъ, схватилъ за ноги перваго подвернувшагося татарина и сталъ „тймъ татариномъ помахивати : куда махнетъ, тутъ и улицы лежатъ, куда отмахнетъ — съ переулкамиТатары бйгутъ въ ужасе, и Шевъ спасенъ... Былина кончается словами: „то старина, то и д^янье^.

Въ этой былине многое верно, но есть и большая примись вымысла, очень многое спутано. Въ 1240 году татары, действительно, облегли Шевъ съ несметными силами и жгли города, разоряли храмы, истребляли жителей — все это, какъ мы уже знаемъ, верно; верно изображенъ въ былине и тотъ ужасъ, который наводило приближе-Hie татаръ на жителей, ожидавшихъ верной смерти. Но все остальное, а именно: русское, вымышленное имя хана (настоящее татарское, какъ видно, народъ со временемъ усшЬлъ забыть), учаспе въ деле князя Владимира, который на самомъ-то деле жилъ летъ за 200 слишкомъ до нашествш татаръ, — все это неверно. Дальше, на самомъ-то деле Шевъ былъ взятъ татарами и страшно разоренъ, а въ былине оказывается — татары были прогнаны удалью одного богатыря. Мы видимъ изъ этого, что и былина представляетъ см>ъсъ правды и вымысла, особенно въ подробностяхъ*).

*) См. объ этомъ также въ дополненгяоеъ къ этимь разсказамъ въ концЪ книги.

— У —

Гораздо больше достоверности въ источникахъ письменныхъ. Когда люди изобрели грамоту, тогда со временемъ они додумались и до того, что хорошо было бы записывать замечательный происшествш на память потомкамъ. У насъ въ старину такимъ записывашемъ первые стали заниматься монахи, потому что въ то далекое время монахи были наиболее образованные люди, и почти въ однихъ только монастыряхъ и занимались книжнымъ деломъ. Монахи обыкновенно вели свои записки по годамъ или по лп>-тамъ, записывая подъ каждымъ годомъ все, что изъ случив-шагося въ этомъ году имъ казалось замечательными Когда умиралъ одинъ монахъ, начатия имъ записки продолжалъ другой. Отсюда названы: льшопись, льтописеп,ъ. Первымъ русскимъ летописцемъ считаютъ преподобнаго Нестора, шево-печерскаго монаха. Въ летописи заносились и важный собьтя и, по нашимъ теперешнимъ понятымъ, не особенно важныя для исторш. Рядомъ съ описа-шемъ войны между князьями, набега половцевъ (дикое степное племя, еще прежде татаръ делавшее набеги на южную Россию), встречаются известш объ явлены „звезды хвостатой копейнымъ образомъ“ (комета), о затменш солнца или луны [какъ „солнце погыбе“], о томъ, какъ „придоша прузи“ (пешая саранча, личинка саранчи), или, какъ однажды изъ Днепра рыбаки выловили сетью урода страннаго вида, „его же позоровахомъ (смотрели, дивовались) до вечера “. Такы летописи велись въ разныхъ городахъ; отсюда: псковскш, новгородскш, тверскш, шевскш летописи (Несторова — только самая древняя изъ всехъ).

Кроме такихъ отрывочныхъ погодныхъ записокъ, въ старину составлялись и связные разсказы о жизни отдельныхъ замечатель-ныхъ лицъ. Такой разсказъ о жизни одного лица теперь называется бюграфш (по-гречески „бшсъ“ значитъ — жизнь, а „граф1яй —описаше), а въ старину у насъ назывался просто жи-тгемъ (житш — жизнь). Бывали и более обширные разсказы, уже не объ одномъ лице, а о какомъ-либо событш; таше разсказы назывались повестями. Самъ Несторъ свою летопись начинаетъ словами: „се есть повесть времянныхъ летъ (т.-е. прошедшаго времени), откуду есть пошла русская земля и кто нача въ ней нервее княжити“.

Изъ всехъ перечисленныхъ источниковъ: летописей, житш, повестей, преданы и пр. можно уже составить связный, последовательный разсказъ о жизни иДлаго народа. Такой разсказъ и будете — исторш этого народа.

РАЗСКАЗЪ II.

Источники монументальные. — Вспомогательныя науки

исторш.

по-

Когда люди выходятъ изъ первоначальнаго, нолудикаго состоя-шя, они вместо прежнихъ землянокъ и шалашей мало-по-малу научаются строить жилища изъ дерева или камней. Сначала хло-почутъ о томъ только, чтобы было тепло, потомъ начинаютъ думать объ удобств^, еще поздн-Ье, когда выучатся строить лучше, и разовьется вкусъ, начинаютъ заботиться и о красогЬ постройки. Дальше, когда народъ разбогатЪетъ, начинаютъ уже строить здашя бол’Ье обширныя и богатыя: дворцы для государей и храмы для боговъ (здашя общественный). Ч$мъ народъ становится богаче и образованное, тОмъ все богаче, обширнее, красивее и величественное становятся его постройки. Постройки мОкоторыхъ древнихъ народовъ стоятъ уже цОлыя тысячелОтш, напримОръ, пирамиды у развалинъ храмовъ древнихъ египтянъ. Если бы мы не имОли даже вовсе никакихъ другихъ изв0ст1й о древнемъ ЕгиптО, то по однимъ этимъ пирамидамъ (громаднымъ, какъ тменныя горы) и этимъ развалинамъ можно было бы заключить, что египтяне въ свое время были народъ очень образованный, знавшШ и архитектуру, и механику (безъ того не поднять бы такихъ огромныхъ камней на такую высоту), и въ то же время народъ очень многочисленный, что они им'йли правильноустроенное государство (безъ этого не собрать бы такого громад-наго числа рабочихъ). Ботъ какъ много и притомъ вполн'Ь достовйр-ныхъ св'Ьд’Ьшй даютъ намъ о древнемъ ЕгшггЬ одий пирамиды.

Но о прошедшей жизни народовъ можно судить не по однимъ только такимъ громаднымъ сооружешямъ, какъ пирамиды и храмы, а точно также и по самымъ мелкимъ принадлежностямъ простого домашняго быта (каковы: оружие, домашняя утварь, женсшя укра-шешя и проч.). Нотъ, наприм^ръ, мы говорили о мерянахъ; откуда же взяли мы все, что знаемъ о нихъ? Бъ летописи сказано только, что былъ народъ меря, и больше ничего. Что это былъ за народъ? какъ онъ жилъ? летопись молчитъ объ этомъ; но тутъ на помощь исторш приходитъ археолога, т.-е. наука о древностяхъ, (по-гречески „архёосъ“—древнш, „лог1я“—наука). Бъ Московской,

„ Курганова, Одинъ москвичъ, любитель и знатокъ древностей, теперь уже покойный, графъ А. С. Уваров}>, раско-палъ нисколько тысячъ такихъ Курганова,, и оказалось, что это могилы некогда жившихъ здесь мерянъ. „Раскопки показали, что

Владимирской и некоторыхъ другихъ соседнихъ губерншхъ находится очень много неболынихъ земляныхъ насыпей или такт» называем ыхъ

ЩШ

У/

-Ж

//11

l-f-г

ZSrmrnw

что кости животныхъ часто попадаются около

меряне", разсказываетъ намъ гр. Уваровъ, „по обычаю многихъ языческихъ народовъ, клали также въ могилу вокругъ покойнаго все любимыя его вещи и домашнюю утварь; воина хоронили съ оружшмъ, конскою сбруею, стременами; купца — съ весами, гирями, мЗшшомъ и шкатулкою; домовитую хозяйку — съ иглою, ножницами, серпомъ и замкомъ. Кроме орудш ремесла и утвари, самого покойнаго клали въ могилу въ полномъ убранстве, со всеми украшеншми одежды, металлическими привесками, бляхами. Жен-щинъ также погребали въ полномъ убранстве: съ серьгами въ ушахъ, бусами и монетами на шее, съ разнообразными привесками и бляхами на груди и на поясе, съ перстнями, кольцами и браслетами на рукахъ. При этомъ на домашнихъ животныхъ смотрели тоже, какъ на любимые предметы умершаго хозяина, какъ видно изъ того

человеческаго остова". По всемъ этимъ найденнымъ вещамъ можно составить себе довольно ясное поняые о томъ, какъ жили древ-nie меряне, какъ одевались они (объ этомъ мы можемъ судить по полуистлевшимъ остаткамъ одеждъ и по украшеншмъ), чемъ занимались (напр. меряне уже начали заниматься земледелшмъ, потому что въ позднейшихъ курганахъ найдены серпы и т. д.). каше у нихъ были похоронные обряды (напр. въ более древнихъ курганахъ кости и положенный вещи найдены сожженными; следовательно, въ прежнее время меряне сожигали своихъ покойни-ковъ), даже какую имели они наружность (напр. подлине скелетовъ, форме черепа или кое-какимъ остаткамъ волосъ на головныхъ костяхъ). Однимъ словомъ, благодаря этимъ находкамъ, мы можемъ какъ бы воскресить передъ собою целый народъ, о кото-ромъ безъ этого мы только бы и знали, что онъ назывался ме-ряне и жилъ, между прочимъ, на м'Ьстахъ теперешней Москвы.

Къ археологш, какъ часть или отд'Ьлъ ея, принадлежитъ нумизматика, т.-е. наука о монетахъ, потому что монеты также даютъ матершлъ для исторш. Очень интересно знать уже и то, им'Ьлъ ли народъ въ известное время металлическш деньги, и притомъ — каковы были эти деньги. Было время, когда вместо денегъ употребляли кусочки звериныхъ шкуръ (у насъ они назывались куны); и теперь еще внутри Африки есть народы, у которыхъ при торговле вместо денегъ употребляются мешки съ солью, раковины и т. п. Это народы дише, необразованные. Потому, если доказано, что какой-нибудь народъ въ известное время зналъ уже употреблены монеты, то изъ этого следуетъ: 1) что народъ этотъ былъ уже въ это время несколько образовать, и 2) что онъ находился въ сношенгяхъ съ другими народами, ибо металлическш деньги де~ лаютъ удобными торговый сношенш (такъ какъ металлъ имеетъ общую, т.-е. всеми одинаково признаваемую стоимость). Далее интересно и то, какова была и сама чеканка монетъ: если народъ умелъ самъ чеканить и притомъ хорошо чеканить монету, значитъ народъ этотъ въ эту пору успелъ уже достигнуть известной образованности. Напримеръ, у насъ, въ Росши, до Петра I или совсемъ не было своихъ денегъ (ходили иностранным монеты, и на нихъ вычеканивалось только маленькое изображены русскаго герба), или, если и были свои деньги, то мелкш, неправильной формы и некрасивыя. Между темъ у другихъ европейскихъ народовъ въ это самое время были уже красивыя монеты. Это ноказываетъ, что европейцы въ то время были много образованнее русскихъ. Кроме того, для исторш важны самыя надписи и изображены на монетахъ: по нимъ можно иногда определить, каше и когда царствовали государи, и такимъ образомъ проверить друпя известш объ этомъ. Напримеръ, въ русскомъ городе Керчи (на проливе Керченскомъ у Азовскаго моря) есть музей, куда собираютъ разныя вещи и, между прочимъ, древнш монеты, находимым въ земле около Керчи. Монеты эти греческш, а это доказываетъ, что въ этомъ месте очень давно (гораздо более 1000 летъ тому назадъ) жили греки. По темъ же монетамъ можно узнать имена и годы правлены некото-рыхъ греческихъ царей. Еще примеръ: въ мерянскихъ могилахъ находили арабскы монеты, значитъ — меряне имели торговый сношены если не прямо съ арабами, то съ другими народами, которые жили ближе къ мерянамъ и торговали уже прямо съ арабами.

Стало-быть, какъ постройки, такъ и всякы остатки отъ старины напоминаютъ о древнихъ временахъ, сохраняюсь память о нихъ, а потому и называются памятниками, или иностраннымъ словомъ — монументами. Археологы такимъ образомъ помогаешь узнать HCTopiio какого-нибудь народа и потому называется вспомогательною наукою исторш. Но, кромГ археологш, исторы пользуется еще и другими пособыми при разсказй о прошломъ. Изъ нихъ главныя: хронологт, генеалоыя и географт.

Хронологт, т.-е. времясчислены (отъ греческаго слова „ хрбносъ “ — время) очень важна для исторш. Мало знать, что такы-то событы были; надо еще знать, когда они были, чтобы не перепутать ихъ по-рядокъ. Счетъ годовъ не у вс'Ьхъ народовъ велся отъ одного начала. Теперь мы, pyccnie, какъ и вс1> европейцы, считаемъ годы отъ Рождества Христова, но этотъ счетъ ввелся у насъ только при ПетрЬ I съ 1700 года. До этого времени — годы считались отъ сотворены Mipa; по этому счету отъ сотворены Mipa до Р. X. прошло 5508 лЬтъ : стало-быть, яапримЬръ, 1887-й годъ отъ Р. X. будетъ — годъ или „лЪто" 7395 отъ сотворены Mipa. Турки и вей магометане ведутъ счетъ опять по-иному, а именно съ 622 года по Р. X.⁷) Событш, съ котораго начинается л'Ьтосчислеше какого-нибудь народа, называется эра; отсюда говорятъ: такой-то годъ хриспанской, магометанской эры и т. д. Годъ или нисколько годовъ, особенно памятныхъ по какому-нибудь важному событш, составляюсь эпоху, а время, протекшее отъ одной такой эпохи до другой, называется пергодомъ. НапримЬръ, нашествы татаръ въ 1236 году составляетъ известную тяжелую эпоху въ русской исторш; освобождены отъ татарскаго ига — другая важная эпоха, a тЬ 250 лЬтъ, которыя прошли между этими двумя эпохами, составляютъ перыдъ татарскаго владычества, или, короче, татарскт пергодъ русской исторш.

Тенеалоггя — тоже слово греческое („гёносъа—родъ) и значитъ родословие. Генеалогы разыскиваетъ и определяешь родъ, т.-е. рождены или происхождены государей (кто былъ чей сынъ, кто были его предки). Въ исторш родъ или покол-Ьше государей называется династгя. У насъ теперь съ 1613 года царствуешь родъ. домъ или династы Романовыхъ, а до 1613 года, въ продолжены почти восьми сто.тЬтш, сперва „княжила", а потомъ „царствовала" династы Рюриковичей, т.-е. потомство Рюрика. Знать вс'Ьхъ по порядку предковъ нашего, теперь царствующаго, государя, начиная отъ нерваго изъ Романовыхъ, Михаила веодоровича, значитъ знать генеалопю или родословную дома Романовыхъ.

О. И.

Географт (или землеописания, по-гречески „ге“ означаешь — земля, „графо“ — описываю) также очень важное noco6ie для исто-ры, потому что природа страны (т.-е. климатъ, гористая пли плоская форма поверхности, близость или отдаленность отъ моря, береговая линш и пр.) оказываетъ большое влыше на характеръ народа, на его образъ жизни и на всю его судьбу.

Народы, живупце въ различныхъ климашахъ, живутъ различно, и бываютъ во многомъ несходны между собою. Тамъ, где слиш-комъ жарко, напр. подъ тропиками, въ центральной Африка, люди редко достигаютъ высокой степени образованы, потому что чрезмерный жаръ разслабляетъ человека, делаетъ его неспособнымъ къ напряженному труду, особенно къ умственнымъ занятымъ. На-оборотъ, и другая крайность — чрезмерный холодъ — также не благопрытна для развиты. Въ нолярныхъ странахъ какому-нибудь эскимосу некогда думать объ образованы. У него одна забота — добыть себе пищу звериной ловлей (земледе.Яе тамъ невозможно), а после звериной охоты — тепло: какъ бы закутаться потеплее, да завалиться спать у огня въ своемъ курномъ жилище; въ без-конечныя полярныя ночи, который продолжаются чуть не целые полгода, неудобно учиться и заботиться о своемъ образованы. Ясно, стало-быть, что климатъ, наиболее благопрытный для ycni-ховъ развиты, есть климатъ средны или умеренный, какъ въ большей части Европы.

Форма поверхности также имеетъ влыше на характеръ народа, на его образъ жизни и судьбу. Жители горъ, напримеръ, съ детства нривыкаютъ бороться съ опасностями н преодолевать естественный препятствы (пропасти, неприступный скалы, вечные снега, ледники и т. д.), которыми окружаетъ ихъ суровая, горная природа ихъ родины. Подъ влышемъ этой природы и постоянной борьбы съ ней складывается народный характеръ горцевъ: эта постоянная борьба закаляешь ихъ, делаетъ смелыми и воинственными (таковы, напримеръ, черногорцы, черкесы); зато горцы редко бываютъ очень образованы, по крайней мере они обыкновенно позднее другихъ народовъ достигаютъ образованы и медленнее подвигаются впередъ. Это зависитъ отъ того, что горы мЬшаютъ имъ ходить къ сосёдямъ, знакомиться съ другими народами, видеть и перенимать у нихъ новое, т.-е. что-нибудь такое, до чего они не усиели додуматься сами. Жители равнинъ не знаютъ этихъ природныхъ нреградъ, а потому обыкновенно panie начннаютъ заниматься земледелымъ, строить города, сноситься съ другими народами и чрезъ то становятся образованными гораздо panie, чемъ жители странъ горныхъ.

лучше “

Что касается очертанья береговь, то очень важно: 1) какъ глубоко (если страна приморская) море врезывается въ землю, 2) насколько удалены отъ моря внугренны части страны. Если море врезывается въ землю глубокими, удобными, закрытыми отъ вет-ровъ, заливами, то народъ этой страны непременно полюбит-ь море, и у него со временемъ разовьется деятельное мореходство. Мореходство же познакомитъ его съ другими народами, у кото-рыхъ можно перенять многое новое и хорошее. Такой яа-родъ, вследствш сообщены съ иноземцами („умъ хорошо, а два говоритъ пословица), сделается образованнымъ раньше

и во

роды

другихъ народовъ' отдаленныхъ отъ моря и живущихъ одинокою, замкнутою жизнью. Вотъ почему въ Европе нетъ ни одной великой державы, которая бы не владела моремъ или хотя частью моря, все времена исторш особенно могущественными были на-господствовавппе на моряхъ (какъ, напр., теперь Англы).

Разительнымъ иодтверждешемъ всего сказаннаго можетъ служить Китай. Орошеше Китая прекрасное: две болышя реки и много менынихъ. Почва очень плодородная; потому народъ, по-селившшся здйсь, долженъ былъ рано выучиться земледелш и рано сделаться оседлымъ, а оседлость, какъ мы уже знаемъ, есть первое, и самое необходимое условы для успеховъ образованы. Съ оседло-стш являются города, торговля, промышленность и т. д. Благодаря плодородно почвы и хорошему климату, китайскш народъ долженъ былъ разбогатеть, потому что богатство также не последнее условш для успеховъ образованы: народъ бедный все время и силы тратить на черный трудъ ради одного насущнаго хлеба; ему некогда думать о нище духовной, о науке или искусстве. Но при всехъ остальныхъ, столь выгодныхъ условыхъ, границы Китая очень невыгодны. На севере — безплодная монгольская степь, где живутъ племена кочуюшдя и полудикш. Это очень не-

выгодно, потому что у дикихъ кочевниковъ выучиться нечему, а, наоборотъ, нужно обороняться отъ ихъ грабежей и набеговъ. Для этой цели китайцы и выстроили „великую “ каменную стену. Западныя границы Китая тоже не очень выгодны: тамъ лежагъ цриродныя стены — высочайшы въ Mipe горныя плоскости, за которыя трудно . пробираться⁸). На юге опять естественная преграда— неприступный горы Гималайскы (самое имя ихъ обозначаем „снежныя палаты⁸)⁹). Такими образомъ съ трехъ сторонъ

С. М.

Китай оказывается какъ бы отрйзаннымъ отъ остального лнра. Съ четвертой, на востоке, новая преграда — безбрежный океанъ, который не могъ послужить хорошей школой мореплаванш и npioxo-тить къ сообщение съ другими народами, какъ было бы, если бы вместо океана здесь было море, менее обширное и притомъ покрытое частыми островами (какъ, наприм^ръ, Архипелагъ).

Какш же были посл^дствш такого географическаго положетя? Разобщете со вс'Ьмъ остальнымъ м!ромъ, отчуждеше отъ дру-гихъ народовъ и застой. Благодаря прекраснымъ климатическимъ условшмъ, въ Китае рано народилось многочисленное населеше, рано началась оседлая жизнь, гораздо ранее, ч'Ьмъ въ другихъ странахъ, устроился правильный государственный порядокъ, законы правительство и прочее. Рано выучились китайцы возделывать землю, проводить каналы и даже сделали некоторый очень важныя изобретены (азбука, книгопечаташе, порохъ, компасъ). По эти изобретены остановились на полдороге и не усовершенствовались, не такъ, какъ у европейскихъ народовъ, которые начали образовываться гораздо пезже китайцевъ, а между темъ далеко опередили ихъ, потому именно, что сообщаются между собою, учатся другъ отъ друга. Китайцы изобрели порохъ, а между темъ артиллеры и военное искусство у нихъ и до последней поры находились въ очень жалкомъ положен]и (драконы на знаменахъ и мундирахъ, деревянныя размалеванныя крепости и т. д., которыми они думали испугать врага)¹⁰). Они изобрели азбуку, но не упростили ея, какъ европейцы. У насъ всего 25—30 буквъ, посред-ствомъ которыхъ мы можемъ передать на письме все, что угодно, а у китайцевъ несколько тысячъ¹¹) (сколько, стало-быть, нужно труда и времени, чтобы выучиться только писать и читать!). Мало зная и мало желая знать, что делается у другихъ народовъ, китайцы сделались очень надменны: они называютъ свою страну „небесной имперый⁴⁴, своего государя „сыномъ небаа, a себя счи-таютъ „первымъ народомъ въ Mipe⁴⁴. Только немноие, самые умные изъ нихъ, сознаютъ, что китайскш народъ остановился и. остановившись, отсталъ отъ другихъ. „Государство наше⁴⁴, ска-залъ одинъ умный китаецъ, „можно сравнить съ колесницею, которая катитъ вечно все по одной и той же дороге⁴⁴.

С. М.

РАЗСКАЗЪ III.

РАЗСКАЗЪ VI.

ственно жрецы — вотъ почему, какъ было указано выш

РАЗСЕАЗЪ XI.

— по —

РАЗСКАЗЪ XV.

РАЗСКАЗЪ XIX.

I. Монгольское племя.

повелителю.

¹

Па старинномъ нймецкомъ язык1> это значило: болотники, въ болотахъ живуние люди, что в^рно указываетъ на свойства страны, ьъ которой они жили.

²

II теперь еще есть у насъ народы, которые называютъ себя просто „людьми", какъ. яанрим'Ьръ, самопды, которые зовутъ себя хасово-арка-я, т.-е. „люди большой земли", или черемисы, которые зовутъ себя куркъ-мари, т.-е. горные люди.

³

II теперь еще въ HiKOTopuxb сЬверныхъ нашихъ губершяхъ, ixb еще много сохранилось л'1:су, вырубаютъ деревья, жгутъ пеньки и корни, и на выжженномъ м ieris всна-хиваютъ землю. ТакГя м1>ста, какъвъ старину, такъ и теперь, зовутся „огнище", то-есть м$сто, гдЬ огонь прошелъ.

⁴

На Miscrk устья р. Неглинной теперь раскинуть Александровскш садъ. Самая р^чка течетъ въ каменной трубй подъ этимъ садомъ.

⁵

Церковь эта была у Боровицкихъ воротъ; теперь ея не существуетъ: она снесена за ветхостью л’Ьтъ 50 тому назадъ.

⁶

Калита — прозвище князя Ивана Даниловича; самое слово „калита" означаетъ м’Ьшокъ съ деньгами ; князь Иванъ Даниловичъ былъ бережливымъ и очень заботливымъ хозяиномъ, старавшимся объ увеличении своего княжества и своего богатства; за э т черту въ характер¹!., за „скопидомство", онъ и получплъ прозвище „Калита". Некоторые, впрочемъ, объясняютъ это прозвище больше тЬмъ, что Иванъ Калита им^лъ обыкновеше носить при себе мешокъ съ деньгами для раздачи беднымъ.

⁷

Магометане ведутъ свое лЪтосчислеше отъ 26 шля 622 г., отъ того дня, когда основатель магометанства Моххамедъ (или по другому произнотенш Маюметъ) 64-исалъ отъ пресл’Ьдованш изъ своего родного города Мекки (въ Аравш); магометане считаютъ это наиболее достов4рнымъ фактомъ изъ жизни своего пророка.

⁸

Тамъ въ Mai Micau,i бываютъ морозы до 25°, а въ шхЬ случаются сильный сн1>жныя метели.

⁹

Средняя высота Гималайскихъ горъ равняется 6941 метрамъ, т.-е. около 6 верстъ; многочисленныя же вершины ихъ значительно выше этой лиши.

¹⁰

Въ последнее время китайцы начали иокупать у европейцевъ пушки, заказывать пароходы, поручать иностраннымъ инженерамъ постройку своихъ крепостей — но все это пока чужое, не свое.

¹¹

Въ китайскомъ язык^ н’Ьтъ алфавита, а каждое слово его изображается при письма особымъ знакомъ.

РАЗСКАЗЪ III.

Народы историчесше и неисторичесше.— Евреи. — Патр1ар-

хальный быть.

Теперь мы знаемъ, что такое исторш, какими она пользуется источниками, какш у нея есть вспомогательньтя науки. Съ чего же, народа начнемъ мы изучете исторш рода человгъческаго? Прежде всего замЪтимъ, что далеко не у всЬхъ народовъ, каше есть на земле, есть непременно исторш. Естьташе народы, въ жизни происходить почти никакихъ перем^нъ, никакихъ

съ какою

которыхъ не

улучшенш, ничего новаго, не замечается никакого движенш впе-редъ — прогресса (слово латинское и означаетъ: шагъ впередъ). й теперь они живутъ, какъ жили несколько столетш тому назадъ, какъ напр. некоторый кочевыя племена (самоеды, калмыки, киргизы, готтентоты и др.), который до сихъ поръ не имеютъ ни постоянныхъ жилищъ, ни городовъ, ни селъ, но съ своими подвижными кибитками, табунами и стадами порекочевываютъ съ места на место, совершенно все такъ же, какъ сто, двести и более летъ тому назатъ. Можно описать разъ навсегда бытъ, т.-е. образъ жизни такихъ народовъ, но затемъ ucmopiu ихъ быть не можетъ, какъ не можетъ быть и бшграфш человека, который живетъ изо дня въ день, безъ всякой перемены: сегодня, какъ вчера, завтра, какъ сегодня и т. д. Изъ этого видно, что исторш имеютъ не все народы, а только тате, въ жизни которыхъ происходить движете впередъ или прогрессъ. Отсюда — деление народовъ на исторически, и неисторичесше.

Неисторичесше народы своей исторш не имеютъ, но объ нихъ приходится иногда упоминать въ исторш другихъ народовъ: необразованные народы могутъ иногда иметь отрицательное влшше на своихъ соседей, т.-е. мешать ихъ успехамъ, задерживать ихъ на пути прогресса на более или менее долгое время. Таково было влшше на русскую исторш татаръ, вторгавшихся несколько разъ въ Pocciio изъ своихъ азштскихъ степей и два съ половиной столетш господствовавшихъ надъ русской землей. Татарскш по-громъ и татарское господство задержали развитю образованности, которая до татаръ было началась на Руси. Татары были такимъ образомъ причиною того, что древняя Русь отстала въ образованш отъ другихъ народовъ, которымъ не пришлось, какъ русскимъ, такъ долго вести борьбу съ дикою степью.

Уроки Исторш.

Итакъ, исторш изучаетъ главнымъ образомъ жизныгародовъ исто-рическихъ. Какой же исторически! народъ изберемъ мы для нерваго { знакомства нашего съ историй? Для начала, припомнишь н'Ьчто объ одномъ народа, съ которымъ вы уже знакомы еще съ перваго класса изъ уроковъ Закона Божш — о народгъ еврейскомъ.

Еврейскш народъ замечателенъ тЬмъ, что 1) онъ одинъ во всемъ древнемъ Miprfc в'Ьровалъ во Единого, Истиннаго Бош, и 2) у этого народа сохранились сведены о самыхъ отдаленныхъ време-нахъ его HCTopin, и но этимъ сведешямъ молено проследить, какъ этотъ народъ произошелъ, какъ онъ сложился въ народъ.

Евреи, какъ вы знаете, ведутъ свое начало отъ Авраама, сына Эарры. Авраамъ же, прежде ч1змъ сделался родоначальникомъ евреевъ, принадлежалъ къ народу, жившему въ его время въ плодоносной низменности между Тигромъ и Евфратомь (Месопотамии, т.-е. междуречье) и пришедшему сюда съ севера, съ армянской возвышенности. Народъ этотъ принадлежалъ къ семитическому племени*). Спустившись съ Армянсшхъ горъ, это племя разее-лилось по разнымъ местамъ (одни въ Месопотамш, друпе на Ара- Ł вшекомъ полуострове, третьи на восточномъ берегу Средиземнаго моря, четвертые на Малоазттскомъ полуострове и т. д.) и образовало несколько разныхъ народовъ. Когда Авраамъ жилъ въ Месопотамш, его соплеменники были идолопоклонниками, и онъ одинъ только веровалъ въ Единаго Бога. Это заставило Авраама выселиться вместе съ Лотошь, братаиичемь (племянникомъ) своимъ изъ этой страны. Забравъ своихъ рабовъ (въ томъ числе своего любимца и доверепнаго Елеазара), свой скотъ и все имущество они пошли на западъ черезъ Сиршскую пустыню (отъ Евфрата до горъ Ливанскихъ) и поселились ближе къ Средиземному морю въ стране Кенаанъ иди Ханаанъ (значить: „низменная страна^, теперешняя Палестина). Изъ книги Бытля**) мы знаемъ, что на новомъ месте Аврааму приходилось, во-нервыхъ, переходить съ одного места на другое, во-вторыхъ, то ссориться, то заключать договоры * съ мелкими соседними царями. Ссоры выходили большею частно

*) Племя это такъ называется, потому что ведетъ родъ своп отъ сына Ноева Сима (по другому произношенш Сема).

по вдохноветю и откровенш Св. Духа черезъ освященныхъ отъ Бога люден пророковъ и апостоловъ. Библш разделяется на два отдела — Ветхш Заветъ в Новый Заветъ. Къ первому принадлежатъ книги, написанныя въ дохристианское время на еврейскомъ языке

**) Книга Быт1я — одна изъ пяти книгъ Моисея, составдяющихъ содержите пер-ваго отдела Ветхаго Завета въ Бпблш. Библий же называется собрате кннгъ, на-писанныхъ

и чтимыя священными какъ у евреевъ, такъ и у хрисНанъ; ко второму принадлежать книги, написанныя апостолами и евангелистами. С. М.

изъ-за пастуховъ, которые спорили между собою то за пастбища, то за водопой для скота. Изъ книги же Бытш мы узнаемъ, что такт ссоры между пастухами заставили Авраама разойтись и со своимъ племянникомъ Лотомъ, но что это не помешало ему заступиться за племянника, когда Лотъ попалъ въ пл'Ьнъ къ одному мелкому ханаанскому царю. „Услышалъ Авраамъ", сказано въ книг!; Бытш, „что Лотъ, сродникъ его, взятъ въ пл^нъ; онъ вооружила, рабовъ своихъ, рожденныхъ въ доме его, триста восемнадцать, и погнался за пепрштелемъ. И наиалъ на нихъ ночью, самъ и рабы его, и возвратилъ Лота, сродника своего, и все имущество его, также и женщинъ и народъ [его]а.

Если мы повнимательнее вглядимся въ жизнь Авраама, какъ она описывается въ Библш, то замг!;тимъ въ ней две особенности. Первая особенность та, что Авраамъ, хотя и живетъ въ одной стране, но не остается въ одной и той же местности: то въ одномъ месте разбиваетъ онъ свои многочисленным палатки, то снимается со всемъ людомъ своимъ и стадами и перекочевываешь на другое место. Въ самомъ деле, въ исторш Авраама, въ Библш очень часто упоминается о такихъиереходахъ. „И прошелъ Авраамъ по земле до Сихема, до дубравы Море"; далее: „двинулся къ горе, на востокъ отъ Бпоиля"; еще далее: „и поднялся Авраамъ и продолжалъ итти къ югу". Одпнъ разъ читаемъ даже: „былъ голодъ въ той земле, и сошелъ Авраамъ въ Египетъ пожить тамъ, потому что усилился голодъ въ земле той". Отчего же происходили эти частыя странство-ванш? Оттого, что Авраамъ име.тъ болынш «стада и занимался ското-" водствомъ, а не земледелтмъ; точно также этимъ занимались и Лотъ и все соседи, все племена, живппя въ ту пору въ Ханаане. Такъ бывало и у всехъ народовъ въ самую первую, раннюю нору ихъ жизни. Уменье и навыкъ обрабатывать землю является позднее, а сначала все народы занимались скотоводствомъ или, если земля для скотоводства неудобна, — звериной ловлей, охотой (вспомните Исава, брата 1акова), а скотоводство и звериная ловля поневоле заставляюсь кочевать, т.-е. переходить съ места на место. Иначе и быть не мо-жетъ: чемъ больше стада, темъ больше нужно корма — травы; когда съедена вся трава на одномъ месте, приходится перегонять стада на другое место, затемъ — опять на другое и такъ далее, а за стадами, поневоле, следуютъ и люди, снимаютъ шатры и — перекочевывають..

Другая особенность въ томъ, что Авраамъ ведетъ войны; онъ имеетъ такъ много слугъ, что у него можетъ составиться небольшое войско; съ этимъ войскомъ онъ разбиваетъ одного coce дняго царя, а съ другимъ царемъ заключаешь мирный договоръ. Бъ наше время объявлять войну, заключать мирные договоры

могутъ только государя, а Авраамъ, мы знаемъ, не былъ госу-даремъ, у него не было государства, не было народа, не было даже онред'Ьленныхъ влад'Ьтй. Авраамъ не былъ государь, но онъ былъ родоначальника или по-гречески — патршрхъ. Чтобы понять, чти такое родоначальнику надобно иметь понятш о родовомъ бытгьТ какимъ жили и Авраамъ, и Лотъ, и потомки ихъ, и ихъ соседи, и почти все люди того времени: все они жили не народамиг какъ теперь, а родами.

Какъ же произошелъ родъ? Въ то время, если у одного отца было нисколько взрослыхъ сыновей, семейство не разделялось, не распадалось на отдельный, самостоятельная семьи, изъ кото-рыхъ каждая бы жила отдельно, сама по себе, какъ бываетъ теперь у насъ: когда вырастутъ дети — сыновья женятся, дочери выходятъ замужъ, и живутъ особо, каждый своимъ домомъ. Въ ту пору, когда люди жили родовымъ бытомъ, бывало не такъ: взрослые сыновья, женившись, продолжали жить все вместе подъ властью, подъ началомъ отца, и составляли одинъ родъ. Если отецъ умиралъ, родъ опять-таки не распадался; место отца, начальника рода, заступалъ его старшш сынъ, который, какъ говорилось въ старину у насъ, русскихъ, для остальныхъ братьевъ и ихъ детей становился „въ отца местоа. Члены рода или „родичи “ обыкновенно повиновались ему, такъ именно, какъ дети повинуются отцу. Какъ въ семейной жизни, напрпмеръ, отецъ. решаетъ споры между детьми и бываетъ судьею между ними, такъ въ то давнее время родоначальникъ былъ судьею для целаго рода: его слово было свято для всехъ родичей, какъ слово отца? его приговору подчинялись безпрекословно, какъ приговору отца; все, что делалось въ роде, делалось съ его согласш, потому что онъ былъ всемъ „вместо отца“.

Но иногда родъ слишкомъ размножался; становилось тесно и неудобно жить вместе: тогда родичи уговаривались разойтись, и родъ делился на два, которые продолжали жить попрежнему, но уже на разныхъ жестахъ и подъ власти» не одного, а двухъ, родоначальниковъ. Мы видели примеръ такого разделенш одного рода на два: разделъ Авраама съ Лотомъ; мы видели, какъ каждый изъ нихъ съ детьми и имуществомъ, стадами, рабами и рабынями идетъ въ свою сторону; вмчьсто одного рода съ однимъ родона-чальникомъ являются два рода, и у каждаго рода — свой отдельный родоначальникъ. Бывало и наоборотъ: роды, жившие отдельно, но неподалеку одинъ отъ другого, естественно должны были знакомиться, заводить сношенш между собой. Сношенш бывали, какъ мы уже видели въ исторш Авраама, то враждебный, то дружеская,

щшзненныя. Ссоры, какъ мы видели, могли случаться иногда отъ причинъ, по-нашему, неважныхъ, и бывали какъ между членами одного и того же рода, такъ и между членами двухъ разныхъ родовъ. Если ссорились между собою два родича одного и того же рода — д'Ьло решалось приговоромъ родоначальника; если ссорив-ниеся принадлежали не къ одному роду, то для решетя спора вступались родоначальники обоихъ родовъ. Если случалось убгй-<тво, если членъ одного рода бывалъ убитъ к'Ьмъ-нибудь изъ другого рода, то всгь родичи убитаго считали своимъ долгомъ отмстить кровью за кровь убитаго родича; тогда начиналась кровавая розовая месть, загоралась вражда между целыми родами (позднее, когда нравы нисколько смягчились, место кровавой мести заступила известная денежная плата за убитаго — его роду)¹).

нашъ древнейшш

о томъ

Но не все же бывали ссоры и вражда между родами: могли завязываться и другы отношены, дружескы, прызненныя. Если роды жили не очень далеко одинъ отъ другого, ихъ могли сближать— одинъ общш языкь, одна общая релтгя, общш привычки или обычаи и т. д. Люди разныхъ родовъ могли сходиться вместе для общаго богослужены, то-есть для принесены жертвъ общимъ богамъ; за жертвоприношешемъ всегда следовало общее празднество, общш пиръ, съ разными, тому времени свойственными, забавами, какими бывали, наприм'Ьръ, игры, песни, богатырская борьба и т. п. Какъ есть племена, которым до сихъ поръ ведутъ кочевую жизнь и живутъ родовымъ бытомъ, отдельными родами (наприм'Ьръ у насъ въ заволжскихъ степяхъ — киргизы, калмыки), такъ и наши руссше предки нЬкогда, давнымъ-давно, лЬтъ за тысячу и еще далЬе, тоже жили отдельными родами. Люди родовъ, жившихъ близко одинъ къ другому, сходились на игрища межа (между) селы, какъ разсказываетъ летописецъ Бесторъ (память такихъ сходокъ для игрищъ сохранилась въ хороводахъ нашихъ крестьяиъ, на которые въ некоторые праздники собирается молодежь изъ несколькихъ деревень, какъ сходились некогда для „игрищъ межи селыа молодые люди несколькихъ родовъ). Завязывались отношены еще более близкы: на игршцахъ молодые люди изъ различныхъ родовъ, молодые парни и девушки, знакомились; знакомствавеликъженитьбе, къ бракамъ²).

Браки въ родовомъ быту происходили обыкновенно тремя способами: или похищетемъ („умыкашемъ“, какъ выражается Песторъ)г или уговоромъ, или, наконедъ, покупкою. Къ похищетю прибегали обыкновенно въ томъ случай, если роды жили не въ близкихъ дружескихъ отношешяхъ. Молодой человг1жъ, которому нравилась девушка изъ чужого рода, старался застать ее где-нибудь вдалеке отъ ея села или одну, или съ немногими подругами, и увозилъ ее къ себе, въ свой родъ. До сихъ норъ одинъ обычай, теперь еще соблюдаемый въ н'Ькоторыхъ м'Ьстностяхъ Poccin на крестьян-скихъ свадьбахъ, напоминаетъ о похищены невесте въ родовомъ быту. Передъ тЪмъ, какъ ехать къ венцу, женихъ со всеми поезжанами съ своей стороны пр^зжаетъ въ домъ невесты. Они будто силой хватаютъ невесту, сажаютъ ее въ сани или въ телегу и во всю мочь мчатъ вонъ изъ села. Родные и поезжане невесты пускаются въ погоню; въ заранее условленномъ месте обе стороны останавливаются, и происходите притворная драка. Дело кончается •г'Ьмъ, что женихъ выдаете противной стороне нисколько денегъ. После этого оба поезда вместе мирно отправляются въ церковь — къ венцу. Теперь это, конечно, не более, какъ обрядъ, который какъ будто даже не имеете смысла, но въ этомъ обряде сохранился отголосокъ глубокой старины, остатокъ чего-то такого, что когда-то давно, очень давно, было совершенно серюзнымъ дгьломъ*). Путемъ уговора браки бывали у такихъ родовъ, которые жили въ дружескихъ сношеншхъ между собою, и нравы которыхъ были уже мягче. О такомъ сговариваши между собою молодыхъ людей также сохранилось воспоминаше въ нашихъ хороводпыхъ п'Ьсняхъ, общее содержите которыхъ большею частью одно и то же и относится къ женитьбе. Наконецъ, и следы покупки невесте уц'Ьл'Ьли до сихъ поръ въ н’йкоторыхъ обычаяхъ или, по крайней мере,

поговоркахъ какъ у крестьяпъ, такъ кой-где даже и въ среднемъ сословш. До сихъ поръ можно услышать, что свате или сваха, являясь съ

предложешемъ къ родителямъ невесты,

говорят!.:

„у васъ товаръ, а у насъ купецъ“. Въ настоящее время всякщ знаете,, что невеста — не товаръ, женихъ невесты не покупает!,, что очень часто, напротивъ, женихъ самъ берете, приданое за невестой. Но въ словахъ свахи слышится опять отголосокъ отдаленной старины, когда было не такъ, какъ теперь, когда девушка была на самомъ деле товаромъ, который надобно было купить.

Мы легко поймемъ это, если всмотримся въ условш тогдашняго быта. Девушка выросла; она исполняете известное дело въ доме,

С. М.

*) Эти оотатки древняго быта въ современной жизни называются переживаю ями и.жи пережитками.

пееетъ известную долю домашнихъ работъ въ семье; она — работница, Такъ и до сихъ поръ смотрятъ на взрослую девушку въ деревенскомъ быту. Но вотъ членъ другого рода сватается, уводитъ работницу къ себе, въ свой родъ; стало-быть, у одного рода въ общемъ итоге происходитъ убыль рабочихъ силъ, у другого, напротивъ, оказывается прибыль. За эту-то прибыль и требовалось вознаградить родъ, изъ котораго выходила невеста; потому женихъ долженъ былъ договориться и по договору заплатить въ родъ невесты вознаграждеше, которое состояло сначала изъ скота, потомъ изъ денегъ. У насъ теперь, какъ замечено выше, делается наоборотъ: женихъ получаетъ за невестой приданое; но у народовъ, доселе живущихъ родовымъ бытомъ, напр. у татаръ, киргизовъ, калмыковъ, за невесту до сихъ поръ еще платится такъ называемый калымь, который, смотря по богатству жениха, иногда состоптъ изъ несколькихъ бараном», иногда доходить до тысячи рублей и больше. У нашихъ предковъ такой калымъ въ глубокой древности назывался вп.но.

Сближаясь и роднясь между собою такимъ иутемъ более и более, некоторые роды могли, наконецъ, сливаться, соединяться въ одно целое, и тогда образовывался народъ. Укажемъ на главный причины, который могли вести къ такому олшнно или соединенно родовъ. Во-первыхъ, иногда случалось такъ, что въ одномъ какомъ-нибудь роде родоначальникъ отличался замечательными личными качествами, напримеръ, уменьемъ умно и справедливо решать спорный дела или искусствомъ предводительствовать на войне, храбростью и т. и. Слава его расходилась между другими соседними родами, особенно, если родоначальники другихъ родовъ не могли похвалиться ни находчивостью на суде, ни мужествомъ и военными искусствомъ въ поле. Тогда известность талантли-ваго родоначальника росла, и остальные роды мало-по-малу приходили къ убеждению, что для нихъ будетъ лучше соединиться подъ властш мудраго родоначальника, и действительно соединялись. Случалось и такъ, что, живя отдельно отъ другихъ, самъ по себе, каждый отдельный родъ чувствовали себя слиш-комъ слабыми, особенно, если часто приходилось отбиваться отъ сильныхъ непрштелей. Жили, положимъ, десять родовъ, и въ каждомъ было по двести человеки. Нападали непрштель съ войскомъ въ 1000 человеки; взятый порознь, каждый родъ былъ впятеро слабее непрштеля, но все десять родовъ, взятые вместе, оказывались вдвое сильнее непрштеля. Ясно, что въ та-комъ случае, ради безопасности, ради более успешной обороны отъ враговъ, менее сильными и менее многочисленными родами было выгоднее соединиться влгЬсгЬ. Бывало, наконецъ, такъ, что одинъ родъ, благодаря какимъ-нибудь благопрштнымъ обстоя-тельствамъ, особенно усиливался, разрастался и подчинялъ себе нисколько другихъ родовъ.

Когда такимъ образомъ нисколько родовъ соединялись подъ одною общею властш, тогда уже являлся народа, являлось государство. Что же такое народъ? Народъ составился изъ соединены множества родовъ, живущихъ подъ единою властгю и повинующихся одному правлент. Эта власть, которая всеми управляешь, которой все повинуются, называется правителъствомъ. Съ раз-личнымъ устройством^ правительства, какое въ разныя времена бывало у различныхъ народовъ, вы познакомитесь после — постепенно, когда будете проходить исторно этихъ народовъ. Теперь же возвратимся къ исторш Авраама и его рода.

РАЗСКАЗЪ IV.

Исаакъ, 1аковъ, 1осифъ. — Переселеше въ Египетъ. — Природа Египта. — Искусственное орошеше.

Передъ смертью своею Авраамъ женилъ своего сына Исаака на своей племяннице Ревеккгь. Вы, конечно, помните, что высва-талъ ее по порученш Авраама его доверенный и любимый рабъ Елеазаръ. Въ наше время было бы, конечно, странно, если бы сватовство доверили слуге, но здесь вы встречаетесь опять съ чертою родового быта, когда люди жили запросто („натршр-хально“, говоримъ мы и до сихъ поръ о такой жизни), когда рабъ ничемъ, ни по воспитанно, ни по образованш, не отличался отъ своего господина и потому легко могъ, если быль ему пре-данъ, сделаться его другомъ и довереннымъ лицомъ. По смерти Авраама родоначальникомъ становится сынъ его Исаакъ; онъ живешь совершенно такъ же, какъ отецъ его Авраамъ: пасешь многочисленный стада, начальствуетъ надъ своимъ родомъ, иногда бываешь поставлзнъ въ необходимость вступать въ борьбу съ царями соседнихъ племенъ. Женитьба младшаго сына Исаака Такова также переносишь насъ въ родовой бытъ. Вы помните, что онъ женился на двухъ своихъ родственницахъ, сестрахъ Лги и Рахили и при этомъ, чтобы получить ихъ, выслужилъ за каждую по семи летъ, пася стада тестя своего Лавана, т.-е. онъ заплатилъ за женъ своихъ вино, только не деньгами или скотомъ, а своею собственною службою. По смерти Исаака родъ делится на две части, на два отдельные рода: Исавъ, старшш изъ сыновей Исаака, предпочитаетъ покинуть место, где жилъ съ своимъ родомъ отецъ его, уходитъ на югъ, къ пустыне, и становится родоначалышкомъ новаго рода, отъ котораго впоследствш происходив целый новый народъ — арабы (сыны Эдема). „И взялъ Исавъ женъ своихъ, и сыновей своихъ, и дочерей своихъ, и всехъ людей дома своего, и вей стада свои, и весь скотъ свой, и все им-Ьше свое, которое онъ прюбр^лъ въ земле Ханаанской, и ношелъ въ другую землю отъ лица 1акова, брата своего, ибо имгьнге ихъ было такъ велико, что они не могли жить вмгьетгь, и земля странствования ихъ не вмгьщала ихъ по множеству стадъ ихъ“ (такъ разсказывается въ книге Бытш). Другой сынъ Исаака, 1аковъ, продолжаетъ съ своимъ родомъ жить въ прежнихъ м'Ьстахъ, и въ его образе жизни также н^тъ ничего особеннаго, новаго, пока въ исторш еврейскаго рода не совершилось важное собьте, которое надолго изменило его дальнейшую судьбу.

Родъ 1акова размножился; у него было 12 сыновей*), но между ними не было полнаго братскаго согласш потому отчасти, что все они происходили не отъ одной матери (это, между прочимъ, образецъ техъ распрей, которыя могли возникать въ среде рода и вести иногда къ его распаденш). Изъ двухъ женъ, которыя были у 1акова, онъ особенно любилъ Рахиль, мать 1осифа и Вешамина; этихъ двухъ сыновей онъ предпочи-талъ всемъ остальнымъ и особое доверю оказывалъ старшему, семнадцатилетнему 1оеифу. „1аковъ любилъ 1осифа более всехъ сыновей своихъ, потому что онъ былъ сынъ старости его, и увидели братья его, что онъ любитъ его более всехъ братьевъ; и возненавидели его, и не могли говорить съ нимъ дружелюбно¹⁴. Зависть заставила братьевъ решиться на дурной поступокъ; они

*) Чтобы наглядн-fce видеть и легче запомнить происхождеше и потомство Авраама, мы можемъ изобразить его родослов1е въ ^генеалогической" табличкгь такимъ образомъ:

Авраамъ, wCappa

варра

Нахоръ

(Харанъ)

Лотъ

Исаакъ w — w Ревекка, Лаванъ

Исавъ,1аковъ—

2^ Лая, Рахиль

Рувимъ (1-й)...

Левш... 1уда... 1осифъ (11-й), Вешаминъ (12-й).

Вы сами заметите, каше знаки употребляются въгенеалогш для обозначена пронсхо-жденш ( | или ——), мужъ и жена (w) и т. д.

продали его, какъ мы знаемъ, каравану купцов!., который про-ходилъ мимо ихъ пастбищъ въ Египетъ, нагруженный стираксой (благовонная смола), бальзамомъ и ладаномъ. Это обстоятельство свид-Ьтельствуетъ, между прочимъ, что уже въ то время между различными странами происходила торговля, и торговля эта была караванная, которая вамт» известна изъ географш. Вы помните изъ Священной ncTopin, что случилось съ 1осифомъ въ Египта, и какимъ образомъ злой поступокъ братьевъ сделался поводомъ переселены Такова со всгъмъ родомъ своимz въ новую страну — въ землю Гесем-скую или Госемскую въ Ештть (между устьемъ Нила и Чермнымъ моремъ).

Теперь, прежде чТзМъ говорить о дальнейшей судьбе евреевъ въ Египте, познакомимся съ самой этой страной, где пмъ довелось жить, и съ ея жителями; но еще прежде, чемъ говорить о жителяхъ и ихъ быте, обратимъ внвмаше на природу страны. Вамъ известно, что Египетъ лежитъ въ северо-восточной части Африки. Северная Африка, за исклгочешемъ немногихъ прибреашыхъ местностей, есть огромная песчаная пустыня (какъ бы дно высохшаго моря) Сахара, где солнце нестерпимо палитъ, а дожди составляют, величайшую редкость.

На такой пустыне не могутъ развиваться растенш, не могутъ жить и животныя, не можетъ, и подавно, поселиться человека.. Вы слышали, конечно, что африкансшя песчаньтя пустыни сравнивают!, съ моремъ... Въ этомъ пустынномъ море бываютъ свои бури, своп страшныя волнешя: эти волнешя возбуждает!, ветеръ хамсинъ. Песокъ подымается массами на воздухъ, крутится, вихремъ переносится черезъ огромныя пронстранства и засыпаетъ все, что попадается на его пути. Иногда такая буря застигаетъ караванъ и заносптъ его жгучимъ, раскаленным!, пескомъ, такт, что после, когда новая буря свеетъ и разнесетъ песчаные холмы, подъ которыми была, погребена, караванъ, путешественники долго еще съ ужасомъ встречают!, белеющш целыми грудами кости людей и верблюдовъ.

Одно только условш можетъ изменить печальный, пустынный характеръ страны: это условш — вода. Какъ скоро где-нибудь, среди пустыни, есть колодецъ или ключъ, бьюиий изъ земли, все изменяется. Является влажность, показывается густая трава,. вырастаютъ пальмы, которыя потомт, своей теныо охраняютъ колодецъ отъ высыхашя; однимъ словомъ, образуется оазисъ (какъ бы острова, среди песчаиаго моря), где человекъ можета, жить, обрабатывать землю и находить пропитаны для своего скота. Вотъ как i я чудеса делаетъ въ Африке присутствы воды!

Для северо-восточной части Африки нашлась въ изобшпи своя нашелся постоянный источникъ благотворной влажности, и

вода

эта местность превратилась мало-по-малу въ одну изъ самыхъ плодородныхъ, самыхъ благословенныхъ странъ света. Эта вода — знаменитый Нилъ; эта страна — подарокъ Нила, какъ говоритъ Егппетъ. Река Нилъ

одна изъ длиннейшихъ рекъ.

Геродотъ,

можетъ-быть, даже самая длинная река въ Mipf,. До самаго послед-няго времени оставалось неизвестнымъ, откуда Нилъ беретъ свое начало. Въ древности о начале Пила ходили самыя баснословный сказашя; однп говорили, нанрпмеръ, что Нилъ течетъ изъ ртъки Океана, обтекающей весь мфъ, т.-е. вытекаетъ изъ одного моря и впадаетъ въ другое; друия сказаны, не менее баснословный, хотя и напоминавшая немного действительность, передавали, что Нилъ вытекаетъ где-то далеко изъ озера, возле котораго живутъ каше то черные волшебники маленькаго роста. Для древ-ннхъ грековъ и римлянъ вопросъ объ истокахъ Нила остался не-разрешеннымъ, такъ что даже говорили: „это все равно, что искать источниковъ Нила“, когда хотели сказать: „это значитъ — добиваться невозможна™ Теперь, благодаря неутомимьтмъ трудамъ и смелой предпршмчивоети целаго ряда англшскихъ и немецкихъ путешественниковъ, стало известно, что Нилъ вытекаетъ изъ великихъ озеръ въ центральной Африке. Начинаясь въ этихъ озерахъ, Нилъ (у арабовъ онъ зовется теперь Бахръ-эль-Аббьядъ, т.-е. белая река) долгое время протекаетъ по низменной стране н мало получаетъ вспомогательныхъ притоковъ до техъ поръ. пока не приближается къ Абиссинской горной возвышенности: съ Абиссинскихъ горъ въ него стекаетъ очень большой многоводный прнтокъ (теперь онъ известенъ у местныхъ жителей подъ именемъ Бахръ-эль-Азрёка, т.-е. темной реки), и пополняетъ его воды, оскудевшш отъ лучей палящаго солнца. Затемъ русло Нила пролегаетъ уже между каменными скалами, которыя теснятъ его справа и слева (это въ теперешней Нубш), а иногда и совершенно закладыватотъ ему путь. Нилъ бурною силою своего стремлешя иробиваетъ себе дорогу сквозь эти препятствш, разбпваетъ твердый гранитъ преграды и образуетъ такъ называемые катаракты, т.-е. порош. Послтьдте пороги (ихъ обыкновенно называютъ первыми, считая отъ устья) находятся близъ древняго города Сгене (теперь Ассуанъ), и отсюда уже Нилъ вступаетъ въ ту страну, которая какъ въ древности, такъ и теперь зовется собствепнымъ Египтомъ. Здесь долина Нила расширяется, хотя и не более, какъ на 15 верстъ (а иногда и значительно меньше); по правую сторону эта долина ограничена Аравтскими горами, а по левую Ливтскими, за ко-

торыми уже начинается Сахара (въ древности ее называли Ливии а по ея имени и всю Африку). Приближаясь къ морю, Нилъ разветвляется и впадаетъ нисколькими рукавами (сначала, по всей вероятности, было одно устье, но середина постоянно засари-валась, заносилась пескомъ съ моря; мало-по-малу образовалось болото, а потомъ целый островъ, похожш формою на четвертую букву греческой азбуки (Л) и потому, какъ и эта буква, называемый дельтой).

Присутствш воды, какъ мы сказали, вызываешь жизнь среди африканскихъ песковъ: понятно, что на берегахъ Пила должна была явиться богатая растительность, а съ нею — населеше. Но, помимо этого, Нилъ имеетъ еще одну особенность, которая должна была еще более помочь развитие жизни на его берегахъ. Весною и въ начале нашего лета начинаются подъ экваторомъ продолжительные, непрерывные дожди въ стране нильскихъ озеръ; немного позже начинаютъ таять снега Абиссинскихъ горъ. Образуются повсюду ручьи и даже огромные потоки воды, которые понемногу все стекаютъ въ Нилъ. На своемъ пути, стекая съ возвышенности Гадешской или Абиссинской, вода уноситъ съ собой много посто-роннихъ минеральныхъ и растительныхъ частицъ, между прочимъ красную глину и черный илъ. Такимъ образомъ, река все прибы-ваетъ, растетъ, наконецъ выходитъ изъ береговъ и разливается. Прежде это явлеше замечается въ Нубш, потомъ доходитъ и до Египта, где разливъ начинается обыкновенно въ половине шня, во время летняго солнцеворота³). Явлеше это наступаетъ въ Египте какъ разъ после того, какъ закончился першдъ хамсина, знойнаго ветра Лившской пустыни, который дуетъ непрерывно семьдесят г, пней и все заноситъ пескомъ и изсушаетъ своимъ, раскаленнымъ какъ печка, дыхашемъ⁴). Вода въ реке становится мутной, потомъ принимаетъ на некоторое время сперва зеленый, а затемъ темнокрасный цветъ и, постепенно возрастая, подымается отъ 15 до 20 футовъ выше обыкновеннаго уровня реки. Разливъ покрываетъ собою все низменное пространство, всю долину Нила и останавливается, только дойдя до горъ. Своей наибольшей высоты разливъ достигаетъ въ половине сентября, затемъ недели две остается на достигнутой высоте, потомъ начинаетъ убывать и постепенно

С. М.

спадаетъ. Река входитъ въ прежнее русло и, подъ влышемъ силь-ныхъ тропическихъ жаровъ, постепенно мел'Ьетъ до сл'Ьдуютцаго года, когда снова повторяется то же самое явлены⁵).

На первый взглядъ такой перыдическш разливъ можетъ представляться явлешемъ разрушительнымъ, гибельнымъ, но на самомъ деле вода въ этомъ случай является величайшимъ благод'Ьтелемъ человечества. Отецъ исторш, Геродотъ, говорить, что Египетъ — даръ Нила, его творенге, и это действительно такъ: безъ Нила Египетъ бы совсемъ не существовалъ, потому что дожди тамъ составляютъ величайшую редкость, и вся необходимая для растительной и животной жизни влага дается одною только рекою⁶). Кроме того, мы уже сказали, что разливаясь Нилъ приноситъ съ собой массы примешавшихся къ водамъ его глины и ила; когда вода сходитъ, этотъ илъ и эта глина покрываютъ все место разлива и, благодаря такому естественному удобрешю, растительность развивается съ необыкновенной силой и быстротой. У насъ землю унавоживаютъ; въ Египте Нилъ своимъ ежегод-нымъ осадкомъ делаетъ излишнимъ всякое удобрены, а въ не~ которыхъ местностяхъ Египта и теперь еще оказывается ненуж-нымъ даже пахать землю; зерна бросаютъ безъ всякаго труда въ разрыхленную и удобренную разливомъ почву, и „одно зернок, какъ говоритъ книга Бытш, „делаетъ целую горсть зеренъ‘:. Такъ велика сила разлива, что и страшньтя тропическы жары не въ состоянш уничтожить ея благотвориыхъ последс-твш для растительности; земля высыхаетъ, трескается отъ жару; несмотря на то, растительность все-таки необыкновенно могуча, и во все времена Египетъ славился своимъ необешновеннымъ, чудеснымъ илодородымъ. Еще въ св. Писаны, чтобы посредствомъ сравнены дать поняты о богатстве Палестины, говорится: „эта страна была точно рай земной, словно страна египетскаяu, и не одни только евреи, но все народы древности были такого высокаго поняты о плодородш Египта. Уже греческш путешественникъ Геродотъ обратилъ внимаше на то, что въ Египте почва, даже по самому цвету и виду, отличается отъ почвы другихъ странъ.. „Въ Египтгъ“, говоритъ онъ, „почва не похожа на почву со-седнихъ странъ: она совершенно черная и растрескавшаяся, ибо состоитъ йзъ ила, тогда какъ Ливгя имеетъ почву более красно-

ватую и песчанистую, а А рае/я и Gapiu — более глинистую и каменистую⁷).

Естественно, что въ такой плодородной страна населенье должно было ранее, ч'ймъ въ другихъ, менее благословенныхъ природою, странахъ, заняться земледелшмъ, ранЬе сделаться осЬдлымъ и образовать правильное государство. Действительно, очень рано, когда мы, напримеръ, еще не имгЬемъ права говорить объ евреяхъ, какъ о народи, въ Египте была уже оседлость, были уже города, процветало земледелш, были цари, было, однимъ словомъ, государство. Народъ егинетскы былъ очень трудолюбивъ, ибо самыя природная условш страны располагали, пр1учали къ деятельности и трудолюбии: хотя Нилъ давалъ самыя благопрштныя условш для плодородш, но были и некоторый менее благопрьчтныя обстоятельства, съ которыми надо было бороться умомъ и трудомъ. Нилъ ежегодно разливался; надобно было принять меры про-тивъ избытка воды во время разлива; надобно было за неимешемъ такихъ природныхъ возвышенностей, куда бы вода не доходила, приняться за устройство искусственныхъ возвышены и нлотинъ. Ещедревше гречесше путешественники поражались необыкновенно красивымъ и оригиналышмъ зрелшцемъ, которое представлялъ Егинетъ во время полнаго разлива. „Это точно мореи, говоритъ одинъ древнш греческш писатель, „по которому разбросаны острова, подобно Цикладамъ, которъши усеяно море Эьейское (Архинелагъ) “. Этого мало; если съ одной стороны приходилось ограничивать действш разлива, то въ другихъ случаяхъ нужно было помогать реке. Въ однихъ, более низкихъ мЬстахъ, воды могло оказаться слишкомъ много и явиться болото, въ другихъ, наоборотъ, слишкомъ мало, а до некоторыхъ местностей разливъ могъ и совершенно не достигать. Отсюда являлась надобность въ проведены каналовъ: одни изъ этихъ каналовъ служили для осушки, для того, чтобы отводить воду оттуда, где ея накоплялось слишкомъ много; друпе, нанротнвъ, служили для орошены. Воду приходилось иногда проводить на очень болышя разстояны; въ ка-налахъ она слишкомъ быстро испарялась; ея слишкомъ много усыхало. Потому надобно было рыть болышя водохранилища или резервуары. Это было темъ более необходимо, что иногда случалось, что разливъ по разнымъ причинамъ былъ менее обыкно-веннаго, благодатная вода Нила не заливала тогда.многы места,

въ которыхъ были пахотный ноля, не покрывала песокъ своимъ плодоноснымъ иломъ; многщ ноля поэтому нельзя было обработать и засиять, — и тогда въ Египте наступалъ голодъ. (Вспомните изъ HCTopin 1оснфа разсказъ о в'Ьщемъ сне фараона, который растолковалъ 1оснфъ, о семи хлебородныхъ и семи неурожайныхъ годахъ). Чтобы избежать такихъ случайностей, египтяне не останавливались ни передь какими трудностями; съ изумительнымъ трудо-любшмъ и постоянствомъ занимались они обработкою своей страны и различными ириспособленшми для того, чтобы возвысить ея естественное плодородш и вполне воспользоваться благопрштными условшми, которьтя имъ представляла природа. Вся страна, раз-сказываютъ древше гречесше путешественники, была перерезана множествомъ каналовъ, а въ несколькихъ м'Ьстахъ, чтобы сохранить воду на все сухое время, были выкопаны искусственный озера такой величины, что трудно даже поверить. Самое замечательное изъ такихъ озеръ было, какъ, его называли греки. Мерйдово озеро. Это озеро лежало по левую сторону отъ Нила, въ местности, окаймленной горами. Геродотъ оставплъ намъ о пи-саше этого озера, изъ котораго мы узнаемъ, что оно будто бы было выкопано однимъ древнимъ царемъ, котораго звали Мери-домъ, откуда получило назваше и самое озеро⁸). Наполненное водою, озеро было такъ велико, что равнялось самому большому естественному озеру, ибо площадь его, если верить показашямъ Геродота, представляла поверхность величиною около 80 квад-ратныхъ географическихъ миль; при этомъ оно имело весьма значительную глубину и все было выложено камнемъ. Съ Ниломъ Меридово озеро соединялось несколькими каналами, изъ которыхъ славились два: черезъ одинъ вода входила, въ другой вытекала и затЬмъ распределялась по множеству другихъ каналовъ. Такъ-то ничего не жалели египтяне, чтобы какъ можно лучше воспользоваться дарами Нила.

РАЗСЕАЗЪ V.

Касты. — Релипя египтянъ. — Монотеизмъ и политеизмъ — Миеы объ ОзирясЪ.— ВЪра въ будущую жизнь. — Поклонеше

животнымъ.

Египтяне, какъ я сказалъ, давно уже создали свое особое государство, свою особую религно, свой особый бытъ и, такъ какъ они жили отдельно отъ другихъ народовъ, мало сообщались съ другими странами, то жизнь ихъ представляла чрезвычайно много своеобразного. Друие народы древности съ пзумлешемъ смотрели на египетсюй народъ: Геродотъ называетъ Египетъ „страною чудесъ“, гдй гораздо болйе удивительнаго, „превосходящаго опи-canie“, чймъ въ какой-либо другой странй.

Что же, однако, возбуждало такое удивлеше? Прежде всего, самое устройство быта и жизни. Въ устройств^ народнаго быта въ древнемъ Египтй прежде всего бросается въ глаза одна особенность: вей египтяне были раздйлены на извйстныя сословш или касты. На первый взглядъ, касты напоминаютъ наши сословш: духовенство, дворянство, купечество, сословш ремесленниковъ и проч. Но это можетъ казаться только на первый взглядъ; въ дййстви-тельности, есть очень большая разница. У насъ можно переходить изъ одного сословш въ другое: стбитъ, напримйръ, дворянину внести „гильдно“, и онъ получаетъ право торговать, а сынъ купца или мйщанина можетъ дослужиться до дворянства; сынъ священника можетъ сдйлаться врачомъ или переходить въ военную службу и т. д. Но у египтянъ нельзя было переходить изъ одной касты въ другую; во-первыхъ, кто разъ занимался однимъ какимъ-нибудь дйломъ, тотъ долженъ былъ заниматься имъ вйчно: тор-говецъ — торговлей, земледйлецъ — земледйлшмъ; во-вторыхъ, всякш долженъ былъ заниматься тймъ и исключительно тймъ только дйломъ, которымъ занимались его предки: отецъ, дйдъ, прадйдъ.

Кромй этого, въ кастовомъ устройствй была еще одна особенность : у насъ дворянину ничто не мйшаетъ жениться на дйвушкй купеческаго происхожденш, купцу на дворянкй и т. д. Въ Египтй было иначе: тамъ человйкъ одной касты не могъ жениться на дйвушкй изъ другой касты — это строго запрещалось закономъ. Правда, въ Египтй законы въ этомъ отношеши не были такъ безусловно и неумолимо строги, какъ это было, напримйръ, въ Индт, гдй также существовало дйленш на касты и отчасти

существуетъ и теперь. Мнопе ученые даже думаютъ, что касты существовали въ Египта только въ древнейшее время, а внослед-ствш это строгое разделеше вс^хъ людей было забыто или, по крайней мере, не соблюдалось такъ строго, какъ встарину.

Главиыхъ кастъ было две: жрецы и воины, т.-е. духовенство и дворянство. Прежде чемъ говорить объ египетскихъ жрецахъ, познакомимся съ релипей египтянъ, ибо по религш народа можно составить поняые о самомъ народе, о его нравственныхъ качествахъ, о степени его развитш. У египтянъ была своя религш, ибо не бывало еще народа, который бы не имйлъ религш, не имелъ боговъ. Мало того, Геродотъ говоритъ, что египтяне были очень богобоязненны, и ни одинъ изъ известныхъ ему народовъ не отличался такимъ уважешемъ къ своимъ богамъ, такимъ строгимъ исполне-шемъ всехъ релипозныхъ предписанш и обрядовъ.

Въ чемъ же заключалась религш египтянъ? Это не былъ монотеизмо, т.-е. вера въ Единаго Бога, какая была въ древнемъ Mipe у однихъ только евреевъ. Египтяне верили не во Бога, но въ бо-говъ; ихъ религш была, стало-быть, политеизмъ, т.-е. многобожге. Кто же были эти многге боги? Кому или чему поклонялись они, какъ богамъ? Египтяне, подобно всемъ языческимъ наро-дамъ, поклонялись силамъ и явлетямъ природы. Человекъ встрЬ-чаетъ въ природе много явленш, которыя производятъ на него сильное впечатлеше. Такова, напримеръ, гроза, со всеми величественными, благотворными и въ то же время наводящими страхъ, явленшми и последствшми ее сопровождающими. Таковы — солнце, его восходъ и захождеше, его видимое движете по небесному своду, перемены, которыя происходятъ отъ действш солнечныхъ лучей на землю въ продолжительности дня и ночи, соответственно различнымъ временамъ года. Таково влшше солнца на природу и человека, которое бываетъ то прштно и полезно для человека, какъ, напримеръ, весною, то гибельно, когда слишкомъ сильный и продолжительный жаръ изсушаетъ и сожигаетъ растительность, стало-быть, разрушаетъ, губитъ трудъ человека или вы-зываетъ заразительныя болезни, какъ бываетъ въ очень жаркихъ странахъ. Таково море, всегда могучее и величественное, но иногда прекрасное и привлекательное, какъ бываетъ въ ясную, тихую погоду, часто грозное и опасное, какъ бываетъ во время бури, и всегда коварное, т.-е. возбуждающее въ человеке опа-cenie, недоверчивость. Таковы далее различный движенш, происходящая въ воздухе, напримеръ, буря, которая топитъ карабли, разрушаетъ жилища людей, разгоняетъ дождевыя тучи или, какъ это бываетъ въ африканскихъ пустыняхъ, приноситъ смерть цЗзлымъ караванамъ. Евреи также поражались этими яв летя ми природы, но они умЬли возводить вей эти явленш къ одном// общему Источнику, къ одной общей Причин^, къ одной СилЬ, все создавшей и всЬмъ управляющей. Въ каждомъ изъ этихъ явленш для евреевъ сказывались всемогущество и мудрость Едн-наго — 1еговы, „ сотворшаго небо и землю со всею красотою и великолЬшемъ ихъ“. „Все премудростш сотворилъ Ты, слава ТебЬ, сотворившему все“!— говорится въ одномъ еврейскомъ псалмЬ.... Но изъ всЬхъ народовъ древняго Mipa только одни евреи думали, что всЬ эти явленш природы: и светила, и море, и вЬтеръ и проч. и проч. — созданы Единаго Бога. Друпе народы, видя, что солнце восходитъ и заходитъ, что оно движется по небу, что вЬтеръ пробЬгаетъ громадный пространства, что море то дышитъ спокойно, то волнуется, и, точно разсердившись на что-нибудь, яростно устремляется на берега, видя все это, они думали, что солнцемъ, моремъ, воздухомъ управляютъ особыя живыя, разумныя существа или отдельные боги, или, что это солнце, это море, воздухъ сами суть боги, то добрые и милостивые, которые д'Ьлаютъ добро человеку, то гневные и грозные, которые готовятъ ему бЬды и страданья, преследуюсь, губятъ его, не желаютъ ему добра. Кроме того, они замечали въ природе, что стих1и нередко вступаюсь между собою какъ бы въ споръ или борьбу: то, наприм'Ьръ, облака закрываютъ солнце и лишаютъ землю благотвор-наго влшнш его теплыхъ лучей; то в’Ьтеръ разноситъ тучи и ли-шаетъ изсохшую землю необходимаго для нея дождя или солнце палитъ и сожигаетъ растительность и какъ бы не даетъ образоваться дожденоснымъ облакамъ и т. д. и т. д. Они выводили отсюда такое заключены: добрые боги ведутъ борьбу съ злыми богами; въ одно время одерживаетъ верхъ добрый богъ, доброжелательный человеку, тогда человеку бываетъ хорошо; иногда победа остается за злымъ богомъ, и тогда человеку приходится плохо*).

*) Веровашя въ существоваше добрыхъ и злыхъ духовъ, постоянно борющихся между собой и олицетворяющихъ собою хоропня и темныя стороны жизни — правду и ложь, добро и зло, жизнь и смерть, которыя какъ бы съ самаго сотворенш Mipa постоянно спорятъ другъ съ другомъ о преобладали, наблюдались вь большей или меньшей степени почти у вс'Ьхъ языческихъ народовъ. Такъ было у егиитянъ и у персовъ, какъ увидите изъ дальнейшаго изложенш; позднее у арабовъ, зат'Ьмъ у н£-которыхъ полукочевыхъ народовъ, населявшихъ з. Европу въ первые века по Р. X.— германцевъ. Особенно резко эта двойственность въ релипи сказывалась тамъ, где въ окружающей природе замечались резкш перемены, напримеръ, у арабовъ, которые жили въ неболыпихъ оазисахъ, раеположенных-ъ среди мрачной и голой пустыни; у египтянъ, обитавшихъ по соседству съ ужасной Сахарой и т. д. Эту пустыню съ гибельными последствшми для всего живого олицетворялъ всегда злой духъ; оазисъ, являющшся источникомъ жизни, напротивъ — добрый духъ. Эта противопо-

Такъ точно думали и египтяне: они также признавали мною боговъ и богинь. У нихъ были: богъ солнца, богиня луны, богиня земли, богъ рЬки Нила и т. д. Самый главный изъ этихъ боговъ былъ богъ солнца, который имЬлъ нисколько именъ, и, между прочимъ, назывался Аммонъ или Ра. Я не буду говорить о всЬхъ богахъ егидетскпхъ, которыхъ жрецы насчитывали множество. Упомяну только объ одномъ, котораго египтяне особенно любили и чтили. Это былъ Озирисъ. О жизни Озириса у египтянъ сложился цЬлый рядъ или кругъ сказаны (такш сказаны о богахъ называются у насъ обыкновенно греческимъ словомъ мивъ, и есть цЬлая наука, которая занимается объяснешемъ смысла и значения такихъ миоовъ — миоологгя). Египтяне разсказывали, что некогда во всемъ ЕгиптЬ правилъ добрый царь Озирисъ, у котораго была не менЬе добрая жена Изида. Страна подъ ихъ вла-дычествомъ благоденствовала. Долго царствовали они счастливо, пока не явился противникъ, который позавидовалъ счастью Озириса и общей любви къ нему народа. Этотъ противникъ былъ братъ Озириса Тифонъ (Сетъ), жившш въ знойной Лившской пустынЬ, откуда, какъ мы видели, доносится до Египта страшный вЬтеръ хамсинъ. Тифонъ задумалъ погубить брата и воцариться вместо него. Съ этой злой цЬлыо онъ составилъ за-говоръ и, выбравъ себЬ 70 такихъ же злыхъ, какъ и онъ самъ, пособниковъ, приказалъ устроить богато украшенный гробъ, который приходился бы какъ разъ по росту Озириса. ЗатЬмъ въ одинъ день онъ пригласилъ на пиршество своихъ сообщни-ковъ, нозвалъ и Озириса. ПослЬ пиршества Тифонъ велЬлъ принести гробъ и объявилъ, что даритъ его тому изъ своихъ гостей, кому онъ придется по мЬркЬ (мы увидимъ Посл'Ь, что вслЬдствы особаго взгляда египтянъ на смерть и на сохранены мертвыхъ тЬлъ, въ нодаркЬ гроба не представлялось ничего страннаго или оскорбительнаго; напротивъ, это былъ весьма почетный и цЬнный подарокъ). Одинъ за другимъ ложились въ гробъ всЬ присут-ствуюнце, но никому онъ не приходился по мЬркЬ. Дошла очередь до Озириса; едва онъ легъ въ гробъ, какъ злые союзники Тифона бросились на него, захлопнули крышку, крЬпко-накрЬпко утвердили ее и бросили гробъ въ волны Нила. Долго плылъ по вол-намъ гробъ Озириса, пока не доплылъ до устья Нила и остановился въ тростникахъ. Изида, между тЬмъ, въ отчаянш отправилась по всему Египту разыскивать своего безъ вЬсти погпбшаго супруга и,

С. М.

ложность между добрымъ и злымъ началами, господствующими въ жизни, называется дуалпзмъ (т.-е. двойственность); отсюда религш, въ которой рЬзко сказывается противоположность добраго и злого начала — дуалистическая.

наконецъ, после долгихъ поисковъ, случайно нашла гробъ съ Tt-ломъ въ тростникахъ при устье великой реки; съ горькимъ нла-чемъ и сетовашемъ она похоронила его и стала ждать случая отмстить Тифону. Самъ Озиризъ перешелъ къ богамъ, но у него и Изиды былъ сынъ, по имени Горъ, который, оставшись по смерти отца младенцемъ, потохмъ выросъ и сделался сильнымъ и мужественнымъ юношею. Возмужавъ, онъ решился отмстить за смерть отца, собралъ сильное войско, пошелъ съ нимъ противъ Ти-фона, разбилъ его войско, убилъ самого Тифона и сталъ царствовать, какъ царствовалъ его отецъ. Такимъ образомъ въ лице Гора какъ бы ожплъ самъ Озирисъ.

Этотъ миоъ весьма интересенъ, какъ образецъ того, какимъ образомъ древше, поклоняясь явленшмъ природы, какъ будто бы живымъ разумнымъ существамъ, представляли себе разныя перемены, совершающшся въ природе, въ форме особыхъ сказанш, въ которыхъ силы природы выводятся действующими лицами, какъ люди. Озирисъ — богъ Нила, Изида — богиня земли. Съ рекою Ниломъ, какъ мы видели, происходить перемены. Въ известное время года Нилъ находится въ полномъ разливе, въ полномъ могуществе, какъ бываетъ человекъ въ полномъ цвете силъ. По-томъ, по прошествш некотораго времени, видъ Нила изменяется. Изъ Ливийской пустыни начинаютъ дуть ветры, которые, хотя задерживаются горами и потому не могутъ наносить большого вреда Египту, но темъ не менее все-таки приносятъ песокъ и несколько засоряютъ воды Нила, какъ бы вредятъ ему, точно злоумышляютъ на него. Затемъ настаютъ 70 знойныхъ дней; вода въ реке все падаетъ; река мелеетъ, точно изнемогаетъ, какъ изнемогаетъ больной или умираюпцй человекъ; изменяется, наконецъ, самый цветъ воды; она получаетъ темно-красный оттенокъ, какъ будто напоминающий цветъ крови. Но проходить время, и Нилъ снова какъ бы оживаетъ, оправляется, опять растетъ, наполняется, становится, какимъ былъ прежде: Нилъ точно воскресъ. Эти-то перемкни, которыя происходять съ Ниломъ, и разсказаны въ мивгъ объ Ози-риск, какъ событгя, происходящая съ человккомъ, съ живымъ ли-цомъ: Нилъ олицетворяется въ Озирисе. Такое представлеше силъ и явленш природы въ образе живыхъ, человгъку подобных* существъ, называется антропоморфизмомъ (отъ греческихъ словъ: „антропосъ“—человекъ, и „морфэ“—видъ, образъ), самыя же ' языческш релипи, въ которыхъ боги представляются въ челове-ческомъ образе, называются антропоморфическими релииями.

Озирисъ, какъ я сказалъ, былъ любимейшимъ изъ египетскихъ боговъ, и въ честь его совершались торжественный богослужения.

справлялись въ известное время года особые праздники. Одинъ изъ такихъ дней, посвященный воспоминашю о смерти Озириса, носилъ печальный, похоронный характеръ. То были дни скорби; весь Египетъ облекался въ трауръ; египтяне стригли волосы, брили брови, часто собирались въ храмахъ, где слышались печальные гимны, оплакивавпйе судьбу Озириса и т. д. Зато съ необыкновенно радостнымъ увлечешемъ, съ необыкновеннымъ вос-торгомъ справлялся другой праздникъ — возвращены Озириса къ жизни. Особенно торжественно совершалось это празднество въ одномъ изъ храмовъ, посвященныхъ Озирису, на островгь Филд, въ Верхнемъ Египта (близъ первыхъ пороговъ). Говорятъ, до 700.000 поклонниковъ собиралось туда на праздникъ Озириса; они плыли на островъ вверхъ по реке на безчисленныхъ челнахъ, бар-кахъ, расписныхъ и богато изукрашенныхъ ладьяхъ. Во время пла-ваны по реке раздавались гимны въ честь великаго Озириса, на лодкахъ играли музыканты, слышался см'Ьхъ, веселыя песни, а но прибытш въ храмъ совершались торжественный богослуженш съ п4>-шемъ и плясками, и приносились жертвы. Когда наступала ночь, весь Египетъ освещался поташными огнями, а народъ ликовалъ.

Ворованы относительно Озириса не ограничивались т'Ьмъ, что разсказано до сихъ поръ. Такъ какъ разливъ Нила былъ, какъ заметили египтяне, въ какой-то связи съ солнцемъ, потому что всегда происходилъ во время л'Ьтняго солнцеворота, то Озириса они считали не только богомъ реки, но и богомъ солнца, а жену его Изиду, соответственно этому — богинею луны.

Какъ Аммонъ есть богъ дневного могущественнаго солнца, думали они, такъ и Озирисъ есть богъ того солнца, которое на ночь закатывается, уходитъ куда-то въ неведомый страны. Тамъ. где-то подъ землею, думали они, живутъ души умершихъ, тамъ и Озирисъ возседаетъ на престоле, какъ праведный и неподкупный судт для всехъ, полсончившихъ земную жизнь. Изъ этого видно, что египтяне такъ же, какъ и мы, веровали въ загробную жизнь. На старинныхъ египетскихъ кладбищахъ можно видеть до сихъ поръ на памятникахъ много рисунковъ, которые изображаютъ, что должно случиться съ душою после смерти. На этихъ рисун-кахъ мы видимъ, какъ душа подвергается сначала разнымъ страга-нымъ испытатямъ, мытарствамъ, какъ ее мучаютъ разные злые духи и т. д.; затемъ, какъ духи вводятъ ее въ подземный чертогъ, въ ко-торомъ на престоле возседаетъ самъ Озирисъ, окруженный 42 судьями (по числу смертныхъ греховъ, которыхъ египтяне считали 42); посредине стоятъ весы, на которыхъ взвешиваютъ сердце по-койнаго, такъ какъ въ немъ именно, думали египтяне, вмещается

все доброе и злое въ челов'Ьк'Ь, а одинъ изъ боговъ Тотъ (его обыкновенно египтяне изображаютъ съ головою птицы ибиса или съ собачьей головой) тщательно записываетъ на дощечк'й все, что выяснилось на суд'Ь*). По дгьламъ своимъ душа получаетъ и воздаяте: или допускается къ богамъ, или подвергается нака-занш. Египтяне веровали, что души умершихъ могутъ появляться на земл’й и по смерти, и тогда переселяются въ т'йла разныхъ животныхъ и даже растенш. Есть другой народъ, именно древ-nie индусы, который в'йровалъ также, что душа всякаго умер-шаго должна переселяться въ животное или растете и даже не-премтнно совершить нисколько такихъ переселенш, чтобы этимъ очиститься отъ своихъ гр'Ьховъ; въ ихъ свягценныхъ книгахъ даже подробно указывается, за какой гр'Ьхъ въ какое животное переселяется душа (напр. душа того, кто выбранитъ жреца сло-вомъ „ собака “, переселяется по смерти, въ наказаше, въ собаку, и т. д.)**). Относительно египтянъ мы наверное не знаемъ, признавали ли и они такое очистительное отъ гр'Ьховъ перееелеше души необходимымъ, но, во всякомъ случай, они веровали, что душа умершаго можетъ поселяться въ животныхъ и особенно возвращаться въ свое прежнее, собственное тгъло.

Съ этимъ в'Ьровашемъ находился въ связи одинъ обычай, или, в'Ьрн'Ье, религтзный обрядъ, всегда обращавшш внимаше путе-шественниковъ, именно бальзамированге умершихъ. Чтобы душа могла разыскать свое т1>ло, необходимо, чтобы т'Ьло это сохранилось. Вотъ почему, когда человйкъ умиралъ, его тйло передавали особымъ мастерамъ, знатокамъ по части бальзамировашя. Они вскрывали трупъ, вынимали внутренности, все, что могло способствовать гшенш, и образовавшуюся пустоту наполняли такими веществами, которыя мтиали гтетю, а иногда, сверхъ того, клали трупъ въ особый составъ, въ которомъ онъ оставался семьдесятъ дней, и зат-Ьмъ вынимали и обвертывали или пеленали очень крепко и тщательно въ полотняные бинты, начиная съ пальцевъ и кончая остальными частями Ила. Приго-

*) См. прилагаемый рисунокъ: Книга мертвыхъ.

**) В-Ьра въ персселеню души умершаго человека въ другого живущаго на земле или въ животное, существовала, несомненно, также и у многихъ другихъ народовъ древняго Mipa. И теперь еще встречаются дикари, которые убеждены, что душа умершаго человека переходитъ въ ребенка и что люди, напоминающе какими-нибудь

признаками или чертами характера одного изъ своихъ предковъ, воплотили души^последнихъ; замечая въ действшхъ и поступкахъ животныхъ проявлеше чело-веческихъ свойствъ, напримеръ^ кошка отличается лукавствомъ — они верятъ, что въ этихъ животныхъ возродились души людей, которые при жизни обладали такими же

С. М.

въ себе

качествами.

V,:

ал

Яга

;4v't

(п\

RM'/

lilii

МП

$F?

и llL

ЦШ

ШИ

ХгУ'Х'Х¹    *Т*1Ц±±4i_4_* -fc *    *-ту^зггт?^TT7TTirl-n:

1/

F,

;/

b?

'o'

ł£jj«)£

ri!

>3>"

i1

4= ino Si

■*    ^ ~ vJŁ2

П 2=

,Ji

■Q> 0?

■=» w

te W,

p^%r>5#

i(

ŚX

ni

*Ł

Sir*

=21

3W!

1 li i

/^ПЗШС- __

z>»»<

Шт

-V*vJ

, 14

•Aj

./

litu.

■i

Ж§

■%

«j

зг"

liii

7ПШ

Озирисъ.

Боги на цв1ьткъ лотоса.

^Горъ. Анубисъ.

Книга мертвыхъ (Судъ Озириса).

Тотъ.

45f*

Душа умершаго и духи.

!

i

«

——

U.

щ

W

л

f *r

i'

II

•> ! -

-i-z.

*

,

1

P

ii " '

‘

!

~

■

.

товленное такимъ образомъ тело не гнило, но высыхало, что въ Египте, где дождя бываетъ мало, а солнце сильно печетъ. делалось очень быстро. Тате высохнпе трупы называются мужьями (отъ слова муж, какъ называлась арабская смола, которою наполнялось место вынутыхъ внутренностей).

di

Шот

Запеленутую мумш покрывали особеннымъ соста-вомъ, который вскоре твер-д'Ьлъ и такимъ образомъ со став л я лъ какъ бы первый гробъ; зат'ймъ ее разрисовывали золотомъ, красками, делали соответственный надписи (о томъ, кто именно по-койникъ), а на лицо накладывали деревянную маску, которой старались придать сходство съ покойникомъ.

i'

Египетская мумш.

Деревянный гробъ, а иногда и несколько гробовъ, вло-женныхъ, какъ футляры, одинъ въ другой, помещали въ последит большой каменный гробъ (изъ мрамора, гранита и т. д.), нередко очень богато украшенный; такой гробъ у грековъ назывался саркофагом^), и это назваше удержалось и у насъ. Въ саркофагъ обыкновенно вкладывали также разныя до-ропя вещи, которыя любилъ покойникъ**), и, сверхъ того, очень часто такъ называемую Книгу мертвыхъ. Эта книга составляла какъ бы молитвенникъ покойнаго, потому что въ ней записаны были разныя молитвы, которыя онъ долженъ былъ прочесть, пред-ставъ предъ лицо Озириса. Молитвы эти показываютъ, что египтяне имели уже довольно высокое понятт о нравственныхъ обя-занностяхъ человека. Такъ, напримеръ, въ нихъ покойникъ гово-ритъ Озирису, что онъ „не обижалъ слабыхъ, кормилъ алчущихъ, поилъ жаждущихъ“ и т. д.

По окончанш всей этой работы, покойника хоронили, но не за-

*) Слово это греческое и означаетъ собственно шотоядецъ, т.-е. какъ бы ножи-рающш, поглощаюшш плоть человека.

**) Царскхя мумги часто украшали золотомъ и драгоценными камнями. Въ позднейшее время это обстоятельство привлекало многихъ грабителей, которые всячески старались разыскать старинныя гробницы, чтобы воспользоваться ихъ сокровищами^ Объ этомъ прочтите въ дополнегаяхъ.

рывали просто въ землю, какъ д'Ьлаемъ это мы, а сохраняли въ особо для этого устроенныхъ пом'Ьщеншхъ. Иногда эти помещены строили изъ камня или кирпича, но чаще высекали прямо въ ска-лахъ: это такъ называемый катакомбы (пещеры). Въ нихъ устраивались ц'Ьлыя комнаты и залы, на ст'Ьнахъ которыхъ и до сихъ поръ (какъ я уже сказать) можно видеть выс'Ьчениыя на камнй картины, изображающьч разный сцены или изъ земной жизни иокойнаго, или, напротивъ, изъ того, что ему предстояло въ загробной жизни, какъ себ'Ь ее представляли египтяне. Самый саркофагъ обыкновенно старались запрятать куда-нибудь подальше, чтобы никто не могъ до него добраться и какъ-нибудь повредить му Miro (наир, выкапывали или вырубали въ одной изъ комнатъ катакомбы длинныя шахты или колодцы, опускаюшдеся прямо въ почву, помещали тамъ гробъ и все заваливали пескомъ, землею, камнемъ и заравнивали такъ, что снаружи почти нельзя было заметить никакихъ сл'Ьдовъ работы). На всякш случай даже выделывали множество изображены! иокойнаго: если бы мумш его и погибла какимъ-нибудь образомъ, душа его въ случае крайности, думали египтяне, могла переселиться въ одну изъ этихъ статуэтокъ. Fice это свидетельствуетъ о томъ, съ какою тщательною, можно сказать, боязливою заботливостью древше египтяне старались о сохранены! мертвыхъ телъ; поэтому понятно, что каждый египтянинъ чуть не съ рожденш уже думалъ о смерти, старался приготовить еще при жизни гробъ и посмертное помещена для своего тела (припомните теперь сказанное о подарке Тифона Озирису)⁹). Само собою разумеется, что такъ хоронить, какъ описано, могли только царей, богатыхъ и знатныхъ людей. Б'йдняковъ бальзамировали меньше, гробъ заменяли простою доскою, къ которой привязывали мумш, и складывали рядами, не въ отдельный помещены, а въ общш .,братскы“ катакомбы, но т'Ьмъ не менее и здесь видна такая же забота о сохранены мертваго тела.

Г-

р-Шi iiLei

Щ/Г'

Не мудрено поэтому, что число до-шедшихъ до насъ катакомбъ и мумш громадно. Древше греки называли эти обширныя кладбища некрополемъ, т.-е. „городомъ мертвыхъ“ и говорили, что въ Египте городъ мертвыхъ не менее царства живыхъ. Теперь, конечно, эти катакомбы заброшены; въ нпхъ мрачно, душно и пыльно, многы мумш нередко отъ мал'Ьйшаго нрикосновен1я обращаются въ пыль.

ii а

Но некоторый мумш, особенно въ саркофагахъ, благодаря сухости еги-петскаго воздуха и охраняющему дМствш смолы, замечательно сохранились и до сихъ поръ, какъ сами, такъ и положенные съ ними предметы; въ гробу, наир., одного еги-нетскаго царя, жившаго за 3500 лЬтъ до нашего времени, венки цветовъ сохранялись такъ, какъ будто были высушены несколько недель тому назадъ*).    ^

Вера въ возможность переселены душъ ставила человека въ особую    —

Богиня съ кошачьего головою.

связь съ животными. Отсюда, вероятно, происходило, что египтяне смотрели особеннымъ образомъ на

С. М.

грЪхамъ и заслугамъ (см. стр. 37). Такимъ образомъ, существовавшее прежде грубое воззреше на загробную жизнь, какъ на продолжеше жизни земной, при которой судьба души зависитъ отъ судьбы тела, отъ сохраненш его, что въ свою очередь зависитъ отъ богатства покойника и отъ заботь родственниковъ, заменяется более совершеннымъ понимашемъ загробной жизни — верой въ зависимость души отъ без-пристрастнаго и всеведующаго судьи.

*) Объ этомъ желаюпЦе могутъ прочесть подробнее въ книжке русскаго путешественника Андреевскою: „Египетъ“ (С.-Иб. 1884) и въ дополненгяхь.

животныхъ, уважали ихъ более, чгЬмъ все друпе народы. Они вид'Ьли въ некоторыхъ животныхъ что-то святое и самыхъ боговъ своихъ изображали или въ виде животныхъ, или, по крайней мере, съ некоторыми признаками животныхъ. Такъ, Торг (или Горусъ) изображался съ головою ястреба или коршуна; Тотъ, какъ мы уже видели, имелъ голову ибиса или собаки; Изида изображалась съ головою коровы; были боги и богини, которые изображались съ головою шакала, кошки, крокодила, аспида (змеи) и т. д. Боги, по мненш древнихъ египтянъ, иногда даже вселялись въ животныхъ. Такъ, Озирисъ вселялся въ быка. Почему же именно въ быка? У всехъ народовъ древности быкъ считался представителемъ силы, мощи; потому некоторые древше народы самое солнце, какъ самое могучее изъ светилъ, изображали символически въ виде быка. Такъ и египтяне полагали, что Озирисъ былъ убитъ, а душа его или, по крайней мере, частичка его души переселилась въ быка, и когда умиралъ одинъ такой быкъ, она переходила въ другого, но не во всякаго, не въ любого. Озирисовъ быкъ узнавался по особымъ приметамъ: онъ былъ весь черный, съ одною только белой полоской на лбу и съ чернымъ же пятномъ на языке, похожимъ на фигуру священнаго лгука¹⁰). Такой быкъ назывался Лписомъ; слово „аписъ“ значитъ судья, а Озирисъ былъ судья мертвыхъ. Когда Аписъ умиралъ, весь Египетъ облекался въ религшзный трауръ. Египтяне брили брови, стригли волосы и оплакивали смерть Аписа, какъ некогда Изида оплакивала смерть Озириса. Это продолжалось, пока жрецы не находили новаго Аписа и не объявляли объ этомъ народу. Тогда печаль сменялась ликоватемъ; торжественно, съ радостными песнями, въ вызолоченной лодке везли новаго бога въ особый посвященный ему храмъ, где его окружали всякимъ почетомъ и самымъ нежнымъ уходомъ; приносились жертвы, нечно, не быку, а Озирису, которому быкъ Аписъ служили какъ бы жилищемъ. Но, такъ какъ миеъ разсказывалъ, что Озирисъ про-жилъ на земле только 28 летъ, то и Аписъ могъ жить только до этого крайняго срока, а если случайно жилъ долее, то жрецы топили его въ Ниле, а тело благоговейно сохраняли въ особен-номъ помещенш и въ особыхъ саркофагахъ.

КО-

Быки и друпя священныя животныя, который служили только символическими изображешями боговъ, т.-е. должны были только видимыми образомъ напоминать невидимыхъ боговъ. Но это по-

нимали только люди высшаго, образованнаго класса; масса же* народа, мало образованная, видела боговъ въ самихъ животныхъ и поклонялась этимъ самымъ животнымъ, какъ богамъ. Явились святыя животныя — различный для разныхъ местностей: въ одной

местности поклонялись однимъ святымъ животнымъ, въ другой-

другимъ. Такъ, напримеръ, въ местности около Меридова озера, где водилось очень много крокодиловъ, поклонялись крокодиламъ. Гречесше путешественники разсказываютъ, какъ крокодилы на звукъ колокольчика приплывали къ берегу, брали пищу, приготовленную для нихъ ихъ поклонниками, позволяли далее надевать на себя разныя драгоценныя украшенш, напримеръ, браслеты на лапы, и т. и. Тела этихъ крокодиловъ бальзамировались наравне съ телами людей, и мумш ихъ сохранялись въ храмахъ такт, лее, какъ и мумш Аписа. Въ другой местности чтился, наоборотъ, какъ святое леивотное, ихневмонъ (небольшой зверокъ съ хищ-нымъ характеромъ, въ роде нашей куницы или ласочки, поедаю-щш преимущественно яйца крокодиловъ, которыя эти животныя кладутъ на берегу въ песке, предоставляя ихъ действш горячихъ солнечныхъ лучей). Еще въ другихъ местностяхъ поклонялись кошкамъ, собакамъ и т. д. Когда въ какомъ-нибудь доме умирала кошка, все члены семейства носили трауръ и брили брови; когда умирала собака, брили голову. Трупы умершихъ кошекъ и собакъ также бальзамировались; для погребенш кошекъ былъ назначенъ даже особый городъ — Бубастисъ, а для собакъ въ каждомъ городе отделялось особое место, где ихъ хоронили.

Друпе древше путешественники разсказывали, что, вследствт этого поклонешя животнымъ, по Египту было даже трудно ездить иностранцамъ. Путешественникъ, незнакомый во всей подробности съ релипею страны, могъ, нечаянно убивъ какое-нибудь животное, оскорбить, и самъ того не зная, релипозные законы, которые были очень строги въ этомъ случае. Кто убивалъ священное животное нечаянно, тотъ долженъ былъ заплатить значительную пеню въ пользу храма; кто убивалъ священное животное съ наме-решемъ, тотъ подлежалъ смертной казни. Изъ птицъ особенно уважались иЬисъ и коргиунъ. Можно догадываться, какимъ обра-зомъ началось это уважеше, которое потомъ перешло въ покло-неше. Обе эти птицы бывали очень полезны всякш разъ, когда кончался разливъ Нила: ибисъ уничтожалъ гадовъ и всякихъ насе-комыхъ, а коршунъ истреблялъ падаль, которая, предаваясь раз-ложешю, особенно въ такой жаркой стране, какъ Египетъ, легко могла произвести чуму. Убившш коршуна или ибиса казнился смертно.

Понятно, что у такого набожнаго народа, какъ египтяне, жрецы должны были занимать особенно почетное м^сто и пользоваться особымъ уважешемъ. Сослов1е или каста жрецовъ была очень многочисленна: они делились на мнопе отделы или классы, смотря священнымъ должностямъ или обязанностямъ, которыя они исполняли. Были жрецы и всего

по

птчге, жрецы — хранители сокровищу имущества, принадлежавшаго храмамъ, дал'Ье — жрецы, зав'Ьдывавнйе жертвоприношешями и т. д. Мы уже знаемъ, что

не только зваше, но и самыя должности свои они передавали обыкновенно по наследству. На содержите жрецовъ была отделена значительная часть египетской земли, которую они обрабатывали посредствомъ рабовъ¹¹).

¹

Эта денежная плата существовала и у славянъ нашихъ предковъ); называлась она вира. И до сихъ поръ, даже въ ЕврошЬ, сохранился народъ, ужотораго остались сл’Ьды стараго обычая кровавой мести, это именно корсиканцы. У нихъ она называется вендетта и иногда, до сихъ поръ, губитъ щЬлыя семьи. Таковы же и албанцы. С. М.

²

Прочтите въ допо.тенгяхъ одну изъ хороводныхъ п'Ьсенъ, которая своимъ со-держашемъ напомннаетъ о глубокой старинЪ.

³

Л'Ьтнимъ соднцеворотомъ называется то время, когда день достягаетъ наибольшей своей продолжительности u затемъ идетъ уже на сокращена.

⁴

Какую массу песку приносить съ собою хамеинъ Сахары, видно изъ того, что мнопя громадный зданш Египта, лежащдя на окраинЪ Нильской долины и Лившскихъ горъ, заносятся пескомъ (если ихъ не расчищаютъ постоянно) въ немного Д'Ьтъ такъ, что не видать даже слЪдовъ ихъ!

⁵

О подробностяхъ картины Египта во время разлива прочтите въ разсказЪ ангдшскаго путешественника Осберна, помйщенномъ въ дополненшхъ.

⁶

Дождь (хотя бы д 1же нисколько капе~гь только) еоставляетъ такую редкость въ южномъ ЕгиптЬ, что тамъ, когда онъ прольется, ото считаютъ за очень дурное предзнаменоеанге.

⁷

Зам'Ьчаше о „растрескивании" почвы совершенно понятно всякому, кто имЬ.гь случай наблюлать илъ около рЪки, когда съ него сойдетъ вода, вскоре посл'Ь разлива, и видеть, какъ высыхая онъ трескается отъ дМствЫ солнечныхъ лучей.

⁸

На самомъ дЪ-Нз, по-египетски Мери значить просто озеро или разливъ, откуда, конечно, греки и сочинили какого-то царя Мерида.

⁹

Такъ тщательно древше египтяне заботились о сохраненш тЁла умершаго потому, что по ихъ воззрЁшямъ въ загробную жизнь, какъ вы уже видёли, душа чело-вЬка послё смерти находилась въ тёсной ^зависимости отъ судьбы тЁла. ЕД-иптяне даже думали, что мертвые продолжаютъ жить подъ землею совершенно такъ же, какъ жили на земдЁ; они считали загробную жизнь какъ бы повторенгемъ жизни земной: у человека умершаго тё же потребности, что у человека живого — онъ ощущаетъ голодъ и жажду. Поэтому египтяне 'заботились не только о томъ, чтобы сохранить тёло'отъ разложенш (приготовлеше мумш), но и старались снабдить покойника всёмъ необходимымъ^для существовашя— удобнымъ жилищемъ, съестными припасами (хдё-бомъ, мясомъ, водой и пр.), необходимой утварью и даже слугами, которые охраняли бы мертваго отъ враговъ. Съ этой цЬлью египтяне, какъ вы увидите дальше, строили большш усыпальницы, на стЁнахъ которыхъ изображали всё тё вещи, кото-рыя могутъ понадобиться покойнику въ его загробной жизни; иногда же всё названный вещи попросту перечислялись въ надгробной надписи, и это считалось достаточ-нымъ, чтобы обезпечить покойнику пользоваше ими (первоначально, и на самомъ дёлё ставили глиняную посуду съ провизшй, необходимой усопшему въ другой жизни). Таковы были первоначальный вЁровашя египтянъ въ загробную жизнь; впослёдствпг въ ихъ религш на первое мёсто выдвигается учеше о судЁ Озириса въ преисподней, на которомъ каждый, окончивппи земную жизнь, подвергается испыташю по своимъ

¹⁰

У египтянъ былъ даже свой священный жукъ, похожш на нашихъ обыкновенныхъ, летающихъ вечеромъ, навозныхъ жуковъ, сине-стального цвета. Египетскихъ жуковъ теперь зовутъ „скарабеями". Ихъ изображен^, сделанный изъ камня, встречаются очень часто.

¹¹

Жрецы въ ЕгиптЬ вообще были са.мымъ богатымъ сословшмъ, пользующимся болыпимъ влышемъ въ государств^. Имъ принадлежала ЛЫ самой лучшей и доходной земли, которая при этомъ была освобождена отъ всякихъ налоговъ и оброковъ. КромЬ доходовъ, которые жрецы получали съ богатыхъ своихъ помосты, и обильныхъ до-ходовъ отъ добровольныхъ приношены набожныхь егинтянъ i[ многочисленныхъ ре-лигюзныхъ праздннковъ, они получали еще отъ государства своего рода жалованье въ видЪ сьЬстныхъ принасовъ (священнаго жаренаго мяса и вина), которыми ихъ снабжали ежедневно. Какую важную роль въ жизни Египта играли жрецы, видно изъ того, что на нихъ, кромЪ духовныхъ дЪлъ, лежали заботы и обязанности но управленш, они занимали высшш должности въ государств^ и заменяли иногда даже царей.. Такое выдающееся положены жрецовъ въ ЕгинтЬ объясняется не только тЬмъ, что жрецы ]были самыми богатыми людьми и пользовались уважешемъ у набожнаго населены, ^какъ представители религш¹¹ (духовенство), но они были также и самыми образованными людьми въ то время. Эта же образованность, какъ мы увидимъ ниже, высоко ценилась у египтянъ.

РАЗСКАЗЪ VI.

Каста воиновъ. — ДревнЪйшая исторт Египта. — Вторжеше гиксовъ. — вивская династт. — Сезострисъ Велишй. — Придворный и военный быть.

Второе место после жрецовъ занимала каста воиновъ. Каждый воинъ владелъ известнымъ участкомъ земли и за это былъ обя-занъ являться на военную службу, какъ скоро это требовалось для отечества¹). Такимъ образомъ Египетъ, въ случае надобности,

G. М.

могь выставить до 300.000 даже до 400.000 воиновъ. Стало-быть, у египтянъ было то же самое, что встарину, до Петра Великаго, было и у насъ — въ Pocciir. Каждый дворянинъ (служилый человшъ) получала, отъ государя жалованную землю, по-мгьстъе (первоначально помгьстъемъ называлась земля, которая давалась известному лицу только пожизненно, а не въ наследственную собственность; наследственная земля называлась вотчиной, потому что переходила отъ отца къ сыну и т. д.). За это онъ былъ обязанъ въ случае войны по требованш государя являться на военную службу и притомъ не одинъ, а съ изв^ст-нымъ (смотря по величине поместья) числомъ вооруженныхъ п/ь-шихъ или конныхъ крестьянъ. Теперь существует'!, наборъ, введена общая воинская повинность для содержашя постоянного войска, а прежде на Руси постоянного войска не было: проходила надобность, всякш опять возвращался въ свое поместье и снова принимался за хозяйство.

Остальныя касты въ Египте далеко не имели такого значешя, какъ две первый: каста жрецовъ и каста воиновъ. Потому некоторые ученые полагаютъ даже, что населеше Египта составилось изъ двухъ народностей. Первоначально, думаютъ они, Египетъ населяла народность африканской расы более темнаго цвета; потомъ откуда-то съ севера пришли завоеватели съ более светлымъ цветомъ кожи*); изъ этихъ-то завоевателей составились две первый касты, а изъ завоеванныхъ — остальныя три: каста ремесленниковъ, каста земледгьлыгевъ и самая низшая, пренебрегаемая другими, каста пастуховъ. Египтяне уважали землед1ше, а скотоводства не уважали, и себя, какъ народъ земледЕтьческш и оседлый, ставили несравненно выше соседнихъ кочевыхъ народовъ Азш. Пастухи были, но не уважались, особенно свгшоггасы. Геродотъ говоритъ: „свино-пасамъ не дозволяется даже входить въ храмы, куда можетъ входить всякш другой египтянинъ; за свинопасовъ никто не вы-даетъ своихъ дочерей; никто не женится и на ихъ дочеряхъ“**).

С. М.

другая треть всей земли, они не были обязаны никакими налогами и оброками и, кроме того, какъ и жрецы, получали ежедневно отъ государства определенную порщю мяса, хлеба и вина.

*) Вероятно, изъ Азш — народъ семнтическаго племени.

**) Мы видели, что выспия касты въ Египте пользовались особенно большими преимуществами — это былъ правящш классъ въ государстве. Совсемъ въ иномъ положены находилось остальное свободное населеше, занятое тяжелымъ земледельче-скимъ трудомъ. Хотя по египетскимъ законамъ и не делалось различш между знат-нымъ и незнатнымъ (напримеръ, за убшетво все безъ исключены подвергались казни), однако въ действительности низпня касты находились въ крайне угнетенномъ положены. Вся земля принадлежала крупнымъ землевладельцамъ (Чз жрецамъ, */з вои-

Изъ всего разсказаннаго ясно, что египтяне жили иначе, нежели живутъ народы при родовомъ бытгъ. Египтяне жили ос'Ьдлою жизнью; у нихъ были города, было правильное государственное устройство, было раздаете народа по занятшмъ. Пока народъ живетъ родовымъ бытомъ, такого д'Ьленш не бываетъ. У евреевъ, наприм'йръ, пока они жили родовымъ бытомъ, такого дгЬлешя не было. Тамъ родоначальникъ, старшш въ род'Ь, приносилъ жертву; онъ же и судилъ; онъ же и предводительствовалъ на войн-Ь. Его дочери занимались домашними работами, сами (вспомнимъ Ревекку, Рахиль, Лш) водили на водопой стада отца своего и работали дома вм^ст^ съ рабами и рабынями; его сыновья пасли стада (вспомнимъ 1акова). Но какъ скоро является государственное устройство, ТО BMtcrfe съ нимъ являются и сословш, является разд'йлеше занятш, бытъ городской и бытъ сельскш и т. д.

У египтянъ государственное устройство явилось, быть можешь, рантье, чгьмъ у какого-либо другого народа древняго лира*). Предаю е

С. М.

намъ, остальная находилась во владенш членовъ царской фамилш — князей); мелкю земледельцы, у которыхъ не было своей собственной земли, должны были снимать въ аренду участки казенной или частной земли; за это они должны были нести различный повинности, платить хозяевамъ земли огромные оброки и поэтому находились отъ нихъ въ полной зависимости. Земледельцы не могли даже бросить обрабатываемый участокъ земли, такъ какъ были прикреплены къ нему: не могли переходить отъ владельца земли къ другому — они были какъ бы вечными арендаторами. Кроме того, на этомъ населенш лежали все остальныя государственные подати и налоги, которые взыскивались очень строго, поэтому оно отличалось въ Египте чрезвычайной бедностью — жило впроголодь. Лучше жилось населенш въ городахъ, где оно занималось промышленностью и торговлей, а торговля въ Египте была большая. Остальная масса несвободнаго населенш въ Египте состояла изъ рабовъ, по-ложеше которыхъ было еще хуже, чемъ земледельцевъ. Это были люди совершенно безправные, ихъ даже не признавали за людей и приравнивали къ рабочему скоту; принадлежали они зажиточными людямъ, и хозяева обращались съ ними крайне жестоко. Эти полуголодные рабы нередко убегали отъ своихъ хозяевъ, образовывали воровскш шайки и грабили богатыя гробницы. Такое строгое разграничена населенш Египта на касты, какъ только что описанное, постепенно однако ослабилось; касты превращались въ сословш (отличш касты отъ сословш см. выше стр. 32). Случалось, что сынъ воина делался жрецомъ и наоборотъ. Впоследствш при многочисленныхъ войнахъ, которыя вели египетсюе цари, военная служба стала тяготить населенш, своихъ воиновъ не хватало и пришлось призывать наемный войска, состояния изъ чужестранцевъ. Наконецъ, служба царю могла возвысить даже и простого человека до высшихъ степеней.

*) Понятно, почему у египтянъ такъ рано появилось государственное устройство. Мы уже видели, что все благосостоянш Египта зависело отъ разлива Нила; илъ и влага, оставленные рекою после разлива, делали почву Египта одной изъ самыхъ плодородныхъ на земномъ шаре. Египетскую страну въ древности даже называли „даромъ Нила“. Но чтобы воспользоваться благами наводиенш, населенш приходилось употреблять много усилш и работы — надо было руководить наводненгемъ. Если говоритъ, что первый и древн'Ьйшш городъ Египта былъ Мем-фисъ*), неподалеку отъ теперешняго Каира. Трудно съ достоверностью определить, когда онъ былъ основанъ, но должно думать, что онъ существовалъ уже по крайней мере за 3500 л. до Р. X., стало-быть, более чемъ за 5000 летъ тому назадъ. Основателемъ и первымъ царемъ Мемфиса предаше называетъ Мейеса (иначе Мет), но о немъ сохранились одни только темныя воспоминанш**). После Менеса следовалъ целый рядъ другихъ царей; жрецы записывали ихъ имена, которыя, благодаря этому, дошли и до насъ: за все время самостоятельнаго существованш Египта они насчитывали целыхъ 30 династш!

2300 ’ до Р.

Примерно за 2300 летъ до Р. X. Египетъ постигло тшествге На Египетъ напалъ дикш кочевой народъ; не удивительно, что дикихъ жителей степей соблазнила такая богатая страна, какъ Египетъ, и что они попытались завоевать ее. Сами египтяне называли своихъ завоевателей гиксы, т.-е цари-пастыри или кочевники; это назваше показываетъ, что, вероятно, пришельцы были кочуюшде пастушесше народы семитическаго племени, кото-рыхъ жило много въ близкомъ соседстве отъ Египта, на Синай-скомъ полуострове и въ Сирш.

а не врознь.

египтяне такъ рано соединились въ одно государство. Первоначально населеше Египта делилось на многочисленный племена (образовашшяся, вероятно, изъ нЪсколь-кнхъ родовъ), изъ которыхъ каждое образовало отдельное независимое, мелкое кня

предоставить реку самой себе, то она въ иныхъ мЪстахъ прорвется съ разрушительной силой, въ другихъ образуетъ лужи и болота вредной стоячей воды, а во многш местности совсЬмъ не проникнетъ. Приходилось поэтому устраивать целую сеть ка-наловъ, по которымъ вода расходилась бы по полямъ, плотины, которыя удерживали бы напоръ воды и т. д. Наприм'Ьръ, въ Египте, какъ мы знаемъ, было вырыто громадное искусственное Меридово озеро (Мёрисъ), куда собирали во время навод-ненш лишнюю воду, и потомъ, въ случай надобности, пользовались ею какъ запа-сомъ. Такш болышя работы могли производиться только общими усил1ями населенш, Сама природа вызывала жителей на совокупную работу, и вотъ почему

жество въ раздичныхъ местахъ страны. Эти мелшя княжества съ течешемъ времени слились въ одно большое государство. Прежшя мелкш государства образовали про-винцш „номы“, во главе которыхъ стояли назначенные царемъ правители изъ знат-ныхъ людей (номархи), передававпие свою власть большей частью по наследству отъ отца къ сыну. Понятно, что эти областные правители пользовались большей властью и независимостью и въ нЪкоторыхъ случаяхъ даже противодействовали царской власти и присваивали ее себе.

*) Иначе онъ назывался Га-ка-Umd, т.-е. домъ бога Пта (Фта); отсюда произошло греческое и наше назваше всей страны Египетъ. (Сами себя египтяне называли Решу, а землю свою Кемитъ).

**) Некоторые ученые думаютъ даже, что Менесъ жилъ за 5000 слишкомъ летъ до Рождества Христова!

Гиксы недолго удержали весь Египетъ. Часть населешя выселилась на югъ, въ Верхшй Египетъ, где была основана новая столица, городъ бивы (слово Тане на языке егиитянъ означало: столица, городъ), и здесь, вдали отъ чужеземцевъ, возникло новое, независимое египетское государство съ своими отдельными царями. Цари у егиитянъ пользовались необыкновеннымъ уважешемъ и почестями. Обыкновенный титулъ ихъ былъ: фараонъ²), сынъ солнца, сынъ бога. Народа, падалъ ницъ на землю при появленш царя; обращеше къ нему звучало: „Ваша Святость". Некоторые изъ фараонова, даже прямо величали себя богами, и имъ воздавались божескш почести. Фараоны неограниченно властвовали надъ своими

народомъ, но, несмотря на свою неограниченную власть, сами находились подъ влшшемъ жрецовъ. Жрецы были обыкновенно воспитателями фараона; изъ жрецовъ избирались его главные советники; жрецы постоянно окружали фараона и занимали высния придворныя должности, а такихъ должностей при дворе фарао-новъ было очень много (помните изъ исторш 1осифа: хлебодара, виночерпш и т. д.). Такимъ образомъ они оказывали огромное влшше на все управлеше государствомъ.

Оивскге фараоны съ течешемъ времени такъ усилились, что одному

1700

*о р. х. изъ нихъ, Тутмозису I (по иному произношенно Тутмесъ) удалось около 1700 г. до Р. X. стеснить и выгнать гиксовъ изъ Мемфиса и подчинить себе весь Египетъ. Съ этой поры начинается новый блестягцт пергодъ въ ucmopiu Египта, вивы становятся столицею всего царства и разрастаются въ громадный городъ, о чемъ достаточно свидетельствуетъ ихъ прозвище у грековъ: стовратныя. Фараонъ, царствуя надъ всею страною, величаетъ себя „властелином!. Верхняго и Пижняго Египта" и въ знакъ этого носитъ двойную красно-белую шапку или митру, украшенную золотымъ изображешемъ священной змеи, аспида. Но ему теперь мало властвовать надъ однимъ Египтомъ, — онъ ищетъ прославить себя завоеваньями въ соседнихъ странахъ. Такъ какъ Елтшетъ окруженъ съ двухъ сторонъ пустынею, то по самому его географическому положенно фараоны могли предпринимать свои завоевательные походы только въ теперешнюю Нубгю (въ древности она называлась Эвюпгя) или въ Сирт: туда, действительно, и направляются египетсшя войны.

то

Замечательнейшш изъ царей-завоевателей былъ, жившш въ яо Р. х. ПОЛОВиНе XIV века, около 1350 г. до Р. X., Рамсесъ II Мгамунъ (т.-е. любимецъ Аммона — бога солнца). О его подвигахъ раз-

'Л

''

Ш

f

Г.:Ш

,V

И

’

|

i"

'::j

Щ

t—

\\

\1

1

4%*

M

.

■

И

и

1

\

I

v.

¹ N

: jj

A'

1

■v

!

II

ЧР

V]

!

&\

i

V

I

11

KTIt^

:

Статуя Рамсеса.

‘ ^

'• -"V

Л

\

\

г

4

~

ь, ..

-S ,

;

-wT

V'

’v

с

ч*

•г:

f

■f,-

'4 -

\

; к

i.

•‘у

-w

■

:v

■⁴-Vr

i'

л

ч-

*>

С

г

сказываетъ Геродотъ, и въ этихъ разсказахъ не мало преувели-ченнаго. Вероятно, греки слышали много о славныхъ д'Ьлахъ и предпрытыхъ этого царя, потомъ ему же одному приписали дела и подвиги еще многихъ другихъ царей, царствовавшихъ въ другое время; такимъ образомъ составились преувеличенные, изукрашенные сказочными подробностями, разсказы о другомъ великомъ, славномъ царе, котораго греки называли Сезострисъ Великгй. Но, отбросивъ преувеличены, мы изъ этихъ разсказовъ можемъ составить себе поняты о воинственныхъ предпрытыхъ, которыя совершали въ разное время самые воинственные и могущественные изъ фараоновъ.

Вотъ что, между прочимъ, Геродотъ разсказываетъ о Сезо-стрисГ. Когда онъ родился, отецъ его решился воспитать его такъ, чтобы изъ него вышелъ великш государь, а такъ какъ великимъ государемъ, по мнешю древнихъ, былъ тотъ, который д'Ьлалъ наиболее завоеваны, то отецъ Сезостриса решился воспитать его такъ, чтобы изъ него вышелъ хорошш воинъ. Для этого вей мальчики изъ касты воиновъ, родивниеся въ одинъ годъ съ сыномъ фараона, были собраны во дворецъ и здесь воспитаны вместе. Вместе съ ними съ самаго ранняго детства и сынъ фараона развивалъ свои т-Ьлесньш силы и ловкость въ гимнасти-ческихъ и военныхъ упражненыхъ, учился владеть оружымъ и такимъ образомъ сделался храбрымъ, деятельнымъ воиномъ. Когда Сезострисъ возмужали и сделался фараономъ, то своихъ сверстниковъ онъ поставили начальниками надъ войскомъ и решился отправиться въ походъ для завоеваны другихъ, сос'Ьд-нихъ странъ. Войско у него было огромное (будто бы до 700.000; это, конечно, очень преувеличено); воиньгего одеты были въ металлическое вооружены: на голову надевался медный или железный шлемъ, на тело—такой же панцырь, въ левой руке держали щитъ, въ правой—копье, ножъ или мечъ. Это были тяжело-вооруженные, но, кроме нихъ, было еще множество легко-вооруженныхъ, которые действовали преимущественно лукомъ и стрелами. Затемъ въ войске Сезостриса было еще до 25.000 колесницъ. Колесницы составляли одну изъ резкихъ особенностей, которыми древны способъ ведены войны отличался отъ нашего. Храбрый воинъ становился на легкую колесницу о двухъ колесахъ, запряженную двумя конями, которыми управлялъ особый возница. Возница направлялъ коней въ известное место битвы, и воинъ съ колесницы металъ на вра-говъ копья и стрелы. Съ такимъ-то войскомъ Сезострисъ выступилъ въ походъ, и никто — говоритъ преданы—не въ силахъ былъ противостоять ему.

Множество странъ и множество царей признали его своимъ владыкой. Далеко распространилъ онъ пределы своего государства: будто бы на с'Ъверъ за Черное море, за самый Кавказъ (древняя Колхида); на юге завоевали Эешпш, а на востоке дошелъ до самой Индш. Везде на своемъ пути онъ старался оставить память о себй — о своемъ имени и своихъ побйдахъ. Такъ, между прочими, во многихъ мйстахъ онъ вел’йлъ вырезать на скалахъ свое изображена. Ботъ что разсказывали греки про „Сезостриса Вели-каго% слыша устные разсказы и иредашя египтяыъ объ ихъ величайшемъ фараоне.

это нозднййшая прикраса

Но Рамсесъ II Мшмунъ и сами позаботился оставить потомству долгую память о своихъ славныхъ д'йяншхъ: до насъ дошло множество его статуй, изображены, надписей, въ которыхъ, то словомъ, то рисункомъ, повествуется о его иодвигахъ. О Кавказе и Индш въ нихъ не упоминается преданы—но зато очень много говорится о блестящихъ победахъ въ Эешпш и Сирш. На стенахъ храмовъ мы видимъ, напримеръ, его громадным изображенш (остальные люди представлены совсемъ маленькими передъ ними); на одномъ изъ такихъ изображенш онъ въ колеснице, съ натянутыми лукомъ преследуетъ бегуищхъ враговъ, а трупы непрштелей покрываютъ землю; на другомъ— онъ надменно ногою попираетъ голову побежденнаго царя или вождя, который смиренно „бьетъ челомъ“..Надписи соответствуютъ содержашю рисунковъ, т. - е. также высокомерны и полны самовосхваления. На многихъ постройкахъ Рамсеса высечена на камне целая хвалебная поэма (сочиненная въ честь его придворными певцомъ, Пентауромъ). Въ ней повествуется о какомъ-то подвиге, который царь совершили въ битве съ одними сиршскимъ народомъ³), но въ такихъ преувеличенныхъ, исполненныхъ лести чертахъ, что нами за этими искаженшми очень трудно постигнуть правду, какъ будто бы мы читаемъ былину, а не летопись. Въ поэме сами молодой царь изображается прежде всего „грозными львомъ£1, при одномо видп> котораго сотни тысяч о враговъ падаютъ ницъ. Въ битве въ решительную минуту царя покидаютъ объятые ужасомъ все его начальники и воины, и они остается одииъ въ виду безчисленныхъ враговъ. „Все они покинули меня“, говорили сами царь. „Я воззвали тогда къ Аммону: где же ты, отецъ мой, Аммонъ? Когда же бываетъ, что отецъ покидаетъ сына? Разве я не сооружали тебе храмы, не наполнили ихъ

Къ c mp. 50.

Me

*7

<g

*o

—П1 • i

:=w

Si||

pfl

Щ.Л

i?

'4

о»

==>

-аМ

7,

teł

Ł- jV

1^3

r*9

ВТ

te

ff?7

U°4

ЗИ

гг *)

£2;

bo

Щ

HiJJ^

,^9 £3(

ШГ4

m'M

7rlM

виз

aa

C^)

Битва Рамсеса съ хетшцами.' (Египетсми рисунокъ.)

mm

mgło-

га

v£t3 L_) ni J

sg^¹

5pe

1Шж

ii

»:i

t\

ЗМ0ИЙО

M№

W?

Se

IC7

}

V

•i

v

v

'i

»

^ vV .

i

;

t'

i

I

i!

i

I!

;!

!

сокровищами и пленниками? Теперь, когда я одинъ, покинутый всеми, неужели не придешь ты ко мне на помощь? Одна твоя помощь дороже миллына воиновъ, десятка тысячъ всадниковъ! Где бы ты ни былъ, призываю тебя!а На зовъ фараона немедленно является Аммонъ и протягиваетъ ему руку помощи: ,.Я здесь съ тобою, твой отецъ, я — богъ победы, я, который сильнее множества, — воля моя да совершится! “ Подкрепленный высшею помощью, Рамсесъ одинъ устремляется въ бой, приводитъ въ неслыханный трепетъ своихъ враговъ и многгя ихъ тысячи обращаешь въ позорное бегство. „Это не человекъ, — переговариваются между собою беглецы, — это богъ: онъ одинъ гонитъ тысячи! Убежимъ поскорее, чтобы спасти нашу жизнь! “ и т. д. Заканчивается поэма темъ, что после окончательной победы Аммонъ прпветствуетъ победоноснаго фараона словами: „Приди ко мне, о Рамсесъ Мымунъ, мой возлюбленный сынъ!“ Здесь вы видите что-то похожее на нашу былину про Илью Муромца, который одинъ разгоняетъ целыя татарскы полчища подъ Шевомъ. Разница одна: египетская богатырская былина поется про живое лицо, для его восхвалены, и по его же приказанш высекается на камне. Это достаточно показываетъ, какъ египтяне смотрели на своего царя, и какъ онъ самъ готовъ былъ смотреть на себя: какъ на земного бога!

Преданы далее прибавляешь, что Сезостриеъ, возвратясь изъ ■своихъ походовъ, дома, въ Египте, нашелъ заговорщиковъ, которые покусились на самую его жизнь: будто бы родной братъ хотелъ сжечь его, и лишь съ трудомъ удалось ему спастись изъ горящаго дворца.

РАЗСКАЗЪ VII.

Постройки древнихъ египтянъ. — Пирамиды. — Храмы. — Лабиринтъ. — Обелиски. — Сфинксы. — Положена евреевъ. — Египетская мудрость. — Иероглифы.

Уже несколько разъ приходилось упоминать о постройкахъ Рамсеса Великаго. И, действительно, египетсше фараоны любили не одни только завоеваны; они любили еще строиться. Такъ о Рамсесе преданы разсказываетъ, что, возвратясь изъ похода, онъ началъ воздвигать громадныя насыпи, плотины, копать каналы, строить различным здашя; на многихъ уцелевшихъ зданыхъ до сихъ поръ еще красуется его имя.

КромЪ насыпей, каналовъ, озеръ для сохранены въ запаек водъ Нила, фараоны воздвигали громадный зданы, и эти зданы, эти постройки по истина чудесны. Прежняго египетскаго государства н^тъ, нГтъ прежнихъ египетскихъ царей-фараоновъ, почти не осталось потомковъ древнихъ египтянъ, но отъ построекъ фараоновъ сохранились таше остатки, которые до сихъ поръ приводятъ въ изумлены своимъ колоссальнымъ величымъ и составляютъ в^ков^чные памятники могущества, богатства и искусства древнихъ египтянъ. Kanie же это памятники?

Первое м^сто между ними занимаютъ искусственный каменный горы — пирамиды, сохранившаяся близъ древняго Мемфиса (на такъ называемомъ полй Тизехскомъ или полть пирамидъ подъ Каиромъ⁴). За 450 л'Ьтъ до Р. Хр. Египетъ пос'Ьтилъ известный уже вамъ отецъ исторш, Теродотъ; онъ осмотр'Ьлъ пирамиды и оставилъ намъ ихъ описаше, т4>мъ болГе интересное, что это описаше древняго очевидца. Послушаешь же, что разсказываетъ Геродотъ. Самую высокую изъ пирамидъ (и теперь еще въ ней 480 фут. слишкомъ, т.-е. около 70 саженъ высоты, между тймъ какъ нашъ московскш храмъ Спасителя имГетъ 48 саж. высоты, а Иванъ Великш только 38 саженей)уговоритъТеродотъ, построилъ царь Хеопсъ (или Хуфу), и эта постройка стоила громадныхъ издержекъ: 1) надобно было ломать камни въ Аравшскихъ горахъ и обтесывать ихъ, 2) перевозить эти громадные камни (въ тридцать и бол'Ье футовъ длиною!) на то м^сто, гд'Ь строились пирамиды. Зд'Ьсь природнымъ фундаментомъ для каждой пирамиды служила скала, которая выравнивалась въ видГ площади. На эту площадь укладывались камни рядами или слоями, одинъ рядъ на другой, при чемъ ряды кверху становились постепенно все уже (въ самой высокой изъ пирамидъ такихъ рядовъ или слоевъ было 205!). Для подъема громадныхъ камней (до 2 7₉ футовъ боковой высоты) на второй и слфдующде ряды употреблялись машины. Такимъ образомъ, годъ за годомъ, постепенно суживаясь отъ основаны къ верху, выросла громадная каменная гора. Бока пирамиды состояли, стало-быть, изъ ступеней, лежавшихъ одна надъ другой; промежутки между этими ступенями заравнивались отполированными гранитными, мраморными и другими плитами, которыя такимъ образомъ составляли совершенно гладкую наружную обкладку или облицовку пирамиды.

Самую большую изъ пирамидъ, говоритъ Геродотъ, строили очень долго. Прежде самой пирамиды надобно было построить еще ка-

Эй

i.

ш

Г-;1

те

ня

■ ■

ЩШйр»

|б£к

Bs

$Ж

:■

им

:1

ш

г»

Щг**¹

мг

ШР St!-,

ж®

sais

шш

tmmk

МЯВ

г^а

Къ cnip- 52.

Bi

ж?*

Шя

; : :

шш

Шш

ИМ

’7j

ВЁЯ

тшт

£-\

т J&

7_

лн

*

Д|

-■вяир

^ i.....    ’    'KLv,.4Ł:>V:

ШШ

..

mmmm. т

„Большой Сфинксъ“ и пирамида.

'■

te'

П;

i

i

'i

I

; : j

;

. i-

; Ч

;

'

j

!

;•

)

ąi

V»

!

i

...

менную плотину или дорогу (въ 3000 фут. длиною), по которой изъ горъ доставлялись камни. Одну эту плотину строили въ продолжена десяти лгьтъ 100.000 челов'Ькъ, а самую пирамиду строили тридцать литъ тоже 100.000 челов^къ, сменяясь по третямъ года.

Геродотъ могъ обозреть пирамиду только снаружи, — во внутренность его не пустили и не могли пустить, потому что входъ былъ совершенно заложенъ. Путешественники нашего времени счастливее Геродота: они могутъ осматривать и внутренность иирамидъ. Зато, разумеется, пирамиды и внутри и снаружи не могли сохраниться до нашего времени въ той целости, въ какой когда-то могъ любоваться ими Геродотъ; съ тГхъ поръ ихъ повредили не столько время, сколько руки человека. Слишкомъ за 1000 летъ до нашего времени въ Египетъ вторглись арабы, на-родъ магометанской веры; они нашли доступъ во внутренность пирамидъ и разграбили все, что тамъ находилось. Теперь пирамиды лишены и наружной обкладки, которую жители Каира растаскали на свои постройки (она состояла, какъ мы видели, изъ разноцветныхъ каменныхъ плитъ), верхняя площадка значительно обвалилась, но и теперь еще оне своею громадою производятъ поражающее впечатлеше. Теперь, когда обкладки нетъ, боковая поверхность пирамиды представляетъ рядъ высокихъ ступеней, на которыя можно взбираться только съ помощью проводниковъ-арабовъ⁵). Внутрь пирамиды идетъ ходъ очень узкш и низкш, такъ что въ¹ немъ местами нельзя итти прямо, а приходится пробираться почти ползкомъ; онъ начинается съ 15-й ступени и сначала идетъ наклонно, потомъ поднимается вверхъ и приводитъ, на-конецъ, въ комнату, находящуюся, такъ сказать, въ самомъ сердц?ь пирамиды и выложенную гранитными плитахми. Подъ главной комнатой находится другая, которую обыкновенно называютъ комнатою царицы. Въ верхней комнате находился саркофагъ съ мумгей царя. Саркофаги или, вернее, остатки саркофаговъ сохранились еще и теперь, но мумш въ нихъ уже нетъ: ихъ выбросили или сожгли арабы, разграбивнйе все, что они нашли во внутренности пирамидъ. Вотъ какая судьба постигла эти величашшя сооруженш древнихъ египтянъ!

Для чего же строились пирамиды? Много было въ свое время сделано разныхъ догадокъ на этотъ счетъ. Теперь известно достоверно, что пирамиды исключительно служили для погребенш царей, которые еще при жизни начинали строить себе гробницы и не жалели для этой цели ни людей, ни издержекъ: такъ заботились они сберечь отъ разрушены свои мумш, хотя стараны эти, какъ мы видели, и не удались. Геродотъ прибавляетъ, чти въ его время на самой больйюй изъ пирамидъ еще была видна надпись, въ которой значилось, между нрочимъ, что рабочы, строивнпе пирамиду, съели одного луку, ргьдьки и чесноку слиги-комъ на два миллгона рублей серебромъ на наши деньги. Правда, зато трудъ былъ даровой: фараонъ тратилъ только на прокормлены рабочихъ, да на машины и инструменты⁶).

Рядомъ съ высочайшей пирамидой, построенной фараономъ Хе-опсомъ или Хуфу, стоятъ две другы пирамиды, пониже, изъ коихъ одна выстроена Хефреномъ (или Хафра), другая — Микериномъ (или Менкера)⁷). Эти пирамиды были построены уже за 3000 л'Ьтъ до Рождества Христова! Остальныя (вс'Ьхъ пирамидъ считаютъ до сотни) отличаются уже гораздо меньшими размерами. Между этими меньшими внимаше Геродота остановили особенно две, воз-вышавшыся надъ водами Меридова озера. На каждой изъ этихъ двухъ пирамидъ помещалось громадной величины изображены царя въ сидячемъ положены. Вообще, египтяне любили изображать своихъ боговъ и царей въ огромныхъ размйрахъ. Такы изображены называютъ колоссами, и некоторый изъ нихъ уцелели до нашего времени. Особенно замечательны остатки двухъ такихъ колоссовъ, рядомъ стоящихъ неподалеку отъ древнихъ 0ивъ, на левой стороне Нила. Еще въ древности было много разио-речивыхъ толковъ объ одномъ изъ этихъ колоссовъ. Теперъ известно, что это изображены одного царя (именно Аменофиса)< Греки назвали эту статую колоссъ Мемнона⁸) и сложили объ этомъ Мемноне целый миеъ: Мемнонъ, говорили греки, былъ сынъ солнца, и каждое утро его статуя приветствовала восходъ отца его — светила дня. Иоводомъ къ происхожденш этого сказаны послужили звуки, которые статуя Мемнона будто бы, действительно, издавала каждый день при восхождеши солнца. Эти звуки, ко-

к

№

Къ стр. 55.

•ii

_

£7

ic

/    Ц

1

Ł ⁴' ■

и

¹

№

ш

Й

23^

г

\

w< ’ I

• vei wftyŁiTrF* 11(i hi''~yfi>>ra

m

śi

р

.

»13

м

it

.

Иб-Самбудьсшй храмъ.

(Колоссальныя изображенш Рамсеса II.)

Р»

W. .

i

--

:

ли ж

§ЙЁ|Ь»

й"

m

Af

юрш

МРР ^

J

iK

i

i

:

'!

i

i ;

■->

■

i

Г

торыхъ теперь уже не слыхать, потому что колоссъ значительно поврежденъ, объясняюсь тймъ, что колоссъ былъ сдйланъ изъ скважистого камня. Ночью, когда воздухъ охлаждался, камень, изъ котораго состояла статуя, остывалъ и сжимался; утромъ же, когда камень нагревался отъ дМствш солнечныхъ лучей, воздухъ, заключенный въ скважинахъ камня, стремился наружу съ нйко-торымъ шумомъ, въ которомъ было нечто музыкальное.

Колоссы служили, между прочимъ, и для украшенш храмовъ. Такъ какъ египтяне были чрезвычайно набожны, то храмы были у нихъ многочисленны и строились въ громадныхъ размерахъ: они очень заботились о томъ, чтобы жилища боговъ ихъ были огромныя и величественный. Храмы были двоякаго рода. Одни строились, какъ у насъ, на поверхности земли; развалины двухъ такихъ надземныхъ особенно замечательных^ храмовъ, стоящихъ въ древнихъ вивахъ, сохранились близъ двухъ арабскихъ деревень: Луксора и Карнака. Друпе храмы были подземные, они вмешались въ скалахъ, какъ, наиримеръ, храмъ Иб-Самбульскт (его называюсь такъ потому, что его развалины сохранились въ Нубш, близъ арабскаго местечка Иб-Самбула)⁹). У входа этого храма находятся нрислоненныя къ скале четыре колоссальныхъ изображена (въ сидячемъ положен]и) царя Рамсеса И, ностроившаго этотъ храмъ. Высота и все размеры каждой статуи поразительны: высота всей статуи 74 фута, одна только корона въ 16, борода — въ 6V2, ухо — въ 4, носъ — въ 372, глаза — въ 2Уз, отъ одного плеча до другого — 29 футовъ! Особенно поразительно то обстоятельство, что при такой грохмадной величине, египетеше художники умели соблюсти съ чрезвычайною точностью и нравильностыо вей отношенья между отдельными частями лица и тела и не сделать ихъ безобразными.

Однимъ изъ самыхъ замечательныхъ храмовъ егинетскихъ былъ Лабиринта, описанный Геродотомъ. Геродотъ разсказываетъ, что однажды въ Египте царствовали двенадцать царей; они жили между собой въ мире и согласш и въ память этого построили громадный дворецъ. Въ этомъ дворце было двенадцать дворовъ, окруженныхъ галлереями, и три тысячи покоевъ: тысяча пятьсотъ надъ землею и столько же подъ землею. Верхше, надземные покой Геродотъ видйлъ и обходилъ самъ, но подземную половину жрецы ни за что не соглашались ему показать, только сказали, что тамъ хранятся му Mi и царей, иостроившихъ лабиринтъ, и мумш свя-щенныхъ крокодиловъ. Греки стали впоследствш называть лаби-ринтомъ всякое запутанное собрате множества комнатъ или ходовъ, где можно заблудиться. Геродотъ говорить, что это былъ дворецъ, но почти нельзя сомневаться, что и это былъ тоже храмъ, и при-томъ храмъ солнца. На это указываете число дворовъ: двенадцать — по числу месяцевъ въ году — у египтянъ число священное, затемъ 3000, число комнатъ, — также священное число: это — число лете, въ которое, думаютъ, совершалось переселены и очищены души. Самое названы „лабиринте"

но-египетски значите:

„ храмъ у озера или канала".

кам-

Отъ лабирвнта остались въ настоящее время одне груды ней, занесенныя иескомъ, да и то еще не все ученые согласны, действительно ли это именно его развалины. Гораздо лучше сохранились некоторые друпе храмы, какъ, напримеръ, уже упомянутые: Жуксорскт и Карнакскт. Особенно замечательны Карнак-скгя развалины, которым считаютъ самыми громадными развалинами одного здангя въ Mipe: действительно, въ одну сторону оне имеютъ более версты длины, въ другую — съ иолверсты. Здесь даже не одинъ храмъ, а целыхъ 11, соединенныхъ вместе: почти каждый царь египетскш какъ бы считалъ свою священною обязаностью что-нибудь поправить, прибавить и пристроить къ святилищу предковъ — такимъ-то образомъ и составилось такое грамадное сооружены, потому что надъ нимъ потрудилось очень много поколении Древны египетсше храмы обыкновенно бывали обнесены со всехъ сторонъ обширной каменной стеной, за которую вели ворота, находившыся противъ входа въ храмъ. Стена эта образовывала первый, наружный или внгыингй дворъ, на которомъ росли пальмы, и находился большой водоемъ или прудъ съ водою (для омовешя или купашй, который жрецы, живнне при храмахъ, должны были совершать по закону четырежды въ сутки: два раза днемъ и два раза ночью). Какъ

дорога, ведущая во храмъ, такъ и путь отъ наружныхъ вороте до входа въ другой, внутренний дворъ не обсаживались деревьями, какъ это делается иногда у насъ; но по обе стороны дороги помещались, иногда въ одинъ рядъ съ каждой стороны, а иногда въ несколько рядовъ, цгълыя сотни каменныхъ, колоссальныхъ размеровъ изображены, которыхъ въ Карнаке еще и теперь до тысячи. Это — лежапце львы съ чело-

очень много

веческой головою; иногда ихъ заменяюсь колоссальныя изображены барановъ. Такъ какъ мы знаемъ, что египтяне изображали своихъ боговъ въ виде животныхъ, то, очевидно, и: эти изображены тоже имели какое-нибудь символическое, священное значеше. Древше греки называли эти изображены сфинксами,, и, такъ какъ сфинксы казались чшъ чемъ-то загадочншгь, непо-

tllh,

Ш1

Jl

!« I

къ стр. Śf.

li

ШН

ii

аш-

| jj

i¹'

■\

i r.

ьв

ЗйЖ

|МйиНр

,Щ Щ ' -    ~ • гД ..-~JZ

-Ч

z-j

^'‘Чг51

■1Ш

_L

гщ

г;

i I тН:

'v7'

Lal

шйт

io.

Гш

IldtJJP

Ши

щ\ёв

i;'

Id

s=li . ad

ЙШ

131 —

L.

Й!

V.

y\ Ą ШК

■ь

=зЁ

IT

шйш

i.1

Miii

1П1

ОчВД.;{. .11.0

dliii*

Пилонъ Египетскаго храма.

j-

Чч!\

и¹

irinó-мщ

•А

;!

ч^

J!

СЧ

Щ\1

тЯМШ

ттт

г я вне

□ц

ЙГ

rg

С- V

i

%

1

h

:■

Г

■i

f

/

-■'■•I--'

- v« * • • ••'    Ут

<s>

i:

\

у

>

.у

-•*

J

5

i

i

t

4 j

,1

!■

!

i

f

<■

■:!

л

I

т

%

*•

.

^1

-

Ч-Л

i

i (

■ I

1

II., щ

ш:

ЯН

1

iii

З'Ч

Шу£-£/7

yfij

■

м

isl

I

S

i

Ш

w

Ж

w

■*

ш

т

IM

гг:

м

ш

й

й:

■

KS

езв@:

!•:

SF:

г»

Ш

? s

5ЭЬЗ=П

т

ШРОД

Г;

зш

(>

й

Чех :

Ш

<11

«1

I

«№

N

№

«t-.

= /

ы

Eh

ш

1

ш

ш

ii

К

ш

р

в

\

N

ж

■

■?

:

N4

!-1

/

/

и

w

1

1

Главный дворъ Карнакскаго храма (Реставрацш).

Къ стр. 57.

т

И

■w

йЗаШэйМ

С-

п

-V

К Щ *

■ г-.Ш§ШШ

«R

ж

32

1

I

ч

.-ч

и

У

Ж

I

aSSŁ-

-!*

ЙИГ

I

rata

Юв³

1

I

;

i

:

■ m

:

/• г.

*--...._________

ii.

..X

^    < ».• f>p;/ P

'

нятнымъ, они стали называть этимъ именемъ все непонятное, загадочное¹⁰).

Аллея изъ сфинксовъ ведетъ ко входу храма или, собственно говоря, только ко входу во второй, внутрентй дворъ храма. Входъ нтотъ составляютъ огромным ворота, по сторонамъ которыхъ возвышаются две пирамидальным башни, скошенныя по бокамъ и съ плоской кровлей; эти башни называются пилот (слово греческое, значитъ „ворота"). Передъ пилономъ, по обйимъ сторонамъ, ставились обыкновенно обелиски — четвероугольные столбы, высеченные изъ цЪлаго камня; они суживаются кверху и заканчиваются заостренной пирамидкой; по большей части сверху донизу они покрыты вырезанными на камне рисунками. Самый верхъ египтяне покрывали вызолоченною бронзой. Такъ какъ египетсше памятники всегда поражали внимаше и возбуждали удивлеше европейцевъ, и такъ какъ обелиски всего было удобнее перевезти, то некоторый столицы Европы украсили обелисками свои главныя площади¹¹). За воротами следуетъ опять обширный дворъ въ виде продолговатаго четвероугольника, со всехъ сторонъ обведенный галлереей, опирающейся на длинный рядъ колоннъ. Колонны эти, какъ и все, что строили египтяне, поражаютъ своей необыкновенной внушительностью и размерам. Въ Кар-накскомъ главномъ дворе¹²) ихъ считаютъ до 140; некоторым — вышиною въ 32 аршина, а въ окружности имеютъ 14 аршинъ, такъ что несколько человекъ едва въ состоянш ихъ обхватить. Вообще, изъ всгьхъ колоннъ, помгъщеиныхъ внутри какого-либо здангя въ мгргъ, карнаксия — самый высокгя и толстыя. Ко двору, на-конецъ, примыкалъ уже самый храмъ (или святилище), сравнительно съ вышиной надворной колоннады — более низкш и при-томъ мрачный (въ храмахъ не было оконъ), но и самый этотъ полумракъ придавалъ егииетскимъ храмамъ что-то таинственное, какое-то особенное, мрачное величш. Въ самой глубине храма помещался идолъ бога или богини, которымъ храмъ былъ посвя-щенъ, или другой какой-нибудь предметъ иоклонешя (напримеръ, священная лодка съ разными символическими изображеншми).

„это чело-

в£къ непонятный, загадочный", мы говоримъ: „это какой-то сфинксъ, онъ настоящш

Въ святилище имели доступъ только царь и главные жрецы, а толпа народа оставалась во внутреннемъ дворе; иногда лее, въ особые дни, святыню съ особеннымъ торжествомъ выносили на по-казъ непосвященныхъ, которые встречали ее съ величайшимъ благоговешемъ. Преимущественно храмы строились царями, которые, восхваляя боговъ, не забывали и о своемъ прославлены; поэтому стены храмовъ обыкновенно покрыты царскими изобра-жеными и описаными различныхъ царекпхъ подвиговъ.

Вотъ главныя соружены египтянъ. Многы изъ нихъ своимъ существовашемъ обязаны трудамъ и замысламъ Рамсеса Мгамуна. До сихъ поръ еще въ огромномъ числе встречаются въ Египте надписи, изображены и статуи победоноснаго владыки и продол-жаютъ напоминать о его блестящемъ, славномъ царствованы. По необыкновенно счастливой случайности до насъ дошли не только изображены, но даже сохранилась собственная мумш великам фараона. Она покоится теперь въ Капри, въ Булакскомъ музее, где хранятся разныя египетекы древности¹³).

Мы видели, какъ велики были египетекы сооружены и какого огромнаго количества рабочихъ рукъ они должны были требовать. Откуда же брали фараоны этихъ рабочихъ? Геродотъ разсказывастъ, что, кроме собственно египетскихъ рабочихъ, для сооружены употреблялись целые десятки тысячъ нленниковъ; такъ, по его словамъ, Рамсесъ Великы всехъ своихъ военнопленныхъ обратилъ въ рабочихъ, заставилъ ихъ копать землю, насыпать землю, жечь кирпичи. Работы были тяжелыя, пленниковъ угнетали, заставляли ихъ работать до совершеннаго изнеможены. И не однихъ только иленныхъ постигала такая участь: употребляли на работы также иноплеменниковъ, жившихъ въ Египте подъ властью египтянъ. Къ числу такихъ иноплеменниковъ принадлежали и евреи. Книга Исходъ (въ Библы) свидетельствуетъ, что значительная и тяжелая доля въ этихъ постройкахъ досталась евреямъ; изъ этой книги мы знаемъ также и то, какъ тяжело отъ нодобныхъ работъ приходилось евреямъ. „Сыны Израилевы,— разсказывается въ этой книге, — расплодились и размножились (изъ рода образовался целый народъ, который разделился на племена, или колена, по числу сыновей 1акова), и возросли, и усилились чрезвычайно, и наполнялась ими земля египетская. И возсталъ въ Египте новый царь, который не зналъ 1осифа. И сказалъ народу своему: вотъ народъ сыновъ Израилевыхъ

многочисленъ и сильнее насъ. Перехитримъ же его, чтобы онъ не размножался; иначе, когда случится война, соединится и онъ съ нашими неирштелями, и вооружится противу насъ, и вый-детъ изъ земли нашей. И поставили надъ нимъ начальниковъ работъ, чтобы изнуряли его тяжкими работами... Но ч1змъ более изнуряли его, т1шъ более онъ умножался и т^мъ бол'Ье воз-расталъ, такъ что египтяне опасались сыновъ Израилевыхъ. Потому египтяне съ жестокостш принуждали сыновъ Израилевыхъ къ работамъ и делали жизнь ихъ горькою отъ тяжкой работы надъ глиною и кирпичами и отъ всякой работы, къ которой принуждали ихъ съ жестокостти. Этотъ фараонъ, о которомъ упоминается въ книге Исходъ, фараонъ „we знавшгй 1осифаа, какъ полагаютъ, былъ Рамсесъ II Мгамунъ, а исходъ изъ Египта совершился при его сыне и наследнике, фараоне Менефта, около 1320 года. На одномъ египетскомъ памятникйок.13: сохранилось изображение, представляющее, какъ рабочш заняты различными работами по постройке какого-то большого здашя: одни м-йсятъ глину, друие таскаютъ кирпичи и камни, склады-ваютъ ихъ, заравниваютъ промежутки, а египетск1е надсмотрщики сидятъ тутъ же и, держа въ рукахъ палку, слйдятъ за работой.

до Р.

По типу лица, по волосамъ и бороде (египтяне не носили бороды), нельзя сомневаться, что эти рабочш, занятые такими тяжелыми трудами, — евреи.

Причина, почему египтяне такъ не взлюбили евреевъ и такъ угнетали ихъ работой, указана отчасти въ приведенномъ выше мйсте книги Исходъ. Египтяне, какъ народъ, рано успевшш создать государство, создать свою образованность, украсить свою землю такими великолепными сооружешями, были народъ гордый: они съ презрешемъ смотрели на соседше кочевые народы, жив-Hiie въ Аравш и Палестине, и даже брезгали чужестранцами.

Бъ книге Бытш, въ исторш 1осифа, говорится, что, когда 1осифъ угонщлъ своихъ братьевъ, еще неузнанный ими, „ему подали особо, и имъ особо, и египтянамъ, обйдавшимъ съ нимъ, — особо, ибо егиггтяне не могутъ гьстъ съ евреями, потому что это мерзость для египтянъи'. Если египтяне вообще брезгали чужестранцами, то евреевъ они особенно презирали, какъ народъ ггасту-гиескт: изъ степей, где жили пастушесше народы, соплеменники евреевъ, вторгся некогда и степной народъ — гиксьъ Неудивительно, что, помня это, египтяне нс любили евреевъ, и, какъ сказано выше, боялись, чтобы враги египтянъ, каюе-нибудь новые гиксы, вторгнувшись въ Египетъ, не нашли въ евреяхъ союзниковъ. Геродотъ говорить, что тягость работъ вызывала ропотъ и возму-щенш между осужденными на работу военнопленными; роптали и евреи; но эти возмущены и ропотъ только еще более раздражали египтянъ и делали ихъ еще более жестокими. Такъ продолжалось, пока не явился среди евреевъ человекъ, который прш-брелъ нравственную власть надъ своимъ народомъ и воспользовался этой властью для того, чтобы избавить сыновъ Израилевыхъ отъ рабства и вывести ихъ изъ земли египетской. Этотъ великы человекъ былъ Моисей. Вы знаете, какими обстоятельствами сопровождалось его рождены и его детство. Вы знаете также, что онъ былъ воснитанъ при дворе фараона: „взяла его дочь фараона и воспитала его у себя, какъ сына, и наученъ былъ Моисей всей мудрости египетской*. Вы знаете, что, несмотря на все это, онъ остался евреемъ въ сердце своемъ, но воспользовался всемъ, что могла дать ему современная египетская мудрость.

Въ чемъ же состояла египегпская мудрость? Египтяне, какъ мы уже не разъ говорили, принадлежали къ числу древнейшихъ по образованности народовъ. Въ то время, когда евреи еще не умели ни читать, ни писать, египтяне давно уже имгьли письмена, ими самими изобргьтенныя. Письмена египетскы не вдругъ приняли свою окончательную форму: они прошли рядъ постепенныхъ изменены и усовершенствованы. Сначала египтяне скорее рисовали, чемъ писали. Надобно было, напримеръ, передать на письме какое-нибудь слово, напримеръ: царь, левъ, орелъ, солнце, пирамида, — египтяне делали это не иосредствомъ буквъ, какъ мы это делаемъ, потому что до буквъ они дошли не вдругъ; сначала они просто рисовали маленькую фигурку царя съ венцомъ на голове и со скинетромъ въ руке или фигурку льва, орла, солнца съ его лучами, пирамиды, вообще фигурку того предмета, который было нужно изобразить. Но египтяне должны были очень скоро заметить, что такой способъ изображены весьма недостаточенъ и неудобенъ. Предметы видимые, вещественные — было легко нарисовать, но какъ нарисовать картинку отвлеченнаго поняты? Льва, фараона, орла, гору, дитя, волны (волнообразная лины изображала воду или реку) можно нарисовать, но какъ нарисовать: храбрость, могущество, быстроту, добродгьтель? и т. п. Для этого египтяне придумали сначала такой способъ: они выбирали какую-нибудь фигуру, изображены животнаго, птицы или какого-нибудь неодумевленнаго предмета

и придавали ему условное значеше, уславливались, фигура означаетъ известное отвлеченное поняты или известное качество. Фигуры старались, разумеется, подбирать подходящая къ той мысли, къ тому понятт, которыя хотели изобразить.

что такая-то

Такъ, напримЪръ, для того, чтобы изобразить храбрость, можно было нарисовать льва, потому что левъ — храбрМшш изъ зверей, или орла, опять потому, что орелъ между птицами то же, что левъ — между зверями. Нога въ западшь значила — обманъ; чело-вгькъ съ связанными назадъ руками — пл'Ьнникъ; горизонтальная лингя съ звгьздочкой подъ нею — ночь, одна горизонтальная полоса съ загнутыми концами — небесный сводъ, небо; крокодилъ—символъ Египта (потому что тамъ много крокодиловъ); глазъ съ текущими слезами — плакать; двгь ноги—-итти и т. д. Иногда такы условные знаки выбирались по случайному созвучью словъ, когда одно слово означало и предметъ вещественный и отвлеченный. Наприм'йръ, пальма Q-) означала и пальмовое дерево и годъ, потому что пальма и годъ по-египетски обозначаются однимъ словомъ ромпэ. Фигурка палыщ (]) означала и палецъ и десять тысячъ, потому что по-египетски и то и другое выражалось однимъ словомъ тэбъ Чтобы обозначить множественное число, одинъ и тотъ же предметъ изображали три раза. Такш условный изображенья, которыя не представляютъ самаго предмета, но гполько вызываютъ въ умгь извгьстную мысль, извгьстное понятге, называются символическими*).

Такимъ образомъ, соединяя рисунки и символическш изображены, египтяне могли иногда изображать довольно сложныя мысли. Такъ, напр., по словамъ одного древняго греческаго писателя, на вход"Ь одного египетскаго храма было следующее изображены:

Первая фигурка означаетъ ребенка, юношу (на это долженъ указывать палецъ, положенный въ ротъ); вторая — старика, опирающаяся на палку; третья — коршуна, а такъ какъ коршунъ высоко паритъ надъ землею, то египтяне съ его изображешемъ соединяли поняты о божеств^; четвертая — рыбу, изображены которой символически означало: ненавидеть; наконецъ, пятая — бегемота (или гиппопотама), который, какъ дикое животное, озна-чалъ поняты о безстыдств’й, преступлены!, rpixt. Придавая такое значете этимъ пяти значкамъ, египтяне читали ихъ все вместе такъ: „Юноши (и) старцы, (помните, что) богъ ненавидитъ преступлены!“

С. М.

*).. Такое письмо называется иносказательным-», а первое, когда непосредственно изображается самый предметъ — предметны,мъ.

Такими символами или символическими знаками были покрыты вс'Ь египетскш сооружении стены ихъ храмовъ, пирамиды, обелиски и проч. Такт письмена греки называли ггероглифами (значить „священник изваятя“)*). Но если бы египтяне остановились на этомъ, если бы они не пошли далее рисунковъ и символовъ, то еще нельзя было бы сказать, что у ихъ были письмена. Никакая память не могла бы запомнить знаки, изображающее различный слова, когда для всякого слова былъ бы особый знакъ; потому египтяне скоро усовершенствовали свое письмо, придумавъ сначала изображать отдельные, сходные по звуку слоги въ раз-личныхъ словахъ одинаковымъ образомъ, напр. слогъ аб, хотя бы онъ встречался въ различныхъ словахъ, уговорились изображать фигурой слона, слогъ ан — фигурой рыбы и т. д. Отсюда уже не трудно было перейти и къ настоящимъ буквамъ, т.-е. къ изображение уже не слоговъ, а отдгьльныхъ звуковъ, изъ которыхъ составляются слот. Для обозначены звука стало употребляться обыкновенно изображена какого-нибудь предмета, названы ко-тораго начиналось съ того самаго звука, который хотели обозначить. Наприм^ръ фигурка ноги (тгатъ) означала звукъ п, рука (нмаге) — а, заяцъ (убзе) — у, змгья (сетъ) — с, ладонь (?яотъ) — т корзинка съ ручкой (ятъ) — к и т. д. Такъ составились понемногу правильныя египетскш письмена. Впрочемъ, у египтянъ все-таки никогда не было такого однообразная и удобная письма, какъ у насъ, потому что 1) изображены для одной и той же буквы было несколько, такъ какъ, вообще говоря, изображены каждаго слова, начинающаяся съ этой буквы, могло обозначать эту букву, а такихъ словъ было очень много: поэтому и гыро-глифическихъ знаковъ насчитывается более тысячи', 2) несмотря на появлеше буквъ, рядомъ съ ними употреблялись очень часто и изображены слоговъ\ 3) наконецъ, некоторый слова и поняты египтяне по старой памяти и привычке продолжали изображать

пирамида, Д— годъ).

прямо рисунками (напр. О— солнце, Д Кроме того, MHorie знаки прибавлялись къ словамъ только для объяснены и обыкновенно не читались, какъ, напр., знакъ (какъ бы планъ города) прибавлялся обыкновенно къ названт города или страны, передъ назвашемъ звезды ставилось изображены звезды; къ собственному имени прибавлялось изображены человека (для имени мужчины — мужская съ бородою, для ребенка — детская фигурка, съ пальцемъ у рта); когда Д означало

годъ, передъ нимъ ставилось о— солнце (такъ какъ годъ изагЬ-ряютъ по теченпо солнца) и т. д.

Такимъ образомъ выходило письмо очень запутанное и сложное, но зато оно необыкновенно какъ шло къ украшетю зданш; обелиски, храмы и другш зданш, украшенный расписанными разными красками гшроглифическими изваяшями, и до сихъ поръ представляюсь поразительно красивое зрелище. Читались иероглифы по большей части отъ левой руки къ правой, но иногда и на-оборотъ — съ правой къ левой. Читать нужно было отъ той стороны, куда обращены головы животныхъ и пгпицъ. Первоначально египтяне ограничивались т'Ьмъ, что своими красивыми письменами покрывали стены зданш, но впослйдствш они стали пользоваться ими, подобно намъ, и просто для письма. Только вместо нашей бумаги, выделываемой изъ тряпокъ, они приготовляли бумагу изъ папируса, камышевиднаго растенш, обильно покрывающаго берега Била¹⁴). Египетскш рукописи представляютъ длинные свертки: такъ было и у насъ встарину, когда, вместо нашихъ согнутыхъ и сшиваемыхъ тетрадью листовъ бумаги, употреблялись такъ называемые столбцы или свитки, т.-е. свертки, состоявнпе изъ листовъ. склеенныхъ по своей длине и для удобства свертывавшихся въ трубку. Такихъ свертковъ папируса найдено довольно много въ катакомбахъ. Вместо нашихъ нерьевъ употреблялись заостренныя

такъ

на рисунокъ (напр. вместо пероглифическаго рисунка

камышевыя палочки, у древнихъ грековъ называвшшся стилемъ и до сихъ норъ еще подъ именемъ „калама“ употребляемый у арабовъ, индусовъ и другихъ восточныхъ народовъ. Какъ у насъ рукописное письмо (скоропись) отличается отъ печатнаго было и у древнихъ египтянъ. Когда нужно было писать на папирусе, то они употребляли более легкое, более удобное и быстрое письмо (такъ называемое демотическое, т.-е. народное, общедоступное)¹⁵). Это письмо, главнымъ образомъ, отличалось: 1) упрощенностью своихъ знаковъ; это были уже не настоящее рисунки, а только намеки

пальца

;j въ демотическомъ письме мы встречаемъ простое линей-

ное на черташе 'р ; 2) т'Ьмъ, что, какъ делается и у насъ, для большей

простоты письма отдельные знаки стали связывать другъ съдругомъ.

Долгое время европейсше ученые не понимали пероглифовъ, даже думали, что это просто рисунки безъ всякаго смысла, служивши для одного украшены. Только въ 1799 году, когда французы подъ предводительствомъ Наполеона Бонапарта предприняли походъ въ Египетъ, была найдена въ города Розеттгь каменная доска съ тремя надписями: одною — иероглифическою, другою — демотическою и третьего — греческою, которая и бросила первый св'йтъ на египетскую письменность. Изъ греческой надписи оказалось, что на доске вырезано постановлены жрецовъ въ честь еги-петскаго царя Птоломея, написанное египетскими письменами и переведенное на греческш языкъ. Сравнивая внимательно оба текста: египетскш и греческш, французскш ученый Францискъ Шамполгонъ младгат, жившш въ начале прошлаго столеты, вперые нашелъ, наконецъ, ключъ къ чтенш и объяснены) пероглифовъ. Онъ именно зам'Ьтилъ въ египетскомъ текста, что некоторый riepo-глифическы изображены окружены какъ бы рамками¹⁶) и, сравнивая съ греческимъ переводомъ, сообразилъ, что это должны быть собственныя имена, и что сл’Ьдуюпця, наприм'Ьръ, изображены должны заключать въ себе имена царя и царицы, Птоломея и Клеопатры.

п, т,^—о, а—к, 2^~л.

Разъ сделана была такая остроумная догадка, уже сравнительно нетрудно было вставить буквы:

£)- о, и т. д.), а, сравнивая съ другими собственными именами, проверить догадку, исправить ошибки, дополнить списокъ буквъ и, наконецъ, мало-по-малу дойти до полнаго чтены пероглифовъ. Изъ того, что было замечено выше о запутанности и сложности египет-скихъ письменъ, вы сами можете догадаться, что разгадка пероглифовъ была трудомъ нелегкимъ, поистине египетскимъ; но умъ и прилежате человека после долгой и неустанной работы одолели все препятсты. Въ настоящее время европейскимъ ученымъ удалось разобрать и понять почти все многочисленный надписи египтянъ и добыть изъ этихъ надписей множество новыхъ сведены для исторш этого замечательна™ народа.

Другое затруднены, встретившееся-было при разъяснены гыроглифическпхъ надписей, заключалось въ томъ, что мы не знаемъ древне-египетскаго языка. Хотя до сихъ поръ еще сохранились потомки древнихъ египтянъ, такъ называемые копты (испорченное слово „египтяне"), но они говорятъ уже не на своемъ родномъ языке, а на языке своихъ победителей — арабовъ. Но здесь выручило то обстоятельство, что копты — хриспане и, хотя сами они свой древнш языкъ уже позабыли, но у нихъ сохранился сделанный на него старинный переводъ Свягценнаго Писаны. Изучая этотъ переводъ, ученые ознакомились съ коптскимъ словаремъ и грамматикою, а такъ какъ коптскш языкъ, хотя и не совершенно таковъ, какъ древне-египетскш, однако очень схожъ съ нимъ (какъ, наир., русскш съ церковно-славянскимъ), то по коптскому языку мало-по-малу изучили и языкъ древне-египетскш. Здесь, какъ видите, на помощь исторш явилась новая и важная вспомогательная наука, именно филологгя или языкознате¹⁷).

Итакъ египтяне были грамотны. Грамотность же, какъ для отдельнаго человека, такъ и для народа есть первый шагъ ко всякому образовать. Только благодаря грамотности, одно поколете можетъ передавать прыбретенныя имъ знаны и свои изобретены слгьдующимъ поколгьтямъ: одно поколгьте какъ бы учится у другого. Такъ и египтяне, после изобретены грамоты, уже гораздо легче могли продолжать свое образованы и во многомъ сдгьлалиеь мастерами, достигли высокой степени совершенства. Вследствы особыхъ географическихъ условш своей страны они прежде всего должны были сделаться знатоками въ астрономги. Нилъ разливается весьма правильно, всегда въ одно и то же время, и начало наводнены совпадаетъ съ временемъ летняго солнцестоянии Для определены времени начала, продолжительности и конца наводнены необходимо было следить за изменеными положены солнца на небе. Наблюдая солнце, египтяне первые, какъ говорить Геродотъ, по измененымъ въ положены солнца определили, что такое годъ: первые разделили годъ на двенадцать месяцевъ, разсчитавъ, что луна двенадцать разъ въ году измгьняетъ свой видъ. Наблюдая солнце и луну, они не оставляли безъ вниманы и друпя звезды, замечали, какъ и оне тоже меняютъ свое положены, и такимъ образомъ прыбрели познаны въ асгпрономш ¹⁸). Точно также сама природа страны заставила ихъ сделаться хорошими землемгьрами: разливъ Нила очень часто смывалъ межи между участками раз-ныхъ влад'Ьльцевъ; для возстановленш каждый разъ этихъ межей необходимо было ум^ть измерять землю, а изм^реше земли привело къ геометры. Кромй того, нужно было умйть отмечать и измерять высоту ежегоднаго подъема воды въ НшгЬ; для этого египтяне придумали особенные водомерные снаряды. Дал'йе, необходимость поднимать воду изъ р1ши, чтобы проводить ее въ м1зста бол'Ье возвышенный, необходимость при постройкахъ поднимать очень болышя тяжести на весьма значительную высоту выучили египтянъ — механике. Равно, вскрывая при бальзамированш гйла умершихъ, они имгйли случай прюбр-Ьсти некоторый познашя о внутреннемъ устройств^ челов-Ьческаго т'Ьла (анатомы), а это повело къ усп'Ьхамъ въ медицине. Кромй перечисленныхъ наукъ, египтяне рано стали заниматься и исторгей, рано стали записывать имена своихъ царей, и нисколько такихъ списковъ сохранилось и до нашего времени. У нихъ были и литературный произведены: повести, разсказы и т. п. Изъ описанья ихъ по-строекъ мы уже знаемъ, что они достигли высокаго совершенства въ архитектура, и скульптуре, а изображенш, которыми покрыты ст1шы ихъ храмовъ, дворцовъ, катакомбъ, свид’Ьтельствуютъ, что они были для своего времени и очень порядочные живописцы. Эти картины очень интересны, потому что изображаютъ часто въ очень подробныхъ сценахъ не только царсше подвиги, но и разныя стороны изъ жизни и быта древняго Египта: землед1зл1е, рыбную ловлю, охоту, разныя ремесла, релипозные обряды, ко-стюмъ, увеселенш и т. д.*). Вм'Ьст'Ь съ образовашемъ должны были явиться промышленность и торговля. Некоторый произведен^ египетской промышленности (напр. полотно и стеклянныя вещи) славились во всемъ древнемъ мф'Ь.

¹

Воины, какъ и жрецы, пользовались особымъ почетомъ и влышемъ въ государств^ — занимали высшш должности и цо наследству отъ отца къ сыну передавали свои права и должности; они были самыми богатыми людьми: имъ принадлежала

²

Думаютъ, что слово это означаетъ: хозяинъ большого дома.

³

Именно хеттцами; жили они на Евфрат^, а ихъ главный городъ бы.ть Кархемышъ, съ которымъ вы еще встретитесь позже. — См. приложенный рисунокъ.

⁴

См. ирилагаемыи рисунокъ.

⁵

Объ этомъ можно прочесть подробно въ уже указанной книгЬ русскаго путешественника Андреевскаго: Египетъ.

⁶

Какъ выносливъ и неприхотливъ въ своей пищ’Ь до сихъ воръ потомокъ древ-няго египтянина свид-Ьтельствуютъ мнопе путешественники: кусокъ черстваго хл^ба, небольшое количество луку и кореньевъ и до сихъ поръ составляюсь весь его ужинъ носл'Ь трудового дня.

⁷

Особенная судьба постигла саркофагъ царя Микерина. Онъ былъ найденъ въ 1837 году; его задумали перевезти (безъ мумш, которая осталась въ Египта), въ Англш, но буря застигла корабль у береговъ Испанш, и саркофагъ покоится теперь на днЪ Атлантическаго океана.

⁸

Названы Мемнонъ, можетъ-быть, произошло изъ имени фараона Аменофиса, (такъ какъ этотъ колоссъ есть его изображены), или изъ Мъамуна, т.-е. любимца Аммона — прозвища многихъ фараоновъ.

⁹

См. прилагаемый рисунокъ.

¹⁰

Отъ грековъ это выражение перешло и къ намъ; желая сказать:

сфинксъ".

¹¹

Слово обелиска по-гречески значитъ иголочка — такъ шутливо называли греки эти памятники, которые мы бы скорее назвали тлищами. Въ Александрш стоитъ до сихъ поръ обелискъ, который, по имени одной египетской царицы, зовутъ иглою Клеопатры.

¹²

См. прилагаемый рисунокъ.

¹³

Разсказъ о томъ, какъ неожиданно разыскали эту мумш и самый рисунокъ съ нея, можете найти въ доиолнешяхъ.

¹⁴

Стебель папируса дорастаетъ до 15 футовъ высоты. Для приготовленш бумаги употреблялась собственно тонкая внутренняя оболочка, заключающаяся подъ наружной корой (лубъ, мочало). Сдирая ее во всю длину стебля, получали длинныя и узкш полоски (вершка въ 2г/₂ ширины), которыя смачивали водой, потомъ накладывали краями одну на другую ; края крепко слипались отъ д1>йствш заключающагося въ растеши клейкаго сока; затЪмъ ихъ прессовали и просушивали на солнц'й. Для полу-ченш болъе плотной бумаги, на первый слой наклеивался еще другой слой такихъ полосокъ.

¹⁵

Такъ оно называется въ отличш отъ ггератическаго, т.-е. священнаго.

¹⁶

Эти рамки принято называть французскимъ словомъ картуши.

¹⁷

Слово „филологш" происходить отъ двухъ греческихъ словъ: филёо — люблю ло'госг — слово, что значить буквально: „любословгё" — наука, любящая, изучающая слово человеческое, т.-е. языкъ.

¹⁸

Астрономшй и, между прочимъ, составлен1емъ календаря, который указывалъ время наступлешя наводненш, столь важнаго въ жизни египтянъ, занимались преимуще-

Уроки ИсторЩ.

С. И.

ственно жрецы — вотъ почему, какъ было указано выше, они пользовались отчасти и такимъ уважешемъ среди народа. Вообще ученый и образованный человекъ, далее просто грамотный, всегда пользовался особымъ почетомъ у египтянъ, нанримЬръ, должность писца „скрибы“ считалась одной изъ наиболее почетныхъ и доходныхъ должностей : при многочисленныхъ постройкахъ, который возводили въ Египта фараоны, безъ грамот-ныхъ надсмотрщиковъ и всякаго рода счетчиковъ нельзя было обойтись.

с.м.

*) См. прилагаемый рисунокъ. Эти картины, вырезанный на камне были покрыты яркими красками, который сохранили свой блескъ до нашего времени. Мы видимъ, что египетсюе художники очень наблюдательны, но въ то же время рисуютъ они еще совсемъ по-детски: картины ихъ чрезвычайно однообразны, напримеръ, все фигуры поставлены бокомъ, т.-е. въ профиль (такъ только они и умеютъ рисовать), предметы, на самомъ деле расположенные одинъ за другимъ, изображаются другъ надъ другомъ и т. д.

mm

Къ cmp. G6.

до

з^и^тапи^мР

ШЩр ^р=^=сэ

■ &A’

«_-o *

-e&

I fi ⁰ ®жр

I \r^SŁ

7f~l

-<Jkz

\!

А&АА£1ШЖ‘

PS

ЗЭЖ^Г

l'ĄA±gŚ

^зЗн ыж Z

/TOs €?

3 Nft^rsio. i •y^tó-: 1

iłiiEp^^ta \

W\

Jr

c^H

nr^u^ i ПШИКЕ Л\

§ л$

a rifcst

£4&i\Z* Ш «♦WtNIi

N-.....

Ufe

js^Q^XJ

?МГЧ);

и»-^& |gM^l'Ł3 -sy //i,

!№&&

P;

Уч

\Щ£4&

VI

:тн\1

3!

.-Cl

fllWo н

ч>

тчк m

XiJ4T^Ml4^4

1Г

#N

ii

(пшшл, ;

§1езЫ

®Ч&ЛЗСТ'“⁼

ЁШ-fS

2/

t>-

//

F—Ч

Египетская картина.

Губернаторъ области наблюдаетъ за хозяйствомъ своей провинти (обработка земли, взвкииваш’е

хл^ба и нагрузка его на суда.)

■

У такого трудолюбивого народа было чему научиться! Среди этого-то народа воспитался и выросъ Моисей, но, какъ мы уже знаемъ, ни „мудрость" жрецовъ египетскихъ, ни богатство и блескъ двора фараоновъ, ни милости царской дочери не могли заставить нго забыть ни своего Бога, ни свой народъ.

РАЗСКАЗЪ YIIL

Очернъ исторш евреевъ отъ Моисея до Соломона.

Я не буду говорить о томъ, что предполагаю хорошо известнымъ каждому изъ васъ еще изъ Священной Исторш: какъ Моисей вы-велъ евреевъ изъ Египта, и какъ евреи начали свое продолжительное странствовате по пушынть. Действительно, за Чермнымъ моремъ, на Синайскомъ полуострове, лежала пустыня, не похожая нисколько на плодородную землю Гесемскую или Госемскую. Долго суждено было евреямъ странствовать въ этой пустыне; въ пустыне нельзя было поселиться, основаться на постоянное житье, и евреямъ пришлось вспомнить прежнш образъ жизни, которымъ жили „отцы" ихъ, т.-е. снова на некоторое время сделаться кочевниками. Время это не прошло безследио для евреевъ, ибо въ это самое время, какъ мы увидимъ, они сделали новый, важный шагъ впередъ къ тому, чтобы стать народомъ — не по одной только многочисленности, но и по самому устройству.

Моисей былъ не только начальникомъ и вождемъ евреевъ, но и первымъ ихъ законодателемъ. Отъ Моисея евреи получили законы, устроивийе ихъ религгозный и гражданскш быть и приготовивпйе ихъ къ тому, чтобы сделаться народомъ въ настоящемъ смысле слова. Прежде такого устройства у евреевъ не было, да въ немъ и не было еще нужды. Когда-то, во времена патртрховъ, они жили отдельными родами подъ управлетемъ родоначальниковъ, потомъ, поселившись въ Египте, въ земле Госёмъ, подчинялись египетскому правительству. Какъ отдельный, независимый, самостоятельный народъ, евреи еще никогда не ггробовали жить. Теперь, после освобождена отъ рабства египетскаго, они были такъ многочисленны, что составляли уже цгьлый народъ. На пути на нихъ нападаютъ другш кочевыя племена: для обороны имъ нуженъ вождь, военачальникъ. Въ Египте спорный дела, которыя могли возникать между ними, разбирались, вероятно, египетскимъ судомъ; теперь, въ пустыне они во всйхъ спорахъ, во всйхъ д'Ьлахъ обращаются къ своему вождю. Трудно было Моисею одному справиться со всймъ. „И при-шелъ 1оеоръ“, сказано въ книгй Исходъ, я тесть Моисея, къ Моисею въ пустыню, гдй онъ расположился станомъ..." „На другой день сйлъ Моисей судить народъ, и стоялъ народъ предъ Моисеемъ съ утра до вечера... “ „И сказалъ тесть Моисеевъ, 1оеоръ, къ нему: нехорошо ты это делаешь! Ты измучишь и себя, и народъ сей, который съ тобою, ибо слишкомъ тяжело для тебя одного это дйло: ты одинъ не можешь исправлять его. Итакъ, послушай словъ моихъ; я дамъ тебй совйтъ... усмотри себй изъ народа людей способныхъ, боящихся Бога, людей правдивыхъ, ненавидящихъ корысть и поставь ихъ надъ народомъ тысяченачалъпиками, стоначалъника.ми, пятидесятиначалъниками и десятиначальниками. Пусть они судятъ народъ во всякое время и о всякомъ важномъ дйлй доносятъ тебй, а вей малыя дйла судятъ сами: и будетъ тебй легче, и они понесутъ съ тобою бремя. И послушалъ Моисей словъ тестя своего и сдйлалъ все, что онъ говорилъ ему...“ Такъ, стало-быть, Моисей раздйлилъ весь народъ на участки и надъ каждымъ участкомъ поставилъ особаго начальника, который подчинялся другому, высшему начальнику; надъ этими, въ свою очередь, былъ начальникъ еще выше и такъ далйе — до самого Моисея, который стоялъ во главй всего народа. Такимъ раздй-лешемъ народа и установлешемъ надъ нимъ законныхъ началь-никовъ было положено начало госу дарственного устройства еврейского народа. Но недостаточно было дать начальниковъ и судей: надобны были законы, по которымъ эти начальники и судьи могли бы управлять, судить и рйшать дйла. Таше-то законы еврейскш народъ и получилъ чрезъ Моисея.

Въ законодательств^ Моисеевомъ должно различать двй стороны: законодательство религюзное и гражданское. Прежде евреи не имйли опредйленнаго мйота для поклонен1я Богу, имйли мало опредйленныхъ богослужебныхъ обрядовъ: Авраамъ, напримйръ, иногда молися подъ открытомъ небомъ, нодъ открытомъ же небомъ, на камнй, приносилъ жертвы (такъ дйлали потомъ и друпе па-Tpiapxn: Исаакъ, 1аковъ). Но во время странствованш по пустынй у евреевт, уже была общая, народная святыня — Еивотъ Завгыпа. Для хранены этой святыни былъ нуженъ храмъ; но народъ ко-чуетъ, нереходитъ съ мйста на мйсто; постояннаго храма у такого народа не можетъ быть, и вотъ устраивается храмъ подвижной (скинш, т.-е. шатеръ), который переносится съ одного мйста на другое — вслйдъ за народомъ. Для служены Богу въ этомъ храмйг для принесены жертвъ назначаются особые люди изъ одного ко-льна Яевтна. Эти люди по своему происхожденш называются левитами, а по своему званш — священниками; во главе ихъ стоитъ одно лицо — ггервосвященникъ. Зат’Ъмъ определяется поря-докъ богослуженш, устанавливаются праздники, изъ которыхъ, какъ вы знаете, главный — праздникъ ггасхи, въ память избавлена отъ етпетскаго ига. Всл^дъ за релипознымъ законодательствомъ были установлены законы гражданств, которыми определялись наказаны за преступлены или запрещались известные противозаконные действш и поступки.

Теперь у евреевъ уже было сознаше единства по крови и по вЬре, были законы, были начальники, былъ и главный правитель, который управляли ими съ властью государя; было — правительство, но государства въ настоящемъ смысли эгпого слова еще не было у евреевъ, потому что у нихъ еще не было земли, не было отечества. Где же основать государство, где найти землю для государственнаго существованш? Въ пустыне основаться нельзя, о возвращены въ Египетъ — нечего и думать. Вами известно, что евреи направились къ егьверу, въ землю, где жили некогда отцы ихъ — Авраамъ, Исаакъ и 1аковъ, въ землю, которую евреи знали по предашямъ отъ предковъ и считали издавна какъ бы своею, обещанною или „обетованною" имъ землею. Это была уже известная нами земля Ханаанская, но ввести евреевъ туда было суждено не Моисею; ввели ихъ въ эту землю и завоевали ее для нихъ другой вождь, преемники Моисея — 1исусъ Навит.

Познакомимся теперь поближе съ этой страной. Вами известно изъ географии, что въ западной части Средней Азш протекаютъ две великы реки: Тигръ и Евфратъ, виадающы въ Персидский яаливъ. Местность на запади отъ Евфрата, лежащая между этой рекой и Средиземными моремъ, представляетъ возвышенность, известную поди именемъ Сирт. Восточная часть Сирш представляетъ возвышенную, но безплодную и пустынную поверхность; такой же характеръ носитъ и югъ (за исключешемъ отдельныхъ плодородныхъ оазисовъ, каковы, напримеръ, Дамаскъ и Тадморъ), переходящщ постепенно въ безжизненныя пустыни Аравш. Иными характеромъ отличается западная часть Сирш. Здесь вдоль морского берега тянутся высошя, съ вершинами, покрытыми снегомъ, горы хребта Ливана, оставляя между собою и моремъ одну только узкую приморскую полосу. Восточнее, параллельно Ливану, тянется другой горный хребетъ — Антиливанъ.

Между отрогами Ливана и Антиливана лежнтъ долина реки Iopdaua, которая течетъ съ севера на югъ и впадаетъ въ Мертвое море среди безплодной, истинно „мертвой" пустыни. Почти вся страна, черезъ которую проходить течете 1ордана, вообще холмистая, имйетъ почти тропическш климатъ, а въ древности особенно славилась плодородшмъ и обильной растительностью. На склонахъ горъ цвели: мирты, олеандры, гранаты; ниже росли маслина и виноградная лоза, а въ самой долине — финиковая пальма и смоковница (такъ часто упоминаемая и въ евангельской исторш). Эта-то страна, по своему плодородш какъ бы „текущая млекомъ и медомъ", евреями называлась Еенаанъ или Ханаанъ, а у грековъ — Палестиной, по имени наиболее извйстнаго имъ ханаанскаго племени филистимлянъ (Пелуштимъ).

Эту-то страну долженъ былъ завоевать и, какъ вамъ известно изъ Священной Исторш, действительно завоевалъ Тисусь Навинъ. Когда взяты были главные города lepuxom и Сихонъ, почти вся долина была завоевана евреями, и местные жители, разделенные на множество мелкихъ племенъ, или были истреблены, или покорились победителями, или, наконецъ, бежали за горы Ливансюя, на морское побережье. Поселившись въ новой стране, евреи занялись возделывашемъ земли, винограда и т. п., и такими образомъ изъ кочующаго народа превратились въ народъ осгъдлый; но и на новыхъ местахъ у нихъ долгое время не было правиль-наго государственнаго устройства. После Моисея и 1исуса Навина у нихъ не было общаго вождя; каждое колено (ихъ считалось 12) жило и управлялось отдельно, и, въ свою очереди, делилось на множество мелкихъ родовъ, повиновавшихся только своими родоначальниками (этой разрозненности способствовали отчасти и географическш характеръ страны, какъ бы разгороженной на участки разветвляющимися въ разныхъ направлешяхъ отрогами горъ) Вследствт этого происходили безпрестанныя междоусобныя распри: среди одной изъ такихъ уеобицъ почти погибло целое колено Вешаминово. Такъ какъ не было никакого общаго, главнаго города, то и самая святыня народная, Кивотъ Завета, не имела ностояннаго пребывания, а помещалась, какъ и во времена странствованш по пустыне, въ палатке и перевозилась отъ одного колена къ другому. Такое отсутствш порядка и единства скоро сказалось очень гибельно на евреяхъ: соседнш полудишя племена филистимлянъ, амоавитянъ, амалекитянъ и т. д. стали производить разорительныя вторжешя въ страну евреевъ, истреблять и порабощать жителей. Среди евреевъ встречались отдельные вожди, которые отличались въ борьбе съ врагами своимъ мужествомъ и подвигами; ихъ имена, какъ, напримеръ, имена Гедеона и Самсона, были славны и среди современнике въ и въ потомстве, но отдельные люди ничего не могли сделать. Общая опасность заставляла иногда евреевъ соединяться вместе и на время признавать надъ собою-главную власть какого-нибудь наиболее уважаемаго человека, Такой челов'Ькъ обыкновенно назывался судгею, потому что онъ более всего бьтлъ необходимъ, какъ посредникъ или какъ третейскш судья въ междоусобныхъ распряхъ. Такими судьями бывали иногда первосвященники, какъ, напримеръ, Илт. Однако и судьи, уже по временному характеру своего правлешя, не могли принести достаточной пользы. Когда филистимляне, вместо прежнихъ мелкихъ наб’Ьговъ, задумали завоевать всю страну, евреи потерпели страшное норажеше. Два сына первосвященника Илш были убиты, самый Кивотъ Завета достался въ руки иноплеменниковъ; почти вей колена еврейсшя должны были подчиниться власти победителей. После такого ряда страшныхъ несчастш въ народе невольно должно было явиться, наконецъ, сознаше, что для освобожденш отъ рабства иноплеменниковъ необходимо забыть все междоусобныя распри, необходимо сомкнуться въ одно целое противъ врага и для этой цели подчиниться, власти одного постояннаго вождя, т.-е. выбрать себе царя.

Ок.

1000

(около 1000 г. до Р. X.). Здесь, между прочимъ, вы видите д0 р. наглядный примеръ того, какъ внешняя опасность способствуетъ соединенш родовъ въ народъ и образованно государства.

Саулъ своимъ военнымъ мужествомъ и победами оправдалъ надежды своего народа, но только его преемнику, Давиду, благочестивому „царю-псалмопевцуа, удалось окончательно объединить подъ своею властью весь народъ и обезопасить его отъ нападенш соседей. Саулъ по своему образу жизни и обстановке еще мало 955 отличался отъ простого война-вождя; но Давидъ уже чувствуетъ себя царемъ, постояннымъ владыкою своего народа и держитъ себя по-царски. Чтобы укрепить единство народа, онъ решается одинъ городъ выбрать своею столицею и сделать его главнымъ городомъ всей страны: выборъ падаетъ на 1ерусалимъ, который действительно съ того времени становится главнымъ городомъ въ глазахъ народа. Въ центре столицы, на горе, выстраивается крепость, въ роде нашего Кремля, — знаменитый Сгонъ; самъ царь сооружаетъ для себя въ Сюне, какъ наиболее безопасномъ месте, дворецъ и окружаетъ себя постояннымъ войскомъ телохранителей,

Такое сознаше действительно явилось у евреевъ; оставалось только найти человека, который бы могъ съ честью исполнить ЭТУ трудную обязанность, и онъ нашелся въ лице одного храбраго воина изъ колена Вешаминова, который прославился въ борьбе съ филистимлянами. Саулъ быль первый царь народа еврейскаго

гвардию (кабиры — сильные). Далее, 1ерусалимъ въ глазахъ народа становится не только главнымъ, но и святымъ городомъ, потому что Давидъ переносить въ него народную святыню — Кивотъ Завета. Кивотъ до сихъ поръ еще помещался въ палатке; теперь, когда все въ народа установилось, сделалось ос'Ьдлымъ, когда и Кивотъ получилъ постоянное место для пребывашя, необходимо было подумать о построены для него и постояннаго дома, т.-е. храма Действительно, въ посл^дше годы своей жизни Давидъ обратилъ свои мысли къ этому делу. „Яживу въ кедровомъ дворце говорилъ онъ пророку Наеану, „а Кивотъ Господень—въ палатке Однако Давиду, постоянно занятому войнами, не довелось привести въ исполнены своего благочестиваго желашя: исполнить его было

955 до Соломона „ Премудраго “. Время Соломона есть самое блестящее 925 г. до Р. X.

суждено следующему, более мирному, царствовашю его сына

время въ HCTopin еврейской: единство народа доставило Соломону полную победу надъ врагами: при немъ не только прекратились набеги иноплеменниковъ, но мечъ еврейский завоевалъ даже некоторый соседнш страны, какъ, напримеръ, богатый Дамаскъ и северные берега Яернаго моря. Миръ и тишина царствовали въ земле евреевъ, и долго вспоминали последующая поколешя, что во времена Соломона „всякт могъ мирно сидгьть въ виноградники» своемъ и подъ смоковницею своеюи. При такихъ условшхъ можно было подумать и о постройке храма. Но здесь представлялось другое затруднены: храмъ следовало воздвигнуть достойный и святыни и самого народа, такъ сильно поднявшагося; но отктда же было взять и архи-текторовъ и рабочихъ, которые могли бы исполнить эту задачу, такъ какъ сами евреи далеко не отличались въ то время строи-тельнымъ искусствомъ? Если сами евреи не могли въ этомъ отношенш удовлетворить своимъ потребностямъ, то въ блнжай-шемъ соседстве съ ними жнлъ другой народъ, отличавшшся давно образованностью и богатствомъ, уже жившш въ городахъ въ то время, когда еще евреи скитались съ своими палатками по пустыне. Этотъ народъ были финтите, къ нимъ-то и обратился Соломонъ съ просьбою о помощи. Обратимся и мы къ этому замечательному народу и познакомимся съ нимъ поближе.

РАЗСКАЗЪ IX.

Финишяне. — Мореплаваше. — Торговля. — Колонш.

отъ

Говоря о Сирш, мы остановились на горахъ Ливанскихъ и заметили, что эти горы тянутся вдоль берега Средиземнаго моря, оставляя между собою и моремъ только узкую приморскую полосу. Эта узкая полоса земли представляешь много сходства съ Хана-аномъ; такое же плодородш, особенно по берегамъ неболыпихъ рГкъ, стекающихъ въ море съ покатостей горъ; такая же или даже еще более богатая растительность: на горахъ — великолепные, Morynie кедры; въ низменностяхъ — финиковый пальмы, которыхъ произошло самое назваше страны. Кроме этихъ удобствъ, было еще одно, котораго не имелъ Ханаанъ — близость моря.

Одно только неудобно было, что земли было слишкомъ мало, чтобы на ней могъ жить и кормиться многочисленный народъ (часть и безъ того узкаго побережья, которая лежала у самаго моря, была покрыта морскимъ пескомъ, и здесь земледелш было, разумеется, совершенно невозможно), а между темъ близость моря и хорошш климатъ привлекали населеше. Такъ какъ земля не могла прокормить всехъ жителей, то поневоле пришлось обратиться къ морю и въ его волнахъ искать средствъ для суще-ствованш. Первымъ предметомъ, который можно было добыть въ море, была естественно рыба. Финишяне, действительно, прежде всего принялись за рыбную ловлю и вместе съ этимъ выучились делать сначала неболышя лодки, въ которыхъ плавали около берега; потомъ стали строить суда побольше и въ нихъ мало-по-малу отваживаться на более далекгя плаванш. Такимъ образомъ, они понемногу освоились, свыклись съ моремъ, изъ рыболововъ сделались моряками, и со временемъ море стало для нихъ второй родиной. Эти первые моряки, разумеется, не были похожи на моряковъ нашего времени, точно также и суда ихъ не могли равняться съ нашими теперешними кораблями. Суда эти сравнительно съ теми, какш строятъ теперь, были, особенно вначале, очень малы и двигались они главнымъ образомъ на веслахъ, посредствомъ гр бцовъ¹). Компаса тогда еще не знали, а потому даже и при более продолжительныхъ по'Ьздкахъ приходилось держаться главнымъ образомъ только вдоль береговъ, въ виду земли.

По всей вероятности, финиюяне, решившись предпринять более отдаленную поездку, поплыли сперва вдоль берега въ северномъ направлены — къ Малой Азш и на этомъ пути должны были встретить островъ Кипръ. На этой новой земле они нашли и новое произведете — мгьдную руду. Эта первая находка и надежда другихъ такихъ находокъ должны были заманивать и завлекать финиюянъ все дальше и дальше. Случай, говоритъ Геродотъ, на-велъ, между прочимъ, финиюянъ еще въ ихъ собственной стране на открыты пурпурной краски. Это была темноватая жидкость, краснеющая на воздухе, заключавшаяся въ раковине одной породы улитокъ, которую находили на морскомъ берегу. Набравъ такихъ раковинъ, ихъ толкли, потомъ вываривали и такимъ образомъ получали пурпуръ, въ который окрашивали полотняныя и шерстяныя ткани: для окраски одного фунта шерсти требовалось, говорятъ, до шести фунтовъ пурпурной жидкости. Когда на собственныхъ берегахъ запасъ этихъ драгоценныхъ раковинъ весь истощился, должно было явиться желаше поискать ихъ въ другихъ странахъ, за моремъ. За Малой Азый финиюяне поплыли Архипелагомъ, а мы знаемъ, что это море представляетъ одну особенность: все оно такъ часто усеяно островами, что съ одного острова можно различать простымъ глазомъ берегъ другого ближайшая, и такимъ образомъ острова эти составляютъ какъ бы непрерывную цепь, которая тянется вплоть до европейскаго материка. Европейскш материкъ былъ въ то время населенъ еще полудикарями и по своему географическому положенш на з.-шадъ, где заходитъ солнце, откуда приходитъ ночь, долженъ былъ представляться финиюйцамъ страною мрака, царствомъ ночи. Поэтому они назвали эту страну Эребь, т.-е. темная, мрачная (собственно „на закате солнца лежащая“), откуда образовалось и наше Еврогга. Въ Грещи финиюяне нашли не только таюя раковины, какихъ искали (напримеръ, близъ „пурпуровая острова“—Еиеёры)*), но, вероятно, и другш произведены, которыя оказались имъ пригодными (напримеръ: звернныя шкуры, шерсть и проч.).

Эти удачи должны были разохотить ихъ къ новымъ предпрш-на такой корабль, когда онъ несся по водЪ, мерными взмахами длинныхъ веселъ, точно птица крыльями, разсЬкая волны. Носъ, т.-е. передняя часть корабля, былъ обыкновенно изогнутый и заканчивался иногда разной, большихъ размЪровъ, фигурой какого-нибудь зв^ря.

*) У южныхъ береговъ Греши.

тшмъ и поддерживать въ нихъ стремлеше плыть все дальше, дЬлать новыя открытш и добывать все новыя диковинки. Скоро у нихъ долженъ былъ оказаться избытокъ этихъ произведешй, больше, ч'Ьмъ было нужно для удовлетворен^ собственныхъ потребностей. Что же было делать съ этимъ излишкомъ? Тогда должна была явиться мысль сбывать лишнее жителямъ другихъ, сосЬднихъ съ Финитен) странъ, которые жили дальше отъ моря и не Ездили сами ни въ Кипръ, ни въ другш страны, но зато у себя, въ своей странЬ, могли имЬть какш-нибудь другш произведены, на которыя могли выманивать то, что привозили имъ финикшне. Такимъ образомъ, должны были возникнуть сперва обмгънъ, мЬна однихъ предметовъ на друие, а потомъ и настоящая торговля. ДалЬе, начавъ разъ торговать, финикшне должны были заметить, что торговать сырьемъ, т.-е. необработанными произведеншми, не такъ выгодно, какъ произведеншми обработанными, потому, что за послЬднш даютъ гораздо дороже. Мало-по-малу они выучились обрабатывать сырье, явилась промышленность. Вотъ катя ступени проходили финикшне, прежде ч'Ьмъ сделались мореходцами, изъ мореходцевъ — первыми торговцами, а чрезъ то и первыми богачами древняго Mipa.

Мы видЬли, что финикшне плавали по берегамъ Малой Азш, бывали на островахъ Архипелага, Ьздили въ Грецию; но этимъ далеко не ограничивались ихъ поЬздки по морямъ. За Грещей они добрались до острова Мальты (Мелйта древнихъ)²), который имЬлъ для нихъ весьма важное значеше, какъ перепутье. На немъ было удобно пристать, найти съЬстные припасы, запастись прЬсной водой, вообще отдохнуть, а въ то время это было гораздо важнЬе, чЬмъ теперь. И гребцамъ нуженъ былъ отдыхъ, и корабли были такъ невелики, что нельзя было сразу дЬлать очень болынихъ запасовъ воды и пищи, особенно, когда еще требовалось много мЬста для товарнаго груза.

Въ наше время даже самыя отдЬльныя морсшя путешествш не представляютъ уже ничего особенно удивительнаго или труд-наго. Въ наше время даже путешествш вокругъ свЬта стали не рЬдкость, потому что вездЬ можно встретить города, образован-ныхъ жителей, возобновить запасы, починить корабль, да и самое илаваше теперь, конечно, несравненно быстрЬе. Не такъ было въ то отдаленное время, когда финикшне совершали свои, по тому времени действительно смЬлыя путешествш. Тогда на путе-mecTBie, которое теперь совершается въ мЬсяцъ, требовалось три года. Компаса, какъ мы уже сказали, не было; въ ясный ночи можно было узнать путь по звйздамъ; особенно полезна была финикшнамъ одна звезда, которая у насъ называется полярной и находится въ созв^здш Малой Медведицы; эта звезда тймъ отличается отъ другихъ, что не измйняетъ своего положенш на небе, и по ней поэтому всегда можно найти сйверъ; въ древности она такъ и называлась Финиктскою звшдою. Но трудно приходилось въ пасмурную погоду, когда небо покрывали облака; буря могла прибить корабль къ пустынному берегу, который былъ или вовсе необитаемъ (людей тогда на свете, конечно, было гораздо меньше, чймъ теперь), или, что еще хуже, обитаемъ дикарями, изъ кото-рыхъ MHorie были людогьды (они имели ужасный обычай несчаст-ныхъ путешественниковъ, выброшенныхъ бурею на берегъ, приносить въ жертву своимъ богамъ). Изъ этого видно, что въ то время нужно было гораздо более смелости, ч’Ьмъ теперь, чтобы пускаться въ отдаленныя нлавашя.

За Мальтой финикшне встречали другой, гораздо более обширный островъ — Сгщилт, искони отличавшшся своимъ необыкно-веннымъ плодородшмъ (въ позднМшш времена Сицилш даже называлась житницей Италш). За Сицилюй лежали малоизвестные тогда острова: Корсика, Сардишя и группа острововъ Еалеар-скихъ. Проплывъ эти острова и держа путь еще дальше на западъ, финикшне достигли, наконецъ, до краннихъ пред'Ьловъ Среди-земнаго моря, т.-е. до береговъ Испаши. Когда они въ первый разъ пристали къ берегамъ Ilcnanin, то сделали здйсь открьше, которое должно было поразить и обрадовать ихъ (особенно въ то время, когда благородные металлы вообще были редки): финикшне нашли въ Испанш множество серебряной руды. И теперь еще на Пиренейскомъ полуострове добываютъ серебро, но количество, добываемое теперь, не идетъ ни въ какое сравнеше съ прежнимъ богатствомъ, когда чуть не каждая гора, каждый холмъ представляли неисчерпаемые запасы дорогого металла. До какой степени это необычайное богатство поражало древнихъ, объ этомъ даетъ понятш следующее существующее въ древности сказаше: разсказывали, будто бы когда то, въ незапамятныя времена, вся Испанш была покрыта густыми, непроходимыми лесами, которые отчего то загорелись, и тогда будто бы отъ страшнаго огня залежи металла, находивнпеся въ шЬдрахъ земли, растопились и выступили наружу. Сказаше это, разумеется, не более, какъ вьшыселъ, но оно свидетельствуетъ о томъ, какъ велики были некогда минеральныя богатства Испаши. Было еще и другое предаше: будто финикшне, въ первый разъ приставъ къ испан-скимъ берегамъ, нашли столько серебра, что не знали, что делать съ нимъ. Туземцы, какъ настоящее дикари, не подозревали цены своихъ сокровищъ и за какую-нибудь безделку охотно позволяли иноземцамъ брать серебра сколько угодно. Тогда, про-должаетъ предан]е, финикшне поделали изъ серебра всю посуду, всю утварь корабельную, наконецъ самые якори и якорныя цепи. Возвратясь съ этимъ богатствомъ на родину, они принесли туда весть о новой, открытой ими стране и съ этихъ поръ ежегодно стали отправлять въ Тартесъ или Таршишъ (такъ называлась у финикшнъ и евреевъ Испанш) за серебромъ целые караваны караблей, чтобы на это серебро выменивать товары дру-гихъ соседнихъ народовъ Азш (вавилонянъ, арабовъ, армянъ), въ страны которыхъ также отправлялись караваны, только ужъ

сухимъ путемъ.

Ненадолго однако остановились финикшне на этомъ открытщ; несмотря на скалы, который делаютъ плаваше вдоль южнаго берега Р1спанш довольно опаснымъ, они добрались до узкаго пролива, отделяющаго Европу отъ Африки. Здесь, где море вдругъ суживается, ихъ долженъ былъ поразить видъ скалъ, которыя заграждаютъ съ обйихъ сторонъ Гибралтарскш проливъ, точно громадные столбы, самой природой поставленные у воротъ Средн-земиаго моря. Когда за проливомъ предъ ними открылся безбрежный Атлантическш океанъ

только назвали эти

эти, впрочемъ, ненадолго остановили пред-пршмчивость финикшнъ. Въ открытый океанъ они, конечно, боялись

тогда въ первое время у нихъ невольно могла явиться мысль, что здесь конецъ твердой земли, что затймъ уже нетъ ничего, кроме одного безбрежнаго, безпре-дельнаго моря, воды да неба. Что действительно таково было первое впечатлеше финикшнъ, объ этомъ свидетельствуетъ финиш некое предаше о томъ, что будто бы эти скалы, лежащш по обе стороны пролива — столбы, поставленные финикгйскимъ богомъ Мелъкартомъ въ знакъ того, что здесь конецъ твердой земли. I реки заимствовали это сказаше у финикшнъ, столбы по имени одного нзъ своихъ героевъ-богатырей ястолбами Геркулеса “. Столбы

пускаться, но зато обогнули Испанш и вдоль берега продолжали подвигаться все далее и далее въ сЬверномъ направленш. Продолжительность пути не пугала ихъ, хотя даже при попут-номъ ветре и при помощи парусовъ они успевали совершить путь отъ береговъ Финиши до Гибралтарскаго пролива не менее, какъ въ восемьдесят дней. На пути они продола;али открывать новыя страны, а въ нихъ новые товары и новыя богатства. Такъ они открыли острова Касситеридскге (полагаютъ, что это теперешше острова Сцилли³), откуда стали вывозить олово и сви-нецъ; какъ то, такъ и другое, они могли находить еще, между прочимъ, и въ АльЫошь (т.-е. белеющаяся, белесоватая земля — такъ называли въ древности Англш, быть можете, въ виду белыхъ меловыхъ скалъ, образующихъ ея берега, или вследствш поднимающихся съ моря беловатыхъ тумановъ, которые часто ихъ застилаютъ). Говорятъ, плаванш финикшнъ простирались еще дальше, даже будто бы въ Балийское море, до береговъ северной Пруссш. Известно, по крайней мере, что финишяне торговали однимъ предметомъ, который добывается почти исключительно на бере-гахъ Балтшскаго моря, а именно — янтаремъ, хотя, конечно, они могли получать его изъ вторыхъ рукъ, отъ какихъ-нибудь другихъ народовъ, а не прямо съ балтшскаго берега. Янтарь (у грековъ онъ назывался, „элёктръотсюда — электричество) въ древности ценился чрезвычайно дорого, наравне съ золотомъ, и торговали имъ одни финишяне.

Интересно знать: плавали ли финишяне въ противоположномъ направлены отъ Гибралтара, на югъ, вдоль африканскаго берега? Да, известно, что они посещали и берега Африки, откуда ими добывалась, напримеръ, слоновая кость. Мало того, Геродотъ разсказываетъ, что за 600 лттъ до Р. X. финишяне отважились на необыкновенно смелое для того времени предпрштю: они решились, по желанш египетскаго фараона Нехао, объ?ьхать всю luem, т.-е. Африку. „Ливш“, разсказываетъ Геродотъ, „со всГхъ сторонъ омывается моремъ, кроме того места, где она соединяется съ материкомъ Азш. Это открылъ впервые Нехао, царь «гипетскш, который отправилъ изъ Египта несколько кораблей подъ управлешемъ финикшнъ, приказавъ имъ попытаться доплыть (вокругъ Африки) до столбовъ Геркулеса и этимъ путемъ (т.-е. чрезъ проливъ Гибралтарсшй и Средиземное море) возвратиться въ Египетъ. Финишяне выехали изъ Египта по Эритрейскому (Чермному) морю и затемъ вступили въ Южный океанъ. Когда наступила осень, они вышли на берегъ, где случилось, и, за-сйявъ участокъ земли хлебомъ, прожили тамъ до техъ поръ, пока посеянное ими поспело къ жатве. После жатвы они поплыли далее; такимъ образомъ прошло целыхъ два года, и только на третш имъ удалось чрезъ Геркулесовы столбы возвратиться домой. По возвращены они разсказывали, — я, съ своей стороны (замечаете Геродотъ), не придаю этому веры, хотя найдутся, быть можетъ, друие которые и пов'Ьрятъ, — будто во время своего плаванш вокругъ Ливш имъ приходилось (въ полдень, обратясь лицомъ назадъ) имгьть солнце по правую руку. Такимъ образомъ въ первый разъ узнано было протяжеше Ливш“.

Въ этомъ разсказй всего интереснее то обстоятельство, которому Геродотъ не давалъ веры, — показаше финикшнъ, что сначала, когда они отправились изъ Египта, солнце у нихъ было съ левой руки, а потомъ перешло на правую. Это-то именно обстоятельство и доказываетъ, что, действительно, финикшне, еще за две тысячи летъ до европейскихъ мореплавателей новаго времени, успели обогнуть Африку (первый европеецъ, обогнувшш Африку, съ запада, уже въ 1498 г. после Р. X., былъ порту-галецъ Васко - де-Гама)⁴).

Удивительно ли, что при такой предиршмчивости финикшне далеко раздвинули пределы своей торговли и очень разбогатели — естественное слйдствш обширной и деятельной торговли (въ наше время примйромъ этого можетъ служить Англш). При богатстве у нихъ появились многолюдные, богатые города, между которыми особенно замечательны были два: Сидонь „Велшт“⁵), более древшй, и младшщ — Тиръ, который былъ основанъ позднее Си-дона, но виосл'Ьдствш превзошелъ Сидонъ своимъ богатствомъ и значешемъ. Тиръ былъ основанъ выходцами изъ Сидона, потому и назывался „дочерью Сидона“. Живыя и яркш описанш необыкновенна™ богатства этого города мы встречаемъ, между нро-чимъ, у еврейскихъ пророковъ. „Тиръ раздавалъ венцыа, говорить, напримеръ, пророкъ Исаш : „купцы его были — князья, торговцы — знаменитости земли “. Особенно возвысилось значеше Тира съ того времени, когда для болынаго удобства торговли и для безопасности отъ враговъ часть его жителей переселилась съ морского берега на большой островъ, лежавшш въ море про-

тивъ стараго города. На этомъ острове, укр^пленномъ неприступными стенами какъ отъ моря, такъ и отъ неирштельскихъ нападенш, и соединенномъ съ берегомъ посредствомъ плотины, былъ выстроенъ городъ, названный Новымъ Тиромъ.

Неудивительно, что города финикшсше были такъ богаты и многолюдны. Земли было мало, а населете очень густо и все еще увеличивалось вследствт постояннаго прилива новыхъ выходцевъ изъ Ханаана и другихъ сос'Ьднихъ странъ. Зато и много фини-тянъ выселялось изъ своей маленькой земли въ другш страны. Иногда такш поселены возникали просто ради торговыхъ целей. Пъ такомъ случай, разумеется, не сразу возникалъ целый городъ; торговые люди сначала строили контору — факторт (катя и до сихъ поръ есть у англичанъ и другихъ европейцевъ по бере-гамъ Африки), склады для товаровъ, дома, где жили приказчики, скупавипе товаръ у окрестныхъ туземцевъ; со временемъ рядомъ съ домами торговыхъ людей селились друпе люди, напримеръ ремесленники, работавшие на нихъ; такимъ образомъ возникали еще дома, усадьбы, разныя здашя, и вотъ мало-по-малу разрастался целый новый городъ. Но иногда бывало и такъ, что ра-зомъ целыя многочисленный партш выселенцевъ отправлялись искать новой родины, потому что въ старомъ отечестве становилось слишкомъ ужъ пшено; выселенцы выбирали себе начальника, брали съ собой изображены своего бога Мелькарта, брали жрецовъ, забирали имущество, садились на корабли, приставали къ какому-нибудь берегу и тамъ, выбравъ удобное место, основывали новый городъ. Такихъ городовъ, построенныхъ финикшскими переселенцами, было очень много; ими были покрыты все берега Средиземнаго моря. Въ старину называли тате города— колотями, т.-е. выселками (слово „колбнъ“ значитъ переселенецъ), а городъ — основатель колоти, въ которомъ колонисты жили прежде, до переселены, назывался метрополий (т.-е. мать-гор о дъ)⁶). Изъ колонки, основанныхъ финишянами, особенно замечательны были три: две въ Африке, одна въ теперешнемъ Алжире — У тика, и другая рядомъ, на месте теперешняго Туниса — Карвагенъ (по-финикшски:

. Картъ-Хадастъ, т.-е. Новгородъ); третья — Гадесъ или Гадира (теперь Кадиксъ) на южномъ берегу Испаши. Кроме этихъ трехъ колонш, можно отметить еще Панормъ въ Сицилш (теперь Палермо)⁷). Колоти сначала находились въ подчиненш у метрополш;

со временемъ же, большею частью становились независимыми; но и тогда между ними и родиной сохранилась нравственная связь, которую составляла религия. Связь эта выражалась въ томъ, между прочимъ, что колонисты ежегодно присылали на родину дары въ святилища боговъ, а иногда въ некоторые, особенно важные праздники приезжали сами на родину молиться отечественным’!, богамъ.

РАЗСКАЗЪ X.

Изобретены финишянъ. — Религт. — Нравы. — Государственное устройство.

Сл’Ьдствшмъ развиты мореплаванш и богатства у финишянъ были ихъ успехи въ образованности, о чемъ свидетельствуютъ многочисленныя изобретены, которыми финишяне прославились въ древнемъ мф'й. Некоторым изъ этихъ изобретены, действительно, были сделаны финикынами: мы уже говорили, напримеръ, объ открыты пурпуровой краски, которая такъ дорого ценилась въ древности. Ткани, окрашенныя въ пурпуръ, имели право носить только цари и самые богатые и знатные люди (вспомнимъ богача евангельской притчи, который облекался въ багряницу, и ты порфиру, тоже, что пурпуръ, и виссонъ, тонкое полотно египетской работы), а у римлянъ даже самые выснпе сановники позволяли себе украшать свое платье одной только пурпуровой каймой. Но многы изобретены были только приписаны финикыиамъ. Такъ, между прочимъ, въ древности были убеждены, что финишяне изобрели приготовленье стекла. Существовалъ даже разсказъ, по которому оказывалось, что и этимъ изобретешемъ финишяне, подобно открыты) пурпура, были обязаны случаю. Разъ будто бы, высадившись на какой-то берегъ, финишйсше купцы развели огонь, чтобы сварить себе пищу, и подъ котелъ, въ которомъ варилось кушанье, подложили два случивппеся тутъ камня. Оказалось, что эти камни были куски селитры, и вотъ, растопившись, селитра смешалась съ пескомъ и золой, и отъ этой смгЬси получился бле-стящы, прозрачный сплавъ — стекло. Весь этотъ разсказъ, по всей вероятности, не более, какъ выдумка грековъ, которые, знакомясь со многими предметами впервые изъ рукъ финишянъ, финишянамъ же приписывали и самое изобретете этихъ предметовъ. Первыми изобретателями стекла следуетъ, по всей вероятности, считать египтянъ; въ Финиши производство стекла было, кажется, только усовершенствовано и получило особенно широкое развипе; известно, что у нихъ были даже целые города, какъ, напримеръ, Сарепта Сидонская, славивппеся своими стеклянными изд'Ьлгями. Зам'Ьтимъ кстати, что въ древности стекло не имело того значения, какое оно им^етъ въ наше время, когда, благодаря стеклу, наши жилища пользуются тепломъ и св’Ьтомъ. Въ древности не умели выделывать стеколъ такого большого размера и такой прозрачности, какъ ум1штъ теперь. Въ то время изъ стекла выделывались преимущественно сосуды, которые иногда ценились такъ, какъ теперь ценятся разве только самыя дорогш фарфоровый вещи. Изъ стекла же финикшне приготовляли, и разнаго рода мелкш украшенш: бусы, ожерелья и т. иод. И теперь еще, пожалуй, въ Африке есть дикари, которые готовы отдать, что угодно, за какое-нибудь блестящее стеклянное ожерелье, и европейцы пользуются этой страстью дикихъ къ блестящимъ, стек-ляннымъ игрушкамъ, какъ пользовались ею въ древности финикшне, съ той только разницей, что въ то время дикари, съ которыми они имили дило, жили не въ Африки и не въ Австралии, а въ Европи.

Значительнаго искусства достигли финикшне и въ производстве металлическихъ изделш. Сначала все такш изде.лш приготовлялись изъ бронзы, т.-е. изъ сплава хмеди съ оловохчъ. Изъ бронзы выделывались всевозможныя орудш: копья, мечи, ножи, молотки, гвозди. Съ этими изделшми финикшсше купцы являлись въ такш страны, где жители совсемъ не умели обрабатывать металловъ и потому довольствовались мечами, ножами, секирами, стрелами изъ камня или изъ рыбьей кости. Понятно съ какой жадностью кидались дикари на какой-нибудь бронзовый молотокь или ножъ, и съ какой выгодой для финикшнъ вьшенивали они у нихъ эти мнимыя драгоценности на действительно ценныя произведенш своей страны. Впоследствш финикшне выучились обрабатывать и железо, но не оставили бронзы: они продолжали приготовлять изъ нея посуду, которая чрезвычайно славилась въ тогдаш-немъ Mi ре.

Не одними, впрочемъ, только ремесленными изобретеншми прославились финикшне. Они были купцами: потому имъ нужно было уметь хорошо мирить и висить товары. Понятно, что финикшне должны были рано почувствовать необходимость иметь определенную меру и определенный весъ. Но крайней хмере, греки приписывали финикшнамъ изобретете единицъ меры и веса, опять-таки, можетъ-быть, потому только, что сами впервые отъ финикшнъ выучились вешать и мерить. Несомненно то, что финикшие распространили знаше меры и вЬса между всеми народами, съ которыми они имели торговый сношенья.

Томно также, занимаясь торговлей, финикшне должны были заметить, что менять товар* на товаръ не всегда удобно: то прода-вецъ и покупатель нескоро условятся въ цйнЪ, потому что одна сторона цЬнитъ свой товаръ слипыомъ дорого, другая, напротивъ, даетъ за него слишкомъ дешево; то одна сторона и желала бы обменять свой товаръ, но не имЬетъ у себя того, что нуяшо покупателю, и потому или должна совсЬмъ отказаться отъ сделки, или уступить свой товаръ за безцЪнокъ. Съ какими трудностями была сопряжена исключительно мгьновая торговля, это видно изъ того, какъ, по разсказамъ Геродота, производилась мГна въ северной Африке. Высаживались финикшскш купцы на какой-нибудь берегъ, разводили тамъ большой костеръ, и столбъ дыма, поднимавшшся отъ костра, давалъ знать туземцамъ о прибытш заморскнхъ купцовъ. Разложивъ у костра свои товары, они уходили на корабли. Тогда приходили туземцы, осматривали выложенные на берегу товары, и, если они имъ нравились, клали чуть же рядомъ, свои произведено!, предлагаемый въ обменъ, и въ свою очередь также уходили. После этого финикшне сходили, опять на берегъ, осматривали предметы, оставленные туземцами, и, если были довольны количествомъ и качествомъ этихъ товаровъ, то забирали ихъ, оставляя въ обменъ свои. Если же то, что они находили на берегу, имъ казалось недостаточнымъ, они уходили опять, не взявъ ничего изъ предложенная туземцами, и такъ продолжалось до тйхъ поръ, пока не были удовлетворены обе стороны. Отчего же обе стороны не сходились вместе и не договаривались, какъ это теперь делается при всякой торговле? Оттого, что народы, съ которыми финикшнамъ приходилось иметь дело, были грубы и дики; вследствш этой грубости и дикости нравовъ не могло быть взаимная доверш, могли легко возникать

споры, а споры переходили въ кровавую драку и могли кончаться

очень дурно. Вотъ почему предпочитался способъ такой тьмой мгъны, какъ болйе безопасный.

Понятно однако сколько неудобствъ представлялъ этотъ способъ, сколько при этомъ приходилось тратить даромъ времени. Финикшне мало-по-малу дошли до мысли, что хорошо было бы придумать что-нибудь такое, что имгьло бы для всякого и всегда одинаковую ц>ьнностъ: гг на что можно было бы мгьнять всякш гповаръ безъ исключения. Говорятъ, будто бы финикшне первые догадались, что всего пригоднее для этой цели драгогщнные металлы: 1) потому что они очень дороги, и на нихъ, стало-быть, можно выменять большее количество товара; 2) они не подвержены порче; 3) ценность ихъ не изменяется или, ио крайней мере, мало изменяется; 4) ихъ гораздо легче спрятать и всегда иметь при себе, чемъ товаръ. Безъ сомненш, гораздо удобнее отправиться за покупками, имея при себе несколько фунтовъ золота или серебра, чемъ на ту же цену несколько пудовъ какого-нибудь товара. Сначала золото и серебро употребляли для мены въ виде болыиихъ кусковъ или слитковъ, а, когда было нужно, отъ слитка или куска рубили такое количество по весу, сколько было нужно, чтобы заплатить за товаръ. Такъ делалось, по крайней мере, въ старину у насъ на Руси: у насъ употреблялись четвероугольные слитки, которые назывались „ гривнами“; когда-было нужно, отъ нихъ отрубали кусочки, и вотъ эти-ти кусочки первоначально, собственно, и назывались—„рублями". Такъ, вероятно, сначала делали и финикшне, но потомъ додумались, что вместо того, чтобы каждый разъ все рубить да отвешивать, гораздо удобнее и вернее иметь заранее заготовленные кусочки, золота и серебра тределеннаго вит и определенной цены (сперва, вероятно, четвероугольные, потомъ круглой формы). Чтобы избежать подделки, те, кто занимался приготовлешемъ такихъ кусоч-ковъ (обыкновенно это право принадлежало государю или городу), выставляли на нихъ свое клеймо, цену, какое-нибудь изображены. Таше кусочки и были то, что мы называемъ теперь монетой или деньгами. Появившись впервые у финикшнъ, употреблены денегъ потомъ отъ нихъ перешло и къ другимъ народамъ. Понятно, насколько должна была перемениться, сделаться удобнее и легче торговля съ введешемъ монеты.

Было еще одно очень важное изобретете, честь котораго греки приписывали также финишянамъ. Это — изобретете азбуки. Мы знаемъ, что въ этомъ случае греки еще менее правы, чемъ. относительно изобретена стекла: первыми изобретателями азбуки были египтяне; несмотря на это и финишянамъ греки не со-всемъ даромъ приписывали эту честь. Во-первыхъ, если и не они первые изобрели азбуку, то они, по крайней мере, познакомили съ азбукой различные народы, съ которыми находились въ торговыхъ сношешяхъ, въ томъ числе и самихъ гре-ковъ. Во-вторыхъ, финикшская азбука была гораздо совершеннее египетской, потому что это была уже настоящая азбука, состоявшая изъ однехъ только буквъ, уже совершенно свободная отъ примеси изображены; въ ихъ азбуке для каждаго звука былъ одинъ определенный знакъ или буква. Буквы въ то же время служили и для обозначены чиселъ (какъ въ языке церковно-славян-скомъ). Эту азбуку отъ финикшнъ заимствовали греки⁸), а азбуки всЪхъ современныхъ европейскихъ народовъ: н-Ьмцевь, францу-зовъ и т. д., въ томъ числе и наша церковно-славянская и русская азбука, суть передгълки или видоизмгьненгя греческой или финикгй-■ской азбуки. Такимъ образомъ, все европеисте народы оказываются учениками финикшнъ.

Что же сл’Ьдуетъ изъ всего сказаннаго? Мы видели, что фини-кыне отправлялись въ свои далекы плаваны съ целями исключительно корыстными, исключительно для торговли и наживы, но вместе съ своими товарами и мануфактурными произведеными они развозили по свгьту и сгьмена образованности. Следовательно, фи-никыне были не просто только купцы; они были и учителями, просвгътителями гЬхъ менее образованныхъ или даже и вовсе дикихъ народовъ, съ которыми имъ приходилось вести торгъ. Однимъ они сообщали употреблены огня (въ то время были дикари, стоявппе на такой низкой степени развиты, что не умели даже добывать огонь), другихъ знакомили съ весомъ и мерой, третьихъ учили употребленш металлическихъ орудШ, азбуке и разнымъ удобствамъ жизни. Вотъ почему финикыне имеютъ право на наше уважены, какъ распространители просвещены въ такое время, когда берега Средиземнаго моря и вообще Европа были населены дикарями, которые иногда стояли на такой низкой степени развиты, на какой теперь находятся разве только дикы обитатели Австралш или внутренней Африки.

Но были и темныя стороны въ характере финикШскаго народа. Понятно, что купцы финикшскы могли предпринимать свои отдаленный, опасныя плаваны не иначе, какъ только вооруженные; но невсегда пользовались они своимъ оружымъ исключительно для одной законной самозащиты. Нередко случалось, что они сами нападали на береговыхъ жителей съ нечестною целью — грабежа и захвата. Они занимались не одной только мирной, правильной торговлей, но, разъезжая по морямъ, при случае бывали и пиратами, т.-е. морскими разбойниками. Въ связи съ этимъ находится и другая темная сторона въ исторш финикшнъ, а именно— торговля невольниками. Не одно золото и серебро, не одни произведены природы вывозились финикынами изъ странъ, куда они заезжали: они торговали и живымъ товаромъ, т.-е. людьми. Иногда они захватывали людей силою въ схваткахъ съ прибрежными жителями, чаще обменивали ихъ на свои товары; иногда же прибегали для этого къ хитрости и безчестному обману. Вотъ чтог нанримеръ, бывало иногда, по разсказамъ одного греческаго писателя: приставалъ где-нибудь къ берегу Грещи финикшскш корабль, нагруженный хитрыми заморскими товарами; товары эти ловко раскладывались на палубе, какъ приманка для туземцевъ; разносился слухъ о заморскихъ гостяхъ; собиралось много народа, особенно женщинъ, иногда и съ детьми — полюбоваться диковинками, которыхъ навезли иноземцы. Иноземные гости приветливо зазывали на корабль, показывая и расхваливая товары, и, между темъ какъ любопытные толпились на палубе, ничего не подозревая, корабль незаметно отчаливалъ отъ берега и увозилъ не-осторожныя жертвы любопытства для того, чтобы потомъ продать ихъ где-нибудь въ неволю. Для наживы, для того, чтобы удовлетворить своей алчности и ненасытному корыстолюбш, финишяне не отступали ни передъ насилшмъ, ни передъ обманомъ. У древ-нихъ грековъ слово „финишецъ“ сделалось нарицательнымъ,, браннымъ именемъ; назвать кого-нибудь „финишйцемъ" значило то же самое, что назвать „обманщикомъ, плутомъ“. И финишяне,. действительно, не стыдились прибегать къ обману. Такъ, напри-меръ, они старались нарочно распускать ложные слухи о странахъ, въ который они заезжали; разсказывали объ этихъ странахъ разные ужасы для того, чтобы у какого-нибудь другого народа не явилось желаше пробраться туда и сделаться ихъ торговыми со-п ерниками или — конкурентами.

Другою темною чертою въ характере финишянъ была жестокость. Резшя черты этой жестокости мы находимъ и въ ре-лигги финикгянъ. Финишйская религш отчасти была похожа на рели-ию египтянъ, но отличалась отъ этой последней именно своими жестокимъ, безчеловечнымъ характеромъ. Финишяне были также политеисты, т.-е. обоготворяли различныя силы природы. Верховный, главный богъ ихъ назывался Баалъ (Бэлъ). Это былъ богъ неба и солнца. Ему поклонялись на высотахъ горъ и приносили въ жертву животныхъ. О томъ, какъ происходили эти жертвоприношения, вы уже имеете понятая изъ исторш пророка Илш. Припомните, какъ жрецы Бааловы скакали вокругъ жертвенника, приводили себя въ изступленное состояше, кололи себя въ кровь ножами и неистовыми криками призывали своего бога.

Мы уже имели случай заметить, что солнце различно действуетъ на природу и на человека, особенно на юге, въ странахъ жар-кихъ. Съ одной стороны, солнце — благодетель человека, оно даетъ природе светъ, тепло, жизнь; съ другой стороны, въ знойнук> пору года то же самое солнце все сожигаетъ, палитъ, изсушаетъ, разрушаешь жизнь. Особенно сильно, какъ мы сказали, это двоякое и совершенно противоположное дМствш солнца чувствуется на югЪ. Вотъ почему и Оогъ солнца представлялся фииикшнамъ съ двухъ сторот, такъ сказать, раздвоился въ ихъ пониманш. Вааль былъ олицетворешемъ благотворнаго влгянш солнца на природу, а его разрушительныя дМствш: изсушаюшдй зной, томящая жажда и другш страданш, которыя вызываетъ этотъ зной,—все это „ олицетворялось “ въ другомъ божеств^, которое называлось Молохъ (т.-е. солнце-царь). Молоха, какъ бога злобнаго, жестокаго, старались умилостивить жертвами, и, какъ страшенъ былъ самый богъ, такъ страшны были и эти жертвоприношешя: ему приносила вь жертву живыхъ людей. Молохъ изображался въ вид'й или быка, или человша съ бычачьей головой. Въ одномъ изъ финикшскихъ • городовъ былъ идолъ Молоха, сделанный изъ м'Ьди, съ согнутыми у груди руками. Этотъ идолъ раскалялся докрасна положенными внутрь его дровами, потомъ обреченнаго на жертву хватали и бросали живого въ раскаленныя объятая идола, изъ которыхъ онъ скатывался въ открытую грудь Молоха, и тамъ сжигался заживо подобно тому, какъ знойное солнце все сожигаетъ своими палящими лучами. Раздираюшде крики несчастныхъ жертвъ не были слышны, потому что покрывались неистовыми воплями жрецовъ и оглушительными звуками флейтъ, тимпановъ и литавръ, которые раздавались вокругъ.

Челов'Ьческш жертвы бывали въ употреблены и у другихъ язы-ческихъ народовъ, но у другихъ народовъ эта ужасная участь большею частью выпадала на долю рабовъ или пл'йнниковъ. У фи-нишянъ было не такъ: имъ казалось, что для того, чтобы удовлетворить Молоха, ему надобно пожертвовать самымъ дорогимъ, са-мымъ лучшимъ... На жертву обрекались самые красивые, цв'йтупце юноши и девушки, даже изъ самыхъ богатыхъ и знатныхъ се-мействъ. Бывало, что и цари финикшсше приносили въ жертву соб-ственныхъ первенцовь. Особенно употребительны и многочисленны бывали такш жертвоприношешя во времена общественныхъ бгьд-ствгй (напр. въ случай засухи, неудачъ на войтгй, повальиыхъ болезней и т. п.) или передъ выступлеьпемъ въ походъ противъ непр1ятелей. ИзвгЬстенъ случай, когда въ честь Молоха погибло до 3000 человйческихъ жертвъ. Мало того, случалось, что во время войны, при особенно затруднительныхъ обстоятельствахъ, сами цари или вожди финикшсше обрекали себя на жертву за спасете народа, чтобы склонить па милость, какъ они полагали, пропИваниаго бога.

Кромй Ваала и Молоха, былъ еще третш богъ:—Мелькартъ. Этотъ посл'Ьднш точно также представлялъ собою солнце или, вйр-нгЬе, еще третью сторону, которую челов'Ькъ замЪчаетъ въ солнщк Солнце — верный путникъ: челов'Ькъ видитъ, что оно движется по небосклону и какъ бы ежедневно обходить вселенную отъ края до края, отъ востока до запада. Потому солнце финикшне считали покровителемъ своихъ собственныхъ странствованш по белому св^ту и въ этомъ смысл'Ь поклонялись ему, какъ особому, третьему богу, котораго, какъ сказано, называли Мелькар-томъ. Мелькартъ особенно почитался въ Тирй⁹), и, отправляясь въ путь, финикшне всегда брали съ собою на корабль изображен^ Мелькарта. Были у финикшнъ и женскш божества, изъ которыхъ бол'Ье вс'Ьхъ уважалась богиня Астарта — царица • неба и луны (главный храмъ ея былъ въ СидонгЬ). АстартЬ приписывали воинственный характеръ, потому и самое богослуженье ея носило характеръ воинственный. Ей служили не жрецы, а жрицы, которыя одевались въ шлемы, панцыри и, въ полномъ вооруженш, совершали вокругъ идола своей богини шумныя, воинственным пляски, звонко ударяя мечами въ свои щиты. Можно думать, что эти воинственныя жрицы подали поводъ къ происхо-жденш существовавшаго у грековъ сказаны о томъ, что гдЪ-то далеко въ восточныхъ странахъ жилъ народъ амазонокъ, — народъ, состоявпнй исключительно будто бы изъ одн’Ьхъ женщинъ (женщинъ-воиновъ), отличавшихся необыкновенной силой и отчаянной неустрашимостью въ битвахъ)¹⁰).

Изъ разсказаннаго видно, что въ характер-Ь финикшнъ было много темныхъ чертъ. Эти черты отразились не только въ религш, но и на другихъ сторонахъ ихъ жизни и быта. Мы видели, что служеше одной корысти, постоянная мысль о своемъ обогащенш д’Ълали финикшнъ безсердечными, эгоистическими, неразборчивыми на средства для достиженш ц’Ьли. Богатство сделало ихъ, кромй того, гордыми, тщеславными, поселило въ нихъ любовь къ роскоши и наслажденшмъ. Вотъ, наприм'йръ, что гово-ритъ пророкъ 1езекшль о город-Ь Тир1з: „твоимъ разумомъ ты пршбр'Ьлъ себ'Ь богатства и въ сокровищницы твои собралъ золота и серебра; посредствомъ торговли твоей ты умножилъ богатство твое, и умъ твой возгордился богатствомъ твоимъ. Отъ обширной торговли твоей внутреннее твое исполнилось неправды... Отъ красоты твоей возгордилось сердце твое, отъ тщеславья твоего ты погубилъ мудрость твою“...

Всл'Ьдствш привычки къ роскошной жизни и къ наслажденшмъ явилась изнеженность. Дошло до того, что финикшне; эти смелые, неутомимые, предприимчивые мореплаватели, которыхъ прежде не могла испугать никакая опасность, которые никогда не останавливались ни передъ какою трудностью — не хотели даже служить въ войскЪ и подвергаться опасностямъ войны. Эти богачи за деньги нанимали себ'Ь войско изъ иноземцевъ и наемникамъ предоставляли сражаться за Финикно.

Финпкш никогда не составляла одного государства. Въ каждомъ болыпомъ город’Ь былъ свой отдельный царь и при немъ сенатъ (т.-е. сов^тъ старшинъ, дума), состоявшш изъ самыхъ знатныхъ гражданъ, а знатными въ такой страна, какъ Финикш, считались, разумеется, люди изъ самыхъ богатыхъ и притомъ старинныхъ,

С. М.

образованность, которой достигли финикшне, религш ихъ осталась въ первоначальной грубой форме и не достигла такого развитш, какъ, наприм’Ьръ, у египтянъ. Съ богами финикшне заключили какъ бы сделку: боги даютъ людямъ помощь и за это получаютъ определенное ?вознаграждеше. О своихъ богахъ они не складывали сказаши, какъ это делали друпе народы (миоъ объ Озирисе у египтянъ), ихъ многочисленные боги были очень похожи другъ на друга, даже главный божества Ваала и Молоха нередко нельзя было различить. Ваалъ, олицетворявшш благотворное влшше солнца, иа природу, и жестокш богъ Молохъ, олицетворявшш разрушительный действш солнца, сливались между собой, и Ваалъ часто являлся въ одно и то же время богомъ жизни и смерти, богомъ грознымъ, все созидающимъ и все разрушающимъ. Все боги у финикшнъ были богами грозными, которыхъ надо было не любить, а бояться и умилостивлять жестокими жертвами, которыя соответствовали бы характеру самихъ боговъ,— жертвами человеческими. Легко объяснить, почему у финикшнъ была такая неразработанная религш — финикшне были по преимуществу людьми торговыми, помыслы которыхъ были исключительно направлены на житейскш блага.

т.-е. издавна, изстари богатыхъ родовъ. Царь и сената, составленный изъ богатМшихъ торговцевъ города, управляли городомъ и прилегающею къ этому городу известною частью страны, и безъ сената царь не могъ сделать ничего. Изъ этого видно, что образъ правления въ Финиши былъ смгьгианный: съ одной стороны — власть царя, но рядомъ и наравне съ нею еще власть шйсколь-кихъ лицъ. Когда государствомъ правитъ одно лицо — государь (какъ бы онъ ни назывался: царь, король, князь и т. д.), такой образъ правлешя называется монархическишъ; если же верховная власть въ государств^ находится въ рукахъ не одного, а н^сколь-кихъ лицъ, и иритомъ не всл'Ьдствш особенныхъ заслугъ и до-стоинствъ этихъ лицъ, а достается имъ только всл,Ьдств1е ихъ богатства или знатности (какъ то именно и было въ Финиши), такой образъ иравленш называется олигархически м?>. Въ Финиши, стало-быть, у правлен ie было наполовину монархическое и наполовину олигархическое*). Иногда только (наприм^ръ, для обороны отъ вшЬшняго врага) нисколько городовъ соединялись между собою и составляли союзъ**).

*) Монархия значить единовластие, единонача.те ; монархъ— единый властитель,, (отъ греческихъ словъ моносъ— одинъ и архёо— правлю, господствую, начальствую). Олигархия— правлеше или власть нйскодькихъ, немногих-ъ (отъ греческаго слова олтой — немнопе). Зам’Ьтимъ здесь, что въ древности на Востоке власть монархическая являлась съ характеромъ decnomiu (отъ греческаго слова деспотъ—владыка). Какая асе разница между монархичвскимъ и деспотическимъ образомъ иравленш? Мо-нархъ — единодержавный государь, управляющш законно, т.-е. на основанш законовъ, изданныхъ имъ самимъ или его предшественниками. Онъ можетъ отменить совсЬмъ или изменить тотъ или другой законъ; но, пока какой-нибудь законъ не отм’Ьненъ, съ этимъ закономъ самъ государь сообразуется въ своихъ правительственныхъ рас-поряженшхъ. Деспотъ, напротивъ, не взираетъ ни на каюе законы: онъ въ каждомъ случай сл’Ьдуетъ только внушеншмъ своего собственнаго произвола, а иногда просто прихоти. Такой образъ правленш существуетъ въ настоящее время въ государствахъ Азш и отличается большею частью жестокостью. Въ Китай, напримйръ, если кто-нибудь, хотя бы то былъ одинъ изъ первыхъ сановниковъ государства, совершить проступокъ, государь не судитъ его по законамъ, а посылаетъ виновному шелковый шнурокъ иди ножикъ, бритву — знакъ, что тотъ долженъ умереть. Названш монархия, олигархш, деспоПя— принадлежитъ Аристотелю, ученому греку, который жилъ болйе, чймъ за триста лйтъ до Р. X. Онъ первый объяснилъ разницу между различными формами правленш и придалъ имъ особыя названш, которыя употребляются и до сихъ поръ.

**) Такимъ образомъ, обыкновенно каждый городъ въ Финикш пользовался полной

независимостью и самостоятельностью и лишь время отъ времени среди нихъ возвышался одинъ какой-нибудь городъ и захватывалъ власть надъ остальными. Сначала

такое первенство принадлежало Сидону, потомъ Тиру (городъ основанъ, по свидетельству Геродота, почти за 3000 .тЬтъ до Р. X.) и, наконецъ, Араду. Подъ вдшшемъ общей опасности финикшсюе города

какъ

было сказано, заключали между собой

Въ историческихъ книгахъ Ветхаго Завета встречаются не разъ имена нГкоторыхъ царей Тира и Сидона, потому что съ ними бывали въ сношеншхъ цари еврейсше. Вы, вероятно, помните имя одного изъ царей тирскихъ, Хирама, потому что онъ былъ современникомъ Давида и Соломона*). Къ нему-то обратился Соломонъ съ просьбой о присылке строительныхъ матершловъ и искусыыхъ строителей, когда задумалъ построить въ Iepyca-лиме храмъ Господу, и, какъ вы знаете, царь Хирамъ не отка-залъ сосГду. Съ горъ Лшванскихъ были доставлены въ Палестину кедры и кипарисы (моремъ, черезъ гавань Топтю, теперь Яффа, где высаживаются богомольцы, отправлявшиеся на нокло-neflie гробу Господню); изъ Финиши же были привезены запасы камня и металловъ, нужные для постройки, оттуда же прибыли опытные архитекторы и искусные художники (каменщики, резчики по дереву, литейщики), которые выстроили и богато украсили храмъ, составивши! славу Соломонова царствованш. Конечно, фпникшне оказывали эти услуги своему соседу не даромъ; какт. расчетливые купцы, они позаботились извлечь отличный барышъ для себя: въ обмГнъ они получили отъ Соломона множество хлеба, масла и вина, т.-е. техъ произведены, которыми была богата Палестина и, наоборотъ, бедна многолюдная, но скудная землею Финикгя. Но не въ этомъ заключалась главная выгода, которую доставила финишянамъ ихъ дружба съ евреями: при помощи евреевъ имъ удалось открыть новые пути для своей торговли на востоке. Благодаря тому, что Соломонъ подчинилъ своей власти северные берега Чермнаго моря, финишяне получили возможность подъ охраною отряда изъ еврейскаго войска про-

С. М.

союьъ, и все д'Ьла тогда уже решались союзными собрашями царей и знати. Въ отд$ль-ныхъ финикшскихъ городахъ всегда однако происходили неурядицы. Всю власть въ управленш захватили tкупцы, о которыхъ пророкъ Нсаш говорилъ : „купцы — князья, торговцы — знаменитости земли" (Финиюи); эта купеческая знать сопротивлялась царю и притесняла остальное населеше; цари, желая возвысить свою власть, вступали въ борьбу съ могущественной знатью, опираясь на низине классы населенш, которое охотно ихъ въ этомъ поддерживало, а знать, въ свою очередь, заключала союзъ между собой 'для совместной борьбы съ царемъ и остальнымъ населешемъ. Вследствш того, что небольшая сама по себе страна была разделена на множество отдельныхъ почти независимыхъ государствъ и упомянутыхъ междоуеобныхъ смутъ въ этихъ государствахъ, Финиюя не представляла собою могущественнаго государства и большей частью должна была подчиняться более сильнымъ своимъ соседямъ. Такъ находилась она въ подчиненш у знакомыхъ уже намъ египтянъ, затемъ, какъ уви-димъ ниже, у ассиро-Еавилонянъ и персовъ.

*) Хирамъ царствОЕалъ летъ за 1000 до Р. X., въ то время, между прочимъ, когда Финикш никому не была подчинена. Время ея независимости продолжалось всего летъ триста.

браться къ этимъ берегами, выстроить здесь корабли и отсюда пуститься на новыя откръгшя. На этотъ разъ ихъ манила молва о страну наполненной несметными богатствами, именно — Индт. На пути они воспользовались удобнымъ случаеми, чтобы завязать торговыя сношенш съ арабами, главными образомъ съ одними племенеми, которое жило ви городе Саба (ви теперешнемп 1емене) и потому называлось сабе,и или савси (вспомните изи Священной Исторш разскази о царицгь савской, которая приходила ви 1ерусалимп подивиться мудрости Соломона). Аравш ви древности таки же, каки и теперь, славилась обилшмн ду-шистыхъ смолъ, который шли на приготовлеше еим^ма, благо-вонныхи мазей и т. д. (Каки дорого ценились ви то время ароматы, можно видеть изи того, что была такая мазь, одини фунти которой, говоряти, продавался, примерно, за 60 рублей на наши деньги, тогда каки ви то же время взрослаго раба можно было купить за 40 рублей). Счастливо добрались финикшне и до богатой Индш или Офира, каки они ее называли, и, действительно, нашли здесь таки много золота, жемчугу, драгоценныхп камней, слоновой кости, обезьянъ и другихи диковини разнаго рода, что могли разбежаться даже привычные глаза наглядевшагося вся-кихи редкостей финикшскаго купца...

Подробности о постройке и освящеши храма Соломонова на горе Жорьа ви 1ерусалиме я предполагаю известными вами изи урокови Священной Исторш и перейду теперь ки исторш еврееви после Соломона.

¹

BuocjrfclCTBiH финикшне выучились строить для дальиихъ плаванш корабли болыпихъ и даже очень большихъ размЬровъ, о пятидесяти и шестидесяти веслахъ; весла большихъ кораблей были такъ массивны и тяжелы, что каждое иногда приводилось въ движеше тремя, четырьмя гребцами за разъ. Очень красиво было смотреть

²

Такъ этотъ островъ финикшне назвали въ честь своей богини Мелиты.

³

У юго-западной оконечности Англш, блнзъ мыса Ландсендъ, около входа въ ка-налъ Ламаншъ.

⁴

Въ самомъ д^лй, если мы будемъ смотреть на воетокъ — место, где восходить солнце, то въ нашемъ поясе, на севере отъ стернаго тропика, солнце въ полдень будетъ видимо нами всегда на юге, т.- е. съ правой руки ; если лее мы переп-демъ на югъ отъ южнаго тропика, то въ полдень солнце (оно, какъ намъ кажется, движется въ течете года между тропиками, по линшмъ, параллельнымъ экватору) всегда будетъ видимо нами на севере, т.-е. съ нашей левой руки. Если, наоборотъ, мы будемъ смотреть на западъ, то и руки переменятся, т.-е. выйдетъ именно такъ, какъ разсказываетъ Геродотъ. Ясно, что, не зная, какъ мы въ настоящее время ото знаемъ, что земля есть шаръ, или, действительно, не перейдя за южный тро-никъ, финикшне не могли бы разсказать объ очень простомъ, но такъ изумившемъ Геродота, явленш.

⁵

Самое назваше Сидонъ значить „рыбацкгй стань“ и такимъ образомъ на-поминаетъ, откуда пошло первоначально богатство и могущество финикшнъ.

⁶

Слово „метрополш" составилось изъ двухъ греческихъ словъ: „метеръ" — мать и „полисъ"—городъ.

⁷

Можно упомянуть еще Таршишъ или Тартесъ въ Испанш, п. ч. по его имени въ Ветхомъ Зав^тЬ вся Испанш называется Таршишъ.

⁸

Память объ этомъ заимствовали сохранилась, между прочимъ, въ назвашяхъ двухъ первыхъ буквъ греческой азбуки: альфа и бета, откуда произошло слове „а.гфавптъи. Эти слова финикшскш: соплеменные финикшнамъ арабы до сихъ поръ первую букву своей азбуки называютъ — элифъ, а евреи — алефъ.

⁹

Самое имя Мелькартъ значить „царь города⁹ (мёлекъ— царь, картъ — городъ Греки, какъ уже сказано, сравнивали его съ своимъ богатыремъ и называли „Тирскш Геркулесъ".

¹⁰

Итакъ, у финикшнъ были три главный божества: Ваалъ, Молохъ и Мелькартъ. Но эти боги не были главными богами для всей страны. Каждый городъ въ Финик и имЪлъ своего собственная) Ваала или Молоха, и главнымъ изъ этихъ многочислен-ныхъ Вааловъ считался богъ того города, который первенствовалъ въ данное время въ страна. Своихъ главныхъ боговъ финикшне заимствовали у другого народа. Вообще, въ ихъ редипи было мало своего. Занимаясь торговлей, посещая чужш края и сталкиваясь постоянно съ самыми различными народами, финикшне заимствовали у этихъ чужеземцевъ и боговъ. Первоначально у финикшнъ, какъ и большинства первобытныхъ народовъ, было самое грубое представлеше о божествЬ—они поклонялись горамъ, р-Ькамъ, лЪсамъ, камнямъ и, вообще, окружающей природ^. Такое грубое многобожш, непосредственное ноклонеше самимъ предметамъ или явленшмъ въ природ^, называется фетишизмомъ. Потомъ финикшне стали одухотворять эти предметы и поклоняться уже высшимъ существамъ, котошля какъ бы зав’бдывали или проявлялись въ изв’Ьстныхъ явленшхъ природы. Такъ создали они множество отд’Ьль-ныхъ боговъ, которые олице! воряли собою силы и явденш природы, къ этимъ богамъ прибавлялись новые боги, заимствованные ивъ чужой религш. Несмотря однако на

РАЗСЕАЗЪ XI.

РаздЪлеше народа еврейскаго на два царства. — Исторт /Ассирш и Вавилона.

Построеше храма еще более возвысило Соломона ви глазахи его подданныхп и увеличило блески его царствованш. Все, что они сделали для еврееви, доставило ему прозвате мудраго, которое сохранилось за ними и ви потомстве. Но, несмотря на всю мудрость Соломона и господствовавшая при неми тишину и спокойствш, таки увеличившая благосостояше народа, его пра-влете, особенно ви последше годы, имело и свои темныя стороны. Вследствш сношенш си роскошною и богатою Финикшю, роскошь и изнеженность стали распространяться и между евреями и заменять ихъ прежнюю простую и здоровую жизнь. Царскш дворъ Соломона роскошью и великол'Ьшемъ резко отличался отъ двора Саула и Давида: на его содержаше тратилось очень много, и потому подати увеличились непомерно, что вызывало неудоволь-CTBie со стороны народа. Но этого мало, сношешя съ соседними языческими народами имели влшше и на релипозную жизнь евреевъ: рядомъ съ служешемъ 1егове, при дворе, въ угоду ино-племеннымъ женамъ Соломона, стало появляться служеше чу-жимъ языческимъ богамъ.

При жизни мудраго царя порядокъ еще держался, но после его смерти все изменилось. Недовольные потребовали уменьшены! тягостей и налоговъ, и, когда неразумные советники Ровоама, сына Соломона, дали имъ известный угрожающей ответъ: „васъ прежде били бичами, а мы васъ будемъ бить скоршонами“, произошло распадение такъ недавно еще основаннаго царства. Десять колешь избрали своимъ царемъ 1еровоама и образовали царство Израильское, и только два колена (Тудино и Вешаминово) съ го-родомъ 1ерусалимомъ, образовавъ царство Тудейское, остались за домомъ Давида. Это распадеше было пагубно для евреевъ: бле-стящш времена могущества и славы прошли для нихъ безвозвратно. Сила государства ослабела; подчиненныя страны освободились; полудите степные соседи возобновили свои вторженш, а постоянный междоусобныя войны между царями щейскими и израильскими еще более истощали народъ. А между темъ, какъ разъ въ это время для еврейскаго народа междоусобныя войны и разъединена были особенно пагубны, такъ какъ онъ долженъ былъ употребить все свои силы на защиту отечества и своей независимости: всей Сирш съ VIII века стали грозить страшные и непобедимые вч, то время завоеватели-—ассиргяне.

Говоря объ Аврааме, мы уже упоминали о Месопотамщ этой обширной низменности, которая лежитъ между реками Тигромь и Ебфратсмъ, на востокъ отъ Сиршской пустыни. Начинаясь на Армянской возвышенности, близко, одна отъ другой, эти две реки въ своемъ среднемъ течеши расходятся довольно далеко, но ниже, къ морю, опять сближаются и, наконецъ, впадаютъ въ Персидски! заливъ (въ древности были два отдельныхъ устья; теперь Тигръ и Евфратъ до впаденш въ море сливаются въ одну реку — П1атъ-элъ-АрабъУ').

Свой путь отъ истока до моря обе реки совершаютъ при усло-вшхъ неодинаковыхъ: течете Евфрата тихо и спокойно, потому

*) „Арабская pina".

что пролегаеть большею частью черезъ равнину; напротив!», течете Тигра болве быстро и бурно¹), потому что путь его лежитъ чрэзъ местность болЬе неровную, гористую. ВслТдствш болЬе воз-вышеннаго положена и более горнаго характера и самый кли-мать страны, лежащей по верхнему и среднему теченпо Тигра, мен^е жаркш, горный. Страна эта (Северная Месопотамш) въ древности называлась Асснрьею.

'|Страна же по среднему и нижнему теченпо Евфрата, отчасти и Тигра, называлась въ древности Халдеею или по главному городу Вавилотею²). Климатъ въ этой последней стране очень жарки!; дожз;я тамъ почти никогда не бываетъ, и Вавилонш была бы совершенно такой же знойной и бззплодной пустыней, какъ соседняя пустыня Сиршская пли Аравшская—-не будь реки Евфрата съ ея обильными водами и ежегоднымь разливомь. Если Геродотъ правъ, называя Египеть, „даромъ Нила“, то съ такимь же точно правомъ и Вавилошю можно было бы назвать даромъ Еьфрлта, потому чго, по отзыву того же Геродота, благодаря Евфрату, Вавилонш своимъ плодородшмъ превосходила даже плодорэдле Египта.

„Жатва въ Вавилонии, говорить Геродотъ „въ двести, а въ годы особенно урожайные и въ триста крать вознагражщютъ трудъ земледельца. Листья пшеницы и ячмень достигають въ Вавилонш четырехъ нальцевъ ширины, а о томъ, до какой высоты до-растаегъ стебель проса, объ этомь я лучше не буду и говорить, ибо все равно: кто самь не побывали въ Вавилонш и не удостоверился собственными глазами, тоть не поверить. Зато де-ревьевъ въ Вавилонш очень мало: нетъ тамъ ни смоквы, ни виноградной лозы, ни масляны. Одна финиковая пальма растеть тамъ въ изобилли; ея плоды жители употребляють въ пищу-и, кроме того, приготовляютъ изъ нихъ вино и какой-то сладки! отваръ, въ роде меда“.

СлЬдствш такого необыкновеннаго плодородля были те же самый, какъ и въ Египте. Плодоносная почва привлекала многочисленное населенье. Уже въ самой глубокой древности сюда, по теченш реки Евфрата, стали спускаться съ Армянской возвышенности живлше тамъ семиты. Сначала, поселившлеся здесь жители, подобно тому, какъ евреи во времена патршрховъ, вероятно, занимались ско-товодствомъ (какъ Авраамъ, Исаакъ и 1аковъ) и звььриной ловлей (какъ Исавъ; такъ, между прочимъ, и въ книге Бытш о первомъ царе вавилонскомъ, Намвродгь, сказано, что онъ быль велакш ловецъ, т.-е. звероловъ, охотникъ). Но земля была такъ плодородна, трудъ земледельца на этой земле вознаграждался такъ щедро, что поселивпйеся на ней должны были, подобно египтя-намъ, очень рано приняться за земледЗше. Подобно египтянамъ же очень рано догадались они помогать своей кормплицгь-ршгь, чтобы, какъ можно лучше, воспользоваться ея дарами. Такъ делается и теперь въ Азш въ техъ местностяхъ, которыя лежатъ о бокъ съ безплодными, несчастными степями, но где въ то же время есть какая-нибудь большая река, дающая жизнь земле везде, куда только можетъ достигнуть ея влага. Для примера укажемъ на местности около Аральскаго моря (Ташкентъ, Хива, Бухара и проч.), где текутъ две болышя реки: Сыръ-Дарья и Аму-Дарья. Везде, куда доходятъ ихъ волны, тамъ земля возделана и плодородна: тамъ прекрасный поля, деревья, сады; напротивъ, куда вода не доходитъ, тамъ сожженная солнцемъ, занесенная пескомъ, без-плодяая пустыня. Съ этой-то пустыней и ея песками жители ведутъ постоянную борьбу, напрягая все усилгя, чтобы отвоевать у пустыни лищнш клочекъ для земледёлш, а для этого есть только одно средство — рыть канавы и каналы (тамъ ихъ называютъ арыка), делать водокачки для подъема воды и по этимъ каналамъ и канавамъ проводить ее, какъ можно дальше, вглубь страны. То же самое делалось и въ древней Вавилонш, и притомъ въ са-мыхъ болынихъ размйрахъ: „по всемъ направленшмъ“, разска-зываетъ Геродотъ, „земля вавилонская, подобно земле египетской, изрезана каналами, многочисленность которыхъ возбуждаетъ удивление путешественниковъ“.

Искусственное орошеше сделало почву еще более плодородной и удобной для земледелш; вместе съ темъ, какъ всегдашнее следствю земледелш, установилась оседлая жизнь, населеше размножилось чрезвычайно быстро. Это видно изъ того, что въ самой глубокой древности, быть можетъ за несколько тысячъ летъ до Р. X., здесь появились болыше города. Самымъ главнымъ изъ нихъ со временемъ сталъ Вавилонъ на Евфрате. О начале и древнейшемъ першде исторш Вавилона до насъ дошли только отрывочныя известш или преданш, которыя еще не составляюсь настоящей исторш. Мы знаемъ только, что Вавилонъ, благодаря своему выгодному географическому положенно (въ местности, где сходятся и перекрещиваются торговыя пути, напримеръ—-отъ Индш къ Средиземному морю и отъ Каспшскаго моря къ Персидскому заливу) очень рано сделался весьма богатымъ и тор-говымъ городомъ. Его богатство манило завоевателей, и вотъ

почему вавилоняне р'Ьдко пользовались независимостью, большею же частью должны были повиноваться своимъ ближнимъ сос'Ьдямъ, ассиршнамъ. Ассиршне, хотя и принадлежали къ одному племени съ вавилонами, но, какъ народъ горный, были воинственнее, суровее и энергичнее избалованныхъ богатствомъ природы жителей роскошной Евфратской долины*). Во времена Геродота о начале исторш Ассирш существовали одни только баснославныя сказашя. Первыми царемъ ея называли Нина, великаго и непо-бедимаго завоевателя. Про него разсказывали, что онъ основали большой городи на реке Тигре, названный по его имени Ни-невгею, и завоевали окрестный страны: сперва покорили Вави-лонш, а потоми ношели походоми на Мидгю, страну, лежавшую юги оти Каспшскаго моря. Везде ему сопутствовала победа, только поди стенами одного города счастье каки будто изменило Нину. Это были городи Бактра, лежавшш около истокови реки Оксуса (теперь Аму-Дарья). Давно уже продолжалась осада, но городи, окруженный крепкими стенами, снабженный припасами, не сдавался. Нини думали уже отступить, каки вдруги помощь явилась оттуда, откуда, казалось бы, ея всего менее можно было ожидать, — отъ одной женщины. Въ стане Нина находилась — раз-сказываети предате — жена одного изи его полководцевн, необыкновенная красавица и, главное, великая умница. Она заметила, что осажденные заботятся главными образоми о защите той стороны своего города, си которой гора была более поката, а на другую, противоположную сторону, где гора была таки крута, что каза-совершенно неприступной, почти вовсе не обращаютн вни-

на

лась

манш, разсчитывая на ея неприступность по самому положение. Она высмотрела всходи на эту крутизну, выпросила у царя отряди войска и, переодевшись ви мужское военное платье, осторожно

ственныхъ

С. М.

*’) Первоначально, въ древнейшую эпоху (более, чемъ за 3000 летъ до Р. Х.)г преобладаше въ Месопотамш(принадлежало Вавилонш. Находясь въ подчиненш у мирнаго народа, страна въ это время много терпела отъ набеговъ соседей — воин-кочевыхъ пдеменъ, жившихъ £въ горахъ на востокъ отъ Тигра. Летъ. за 1200 до Р. X. дело изменилось. Въ этотъ першдъ постепенно усиливается Ассирш, вступаетъ въ борьбу съ'Вавилономъ и захватываетъ первенство въ стране, хотя сама Халдея (Вавилонш) сохранила еще свою самостоятельность. Позже ассиршсюе цари совершенно подчинили своей власти Вавилонш. Съ этой поры приходится уже-говорить объ HCTopBi Ассиро-Вавилонш, такъ какъ победителей отъ побежденныхъ нельзя совершенно отделить. Государственвое^устройство въ Ассирш было почти такое же. какъ и въ Халдее, а веоовашя свои ассиршцы прямо заимствовали съ юга, ихъ религш — простой сколокъ съ релипи вавилонской. Въ Вавилонш развивается мирный порядокъ жизни, воинственная же Ассирш берегъ на себя охрану безопасности населенш отъ окре'стныхъ разбоёничьихъ племенъ.

провела его на гору, перебралась черезъ стену, которая въ этомъ месте не имела защитниковъ, — и отворила ворота ассиршскому войску. Нинъ пришелъ въ такой восторгъ, что женился на этой необыкновенной женщине, а въ посл'Ьдствш, умирая, назначилъ ее своей преемницей. Эту женщину звали Семирамидой. По словамъ одного древняго историка, это была „ знаменитейшая изъ всЬхъ женщинъ древняго Mipaa. Преданы говорило, что по смерти мужа Семирамида управляла съ энерпею и силой мужчины. Она продолжала завоеваны мужа и прославила ассиршское оружы новыми, смелыми предпрытыми. Разсказывали, что она предпринимала походъ въ отдаленную, богатую Пндт, куда, какъ мы говорили, некогда стремился и Сезострисъ Великш, стремились и купцы финикшсюе. Преданы разсказываетъ далее, что, подобно египетскимъ фарао-намъ, Семирамида не только вела войны и предпринимала отдаленные походы и завоеваны, но любила и строиться: подобно царямъ египетскимъ она старалась увековечить въ потомстве память о себе и о своемъ царствоваши посредствомъ велико-лепиыхъ сооружены. Семирамида, говоритъ преданы, избрала своею столицею не Ниневш, а Вавилонъ и украсила его будто бы такими громадными и великолепными зданшми, которыя сделали изъ Вавилона — чудо свтьта.

Кемъ бы ни были воздвигнуты здашя, постройку которыхъ преданы ириписываетъ своей любимице, но действительно, по единогласному отзыву Геродота и другихъ греческихъ путеше-етвенниковъ, а также еврейскихъ пророковъ, Вавилонъ былъ гро-маднейшимъ и великолепнейшимъ городомъ древняго Mipa: „красою Халдеи“, какъ про него выражается пророкъ Исаы.

Первое чудо Вавилона были самыя стгьны, окружавшая городъ. Городъ былъ расположенъ по овтьимъ сторонамъ Евфрата въ вида, довольно правильнаго четвероугольника и со всгьхъ сторонъ окру-женъ неприступными стенами, на которыхъ красовались двгьсти пятьдесятъ высокихъ багиенъ. Высота стенъ равнялась 80 футамъ, а ширина ихъ была такъ велика, что на нихъ были выстроены помещены, где во время осады города жили целые отряды войскъ, защищавние городъ, а по средине стены могли пройти свободно шесть лошадей рядомъ. Въ длину каждая сторона четвероугольника имела двадцать верстъ³). Но матерылъ, изъ котораго были выстроены какъ стены, такъ и все друпя зданы Вавилона, не былъ такъ кргьпокъ, какъ камень, изъ котораго египтяне строили свои пирамиды и храмы. Въ Вавилонш не было подъ руками горъ, негде было ломать камень. Зато въ страна ихъ было очень много глины; изъ этой глины вавилоняне очень давно выучились обжигать кирпичи и для большей прочности къ глине примешивали нарубленную мелко солому или тростникъ, а вместо известки употребляли асфальтъ или горную смолу. Постройки вавилонскы оказались, однако, именно поэтому далеко не такъ прочны, какъ постройки египетскы; оне не уцелели до нашего времени такъ хорошо, какъ уцелели пирамиды, сфинксы и проч. Внутрь города вели несколько проделанныхъ въ стенахъ воротъ, запиравшихся массивными, сделанными изъ меди дверями. Городъ былъ про-резанъ улицами, который однимъ концомъ выходили къ Евфрату и на ночь также запирались медными воротами. Для безопасности отъ наводненШ вдоль обоихъ береговъ реки были устроены вы-сокгя набережный, а для сообщены между обеими сторонами города — черезъ Евфратъ были перекинуты мосты.

Что касается до зданш внутри самаго города, то одно изъ нихъ еще издалека бросалось въ глаза путешественнику, когда онъ

тш

. LE. E-⁴

подъезжалъ къ Вавилону. Это былъ храмъбогаБэла⁴). Религы вавилонянъ была очень похожа на хорошо уже известную намъ религии финикынъ⁵). Вавилоняне поклонялись почти темъ же богамъ. Главнымъ богомъ у нихъ былъ, какъ и у финикынъ богъ солнца — Бэлъ (въ Ниневш его чаще звали Ассуръ, вероятно, по имени земли Ассиршской, которой былъ онъ главнымъ покровителемъ); главная богиня была богиня луны, Иги-тарта (иначе Исшарь). Было у нихъ множество и другихъ боговъ и духовъ, какъ добрыхъ покровителей, такъ и злыхъ. Изображали ихъ въ разныхъ странныхъ и причудливыхъ видахъ, обыкновенно Со крыльями, иногда съ орлиною головою, иногда въ виде

полурыбы-получелов'Ька; очень часто встречается изображена бога въ виде быка или льва съ человгъческою головою*).

Такъ какъ вавилоняне были одного происхожденш съ евреями (т.-е. семиты, какъ и те), то у нихъ сохранилось довольно

/■л

'Ш,

evS

й⁷//

SJfliH

-»SB

га

[у

Z,i    л

•Л

<?

K'

Щ\\«

410

W#

Мэ

М,

\⁴'

тштк

Шт

^=ЩтртШШ-

-ц---~г.!—угг+'- ' Ш*т$т№

ж

ГГ

mm

г?5е

•~Т"Я

41 ч

Ł / № ЬУ/Р ⁴

ЧгЖ

v'

W/V

ж

AW.

I

II

ЙЛ'

li-

1й=

si

Ассиршское божество.

*) Ассиро-вавилонская релипя составилась изъ двухъ р ел шли — изъ вЪрованш первобытныхъ жителей Месопотамш и позднейшихъ пришедьцевъ. Въ незаиамятныя времена жилъ въ Месопотамш какой-то народъ, который называлъ себя аккадшцами или суммерами (шумиро-аккадьяне). Этотъ народъ принаддежалъ по языку къ на-родоыъ, такъ называемымъ туранскимъ (желтой расы), т.-е. близкимъ къ монголамъ и китайиамъ. Еще за 4000 л4тъ до Р. X. страну заняли завоеватели семитическаго много сказанш, похожихъ на то, о чемъ пов'Ьствуетъ намъ Би-блш, напр., о созданш Mipa, о ра-Ь, о гр'Ьхопаденш, о пометь, о столпотворенш и т. д.; но имена у нихъ большею частью переиначены, и многое разсказано въ изм-Ьненномь и искаженыомъ вид'Ь. Что особенно замечательно въ религш вавилонской, такъ это покло-нете звгьздамъ. Это зависело, вероятно, отъ того, что въ Месо-потамш воздухъ ночью бываетъ необыкновенно прозраченъ, и потому безоблачное ночное небо, усеянное миршдами яркихъ звездъ, необыкновенно прекрасно: оно невольно приковываетъ къ себе взоры человека и поражаетъ его.

Действительно, жрецы вавилонсюе — мат, волхвы прилежно занимались по ночамъ наблюдешемъ всего, что происходитъ на небе, т.-е. движетя звездъ, и отъ наблюденш перешли мало-помалу къ поклопетю звп>здамъ. Они наблюдали не такъ, какъ въ наше время наблюдаетъ ученый астрономъ. Въ ихъ глазахъ звезды представлялись божественными, одушевленными существами. Они ду-

С. И.

племени, къ которому и принадлежали вавилоняне и ассиряне. Постепенно новые пришельцы смешались со старыми жителями въ долинахъ Тигра и Евфрата. Въ религш древнейшаго населенш Халдеи наиболее замечательна была вера въ демоновъ или всякаго рода духовъ, которыми наполнена будто вселенная; этихъ духовъ было-чрезвычайно много: 300 жило на земле и 600 на небе; эти многочисленные демоны — источники болезней, несчастш и вообще всякаго зла на земле; отъ ихъ вред-наго влшнш можно освободиться только заклинаншми и различными талисманами, т.-е. волшебными предметами, которые люди надеваютъ на себя. Во главе этихъ демоновъ стоятъ три божества, изъ которыхъ одно управляешь небомъ, другое землею. третье преисподней. Вся религш суммеро-аккадшцевъ главными образомъ сводилась къ заклинаншми, заговорами, колдовству и всякаго рода волшебными действшмъ — къ шаманству. Новые пришельцы, семиты, поклонялись солнцу и вообще светилами небесными; они восприняли суеверш аккадшцевъ и дополнили ихъ своими верованшми — богопочиташемъ 5 пзвестныхъ имъ планетъ. Такими образомъ, за 2000 лети до Р. X. обе религш слились и образовали одну. Главныхъ боговъ, живущихъ на небе, сотворившихъ м!ръ и правящихъ имъ, въ ассиро-вавилонской религш было 12. Во главе этихъ боговъ стояли боги-неба Ану, богь солнца Бэлъ и боги земли и океана Эа. Бэлъ — грозный боги, ко-тораго надо умилостивлять кровавыми жертвами; Эа въ противоположность Бэлу божество благодетельнее: они даетъ людями средства противъ болезней, заклинанш противъ духовъ и т. д. Кроме того, каждый городи имели своего особаго бога-покровителя. Каждый изъ этихъ боговъ имеетъ жену; изъ богинь наиболее чтилась жена Бэла, богиня Истарь — богиня войны и земного плодородш. Своими богами ассиро-вавилоняне служили преимущественно изъ желашя благи въ этой жизни, изъ стремленш избежать наказанш на этомъ свете. Они не думали постоянно о загробной жизни, какъ египтяне, а просили боговъ объ успехахъ въ жизни земной. Хотя они и мало заботились о загробной жизни, но вера въ эту загробную жизнь, подобно другими народами, у нихъ существовала: они понимали ее, какъ продолжеше жизни земной — душа вместе съ теломъ по окончанш земной жизни продолжаешь существовать поди землей — въ преисподней.

— 101 —

мали, что все движенш звездъ, все перемены въ ихъ положены на небесномъ своде совершаются не даромъ, что эти движенш и перемены имеютъ таинственное влшше на землю и ея жителей, что звезды управляютъ судьбою людей (отсюда и у насъ сохранилось выражеще: „родиться подъ счастливой или подъ несчастной звездой"). Поэтому маги думали, что въ зв'Ьздахъ можно читать волю боговъ и по зв’йздамъ гадать о будущемъ (гадаше по зв'йздамъ называются астрологий, т.-е. зв^здочетствомъ, а сами гадатели называются астрологами, т.-е. звездочетами). Цари постоянно держали при себе такихъ мудрецовъ, которые наблюдали положены звездъ, затменш солнца и луны, доносили подробно обо всемъ своимъ владыкамъ, а те, въ свою очередь, согласно этимъ донесеншмъ располагали свои предпрштш, походы и т. д. При рождены у царя или знатнаго человека сына, отецъ, конечно, желалъ знать его будущую судьбу; тогда жрецы-астрологи наблюдали расположены главныхъ звездъ (особенно планетъ) при рождены ребенка, соединяли чертами отдельный звезды и по полученной фигуре предсказывали, что ожидаетъ новорожденнаго (такой чертежъ обыкновенно называется греческимъ словомъ—горо-скот). Въ этомъ они, разумеется, заблуждались; это было — суевгьрщ но темъ не менее наблюдены ихъ не пропали совершенно даромъ и для науки. Постоянно наблюдая, пристально следя за всемъ, что ироисходитъ на небе, они собрали довольно много и настоящихъ, верныхъ сведены въ астрономы, какъ мы уви-димъ позже.

Верховному богу — Бэлу, т.-е. богу солнца, какъ я уже ска-залъ, былъ построенъ великолепный храмъ, окруженный тройной каменной оградой. Какъ самое солнце ходитъ по небу высоко надъ землею, такъ и храмъ, построенный въ честь его, его земное жилище (въ которое, по веровашямъ вавилонянъ, богъ схо-дилъ на время), долженъ быть отличаться необыкновенной высотой. Храмъ Бэла имелъ, говорили древше путешественники, до 600 фу-уповъ высоты, т.-е. превосходилъ, стало-быть, высочайшую изъ пирамидъ. Построить такое громадное здаше не изъ камня, какъ строили египтяне, а изъ кирпича, было, разумеется, нелегко, и это показываетъ, что вавилоняне умели строить. Вся эта громада состояла изъ семи ярусовъ (восьмой служилъ какъ бы огромной подставкою для всего зданш)⁶), т.-е. какъ бы изъ семи, нагроможденныхъ одинъ на другой храмовъ, которые все соеди-

нялись между собою посредствомъ наружной лестницы, поднимавшейся винтомъ отъ земли до самой вершины храма. Внутреннее убранство храма отличалось необыкновеннымъ великолешемъ; въ нижнемъ ярусе находилось золотое изображена Бэла (онъ представлялся сидящимъ на золотомъ престоле съ золотымъ же подножшмъ въ ногахъ), а предъ нимъ — три алтаря или жертвенника, также изъ чистаго золота; на среднемъ, болыпемъ, приносились жертвы (въ жертву приносились обыкновенно животныя; человЪческш жертвы были въ употребленш и у вавилонянъ, но далеко не въ такой степени, какъ въ Финиши), а съ двухъ боко-выхъ, поменьше, поднимались облака еимгама (для этого сожи-гались ц'Ьлыя массы драюцгьнныхъ курены, которыя вавилоняне получали изъ Индш и Аравш; въ главный праздникъ бога такихъ благовонныхъ веществъ сжигалось до тысячи фунтовъ). Но главное святилище находилось на самой большой высоте, ближе къ небу, по которому движется солнце, — въ самомъ верхнемъ, седъ-момъ ярусе. Здесь былъ чертогъ Бэла, въ который не было доступа никому, кроме жрецовъ; здесь стояли золотой столъ и золотое ложе; сюда-то, по сказаншмъ жрецовъ, Бэлъ нисходилъ иногда ночью — для временнаго отдохновенш⁷).

Не менее великъ и знаменитъ былъ другой храмъ Вавилона, храмъ семи свгьтилъ. Теперь отъ этого великол'йпнаго зданш (какъ и отъ всего Вавилона) остались только груды кирпичей, обломковъ и мусора, занесенныхъ пескомъ и землею, но и теперь еще ихъ такъ много, что оне образуютъ целый холмъ или небольшую гору въ 200 футовъ высотою; у местныхъ жителей холмъ этотъ до сихъ поръ слыветъ подъ назвашемъ Бирсъ-Ним-рудъ (Нимвродова башня).

Третье замечательное здаше древняго Вавилона былъ царск/й дворецъ. Онъ былъ, подобно храму Бэла, окруженъ тройной стеной и такъ великъ, что казался какъ бы целымъ маленькнмъ городомъ среди большого города. Отъ вавилонскаго дворца до насъ также дошли только груды мусора, но мы хможемъ составить себе некоторое понят!е о его постройке и украшеншмъ по развали-намъ другихъ дворцовъ, а особенно же дворца ассиршскаго царя Саргона, уцелевшимъ до сихъ поръ близъ деревни Хорсабадъ на левомъ берегу Тигра (противъ города Mocy ля), близъ прежней

5 5

УЗLU

Гя

щШШ

-ГЛмТЯ

gSfliifiM

SliliP

4

4

гЗШШЕЗ^^*

Щ

/С.Яг

4

44!

■^спЗ?

IJ;

33

I

if

нШ!>

‘

"Я_-

________

- у

5®5Р

gjP

ЩщН

о

г

Blii

3lv

»1

su mss

Sjsgggj,

-лЛаЦ

F

гЗЗЕ

%

jP

Ш

■ 3 ■

-41

[Р

Ili!

U-'    :

■И

44

4Ш

i

Я'4^7с*^Л л

“Л- "' -; . '"

З;---:-.

'3

щ

ш

т

Ssę

W

4р

}.]1

.

~ з ш ж

.5

ąśsśśżSM

Wrżżi Ш~5

444.: :я

--1

а

=НННН „

s • i$*pi

- j г ^Я™

-4.

4

Ж

K51J

®

'г£:4?-‘—

з.з I

"4

;, 1:

I Г

УI

V

J

:;! I

:.:

■у.-,'

I!

йя

4ЙЙЮ

:

Храмъ Бэла (ресгаврацт).

"...

i.

/

/

’

i

:/

/

/

в

А

1

:-5S

^=ЁЩ

Sj

к

У

5s

Kł:

*

к.-

•-

i

f

i!

WJ

ж

■i

'i

/

-■

i

fcr:

Къ emp. 103:

'Jm

p '

fj

R

S

W /№

|S?

Ш

КЯ

>

p

J

*■/

i

\

13

ii

i, ' л

А

■s

N

I

ч

k'

I,

n

У

c.

т

i¹......J

'

1

gjggg

i

ii

I,

V

V

v ’

f.

i

ii

4

Iх

*

К

i

4

/ _

' ¹

1

д

i

;-r:

I

ш

Z^-1-Л

Ж

&

г¹

Ш

Bi

г

J

Хорсбадсюй дворецъ (реставрат'я).

ь

и

■

«лГ

ft

f

i

sm

___    V

W%

i

■u.

й

—.дКА —

*

i

щт

У..,

ii

ЮРЙ

Ш

V \

t V4'¹ ttl V '

r/>ż- ‘ "

ВМЙШЮ- ■

p"

E

Г*«~

j

I

i

l

.>

i

г;

/s

'

& '

Ш:

Ч

i

у**

\

i

}

/i

г

i

•V

л

: •

• S

:г-

,4' i

;

•:

г

.7

ч

i

м-

?

!

Нинев'ш. Въ Хорсабад'Ь также есть холмъ, образовавшшся изъ развалинъ царскаго дворца. MHorie европейсюе археологи производили раскопки въ этомъ холм'Ь, и, благодаря ихъ трудамъ, мы можемъ себ^ довольно наглядно представить, каковъ былъ вави-лонскш или ассиршскш дворецъ*). На прилагаемомъ рисунюй жилище Саргона изображено такимъ, какимъ оно должно было быть до разрушены. Дворецъ этотъ поражаетъ своею громадностью и множествомъ великолепно украшенныхъ комнатъ и непокрытыхъ внутреннпхъ дворовъ. Выстроенъ онъ почти исключительно изъ громадныхъ глиняныхъ кирпичей, по примеру вавилонянъ, хотя ассирыне могли бы изъ близъ лежащихъ горъ добывать и камень (очевидно, они подражали своимъ сосЬдямъ)**). При самомъ входе во дворецъ стоятъ, какъ бы на страже его, колоссальныя изваяны крылатыхъ быковъ съ человеческими головами (это, какъ я уже сказалъ, изображены боговъ); далее встречается также колоссальное изображены мивическаго богатыря (или бога): онъ въ длинной одежде, волоса на голове и бороде его тщательно завиты (это особенность всгъхъ ассиршскихъ ри-сунковъ), а въ рукахъ онъ держитъ задушеннаго льва. Комнаты не имеютъ оконъ (светъ пронпкаетъ въ двери и отверсты въ потолке) : это зависитъ отчасти отъ свойства матерыла, изъ ко-тораго выстроено все здаше, а отчасти сделано для того, чтобы предохранить дворецъ побольше отъ летняго зноя; крыши плоскы, какъ и вообще на Востоке: въ вечернюю прохладу цари могли выйти прямо на крышу, чтобы подышать свежимъ воздухомъ и полюбоваться на открывающейся видъ. На рисунке вы видите, какъ въ одной части дворца возвышается площадками пирамидальная башня; эта башня есть необходимая принадлежность ассиршскаго дворца: съ высоты ея жрецы наблюдаютъ за течетемъ светилъ небесныхъ. Внутренны стены дворца изукрашены разными изоба-жеными изъ жизни боговъ и, главнымъ образомъ, самого царя-строителя дворца, — о чемъ я еще скажу подробнее***).

*) Началъ раскопки и главнымъ образомъ работалъ надъ ними сперва французъ Ботта, а поел¹}; него англичанинъ Лёйярдъ.

**) Воинственные ассиршне вообще заимствовали всю свою культуру изъ Вавилонш, которая уже съ давнихъ временъ достигла сравнительно высокой степени развитш.

С. М.

***) Любопытно сравнить рисунокъ ассиро-вавилонскихъ художниковъ съ египетскими картинами. Мы знаемъ (см.прим.стр. 66), что египетскш художникъ стремился но возможности точно воспроизвести природу: изображая человека, онъ старался, чтобы все части тела соответствовали действительности, старался отметить черты, свойственный изображаемому лицу и т. д. Ассиро-вавнлонсше художники никогда не достигли уменья египтянъ отметить въ лице такш индивидуальный отличш и особенности. Египетскш художникъ умелъ указать отличш иноземца отъ египтянина, у ассиро-вавилон-

Такъ какъ характеръ архитектуры у вавилонянъ и у ассиршнъ былъ одинъ и тотъ же, то по остаткамъ ассиршскихъ памятни-можно судить и о вавилонскихъ постройкахъ. Колоссальные размеры сохранившихся остатковъ удостовФряютъ, что постройки вавилонянъ действительно были громадны, и что въ разсказахъ Геродота объ ихъ размерахъ н^тъ ничего преувеличеннаго.

ковъ

Преданш, какъ мы видГли, приписали всю славу украшенш Вавилона какой-то царице Семирамиде, жившей въ незапамятный времена. Множество чудесныхъ сказанш существовало о ея жизни и смерти; ея имя не забыто местными жителями даже и до сихъ поръ. Одни сказанш говорятъ, напр., что она вступила на пре-столъ не по воле Нина, а отняла царство у своего собственнаго сына Нитаса, что она и одевалась не по-женски, а всегда ходила одетая мужчиной (это, вероятно, надобно понимать въ томъ смысле, что характеромъ и силой духа она не уступала никакому мужчине), и что погибла она отъ руки этого самаго Нитаса. Друпя преданш идутъ еще далее и самую смерть Семирамиды обставляютъ чудесными подробностями: Семирамида будто бы была не простая женщина, а дочь богини и совсемъ не умерла, а превратилась въ голубку, улетела на небо и сама сделалась богиней. Ясно, что все эти сказанш — мивичестя, а не исторически, что и самая личность Семирамиды принадлежишь къ области мива, но для насъ эти сказанш интересны потому, что въ нихъ отразился воинственный, завоевательный характеръ пер-выхъ временъ ассиргйской ucmopiu, когда даже будто бы среди жен-щинъ появлялись воинственныя героини.

скаго художника и пленные и победители совершенно одинаковы. Изображена бога-царя и простого воина почти не отличается въ ассиро-вавилонской скульптуре: у всехъ нихъ густая, расположенная завитками прическа и борода, низкш лобъ, густыя дугообразныя брови, болыше глаза, горбатый, закругленный на конце носъ, мяси-стыя губы и т. д. Это, такъ сказать, все одинъ типъ: божество отличается отъ царя только более высокой фигурой, а царь отъ воина более длинной бородой; не умели аесиро-вавилонскш художники и соблюдать пропорцш въ изображенш человеческой фигуры: отдельный части тела всегда значительно превышали у нихъ действительность: мускулы, напримеръ, изображались всегда чрезвычайно большими, не соотнетст-вующими размерамъ рукъ, и т. д. Зато ассиро-вавилонскш художники достигли значи-тельнаго совершенства въ изображенш животныхъ, которыя очень часто появлялись въ ихъ рисункахъ. Особенность ассиро-вавилонской скульптуры заключалось въ томъ, что художники, изображая какое-нибудь собьте, напримеръ, подвигъ царя: или вообще военную сцену, любили изображать и обстановку действия: они рисуютъ окружающую природу, изображаютъ холмы, реки и деревья. Делаютъ это они, правда, чрезвычайно наивно: изображая, напримеръ, реку, они рисуютъ и рыбъ, которыя въ ней плаваютъ (см. рисунокъ, помещенный въ дополненш).

РАЗСКАЗЪ XII.

Продолжена исторш Ассиршскаго царства. —Тиглатъ-Пиле-саръ. — Салманасаръ. — Саргонъ. — Сарданапалъ и падеже

Ассирш.

Приписавъ такъ много славы и величш женщине — Семирамиде, позднейшш преданш какъ будто не хотятъ оставить ничего великаго и славнаго на долю ея преемниковъ: за великой царицей, говоритъ предаше, посл'Ьдовалъ рядъ государей, вовсе не похо-жихъ на Семирамиду — слабыхъ, невоинственныхъ, совершенно Такъ разсказывали въ древности, уже после паденш

ничтожныхъ.

Ассиршскаго царства, на основанш различныхъ слуховъ и народ-ныхъ преданш.

намъ

Теперь, когда европейскимъ ученымъ удалось прочесть и разобрать разныя подлинный ассиршскш и вавилонскш надписи (подробнее объ этомъ после), открытыя въ развалинахъ ихъ зданш, гораздо более стало известно о прежнихъ временахъ исторш этихъ двухъ народовъ. Намъ известно теперь много именъ царей, жившихъ и совершавшихъ воинсше подвиги за две, а быть можетъ и более, тысячи л'Ьтъ до Р. X. Во всякомъ случай, предаше не ошиблось, представивъ въ лицахъ Нина и Семирамиды великихъ завоевателей: все цари ассиршсте были действительно завое-

дш и

съ нихъ дань.

направляются постоянно въ одну сторону — на западъ. Очевидно, ихъ царей манило туда море: видно, прим'Ьръ финикшнъ научилъ народы, какъ важно обладанш моремъ. Къ морю тянетъ ассиршнъ, разумеется, на беду всемъ лежащимъ по пути государствам^

ватели; въ громкихъ, славныхъ военныхъ подвигахъ полагаютъ они всю свою честь и величш и наводятъ страхъ и трепетъ на все сос-Ьдтя страны. Они живутъ обыкновенно въ великомъ городе Huneeiu, которая величиной уступала разве только Вавилону (вспомните изъ Священной Исторш разсказъ о пророке 1онгЪ, о томъ, какъ онъ былъ посланъ Богомъ въ Ниневш: „Ниневш же была городь великгй у Бога — на туи дня ходьбы въ которомъ было однихъ младенцевъ, „не ум-Ьющихъ отличить правой руки отъ левой, более ста двадцати тысячъ человекъи). Отсюда управляютъ они своимъ обширнымъ царствомъ черезъ своихъ нам'Ьстниковъ, которые жили въ Вавилонш, въ Ми-другихъ, подвластныхъ Ассирш странахъ и собирали Еъ началу восьмого века ассиршскш завоеванш

— 106 -

которыя слишкомъ мелки и слишкомъ слабы, чтобы противиться такой грозной военной сил-Ь, какою тогда была сила ассиршнъ, ибо въ те времена ассиршне въ военномъ деле не имели себе равныхъ. Вотъ какими чертами изображаетъ грозное воинство ассиршнъ пророкъ Исаш, грозя евреямъ, что за грехи ихъ Богъ наведетъ завоевателей издалека, съ береговъ Тигра: „И возгорится гнйвъ Господа на народъ Его (т.-е. народъ израильскш) “, говорить пророкъ, „и дастъ Онъ знакъ народу, живущему на краю земли, и вотъ онъ прШдетъ легко и скороКаковъ же будетъ этотъ народъ? Этотъ народъ состоитъ изъ людей, которые „не знаютъ ни усталости, ни изнеможетя; ни одинъ изъ нихъ не задремлетъ и не заснетъ; ни у кого изъ нихъ не оторвется ремень сапога; ихъ стрелы заострены, луки ихъ натянуты; копыта коней ихъ подобны кремню, ихъ колеса — какъ вихрь. Ревъ ихъ — какъ ревъ львиный; никто не отниметъ у нихъ добычи ихъ“... „горе и тъма“ сопутствуютъ имъ. Такими страшными казались ассиршне для своихъ соседей!

Это-то грозное войско идетъ на Cupiro, а Сирш въ тГ времена была разделена на нисколько мелкихъ государствъ: царство Дамасское, Израильское, Судейское и т. д., и между ними шли по-стоянныя ссоры и вражда. Эта постоянная рознь не допускала ихъ соединиться вместе даже въ виду общей опасности, чтобы соединенными силами попытаться противостоять общему врагу, и еще более облегчила победу ассиршнъ. Случилось такъ, что царь израильскш и царь дамасскш заключили союзъ противъ царя гудейскаго Ахаза и „держали его въ осаде “ въ его столице— lepy салимС. Тогда послалъ Ахазъ пословъ къ Тиглатъ-Пилесару, царю ассиршскому, сказать: рабъ твой и сынъ твой я; пргиди и защити меня отъ руки царя сиртскаго, возставшаго на меня. „И взялъ Ахазъ серебро и золото, какое нашлось въ домГ Господ-немъ (т.-е. въ храмГ) и сокровищницахъ дома царскаго, и послалъ царю ассиршскому въ даръ“ —такъ сказано въ IV кн. Царствъ. Грозныя силы ассиршскаго царя не замедлили явиться на этотъ призывъ: Дамаскъ былъ взятъ и разрушенъ, царь дамасскш умерщ-вленъ, его подданные уведены въ неволю и поселены въ далекой Мидш, а царь израильскш сдтлался данником z Accupiu.

Не менГе грозенъ былъ одинъ изъ преемниковъ Тиглатъ-Пиле-сара — Салманасаръ. Скоро привелось испытать его тяжелую руку царству Израильскому. Израильтяне очень нетерпеливо переносили свою зависимость отъ ассиршнъ. Салманасаръ узналъ, что Ос1я, царь израильскш, ведетъ тайные переговоры съ Египтомъ: какъ бы съ помощью египтянъ освободиться отъ ассиршнъ. Войско

Салманасара явилось тогда немедленно подъ стенами Самарш и облегло городъ. Цйлыхъ три года мужественно оборонялась Самарш и, наконецъ, не устояла. Городъ былъ взятъ и разрушенъ Въ 721 г. въ 721-мъ г. до Р. Хр., земля израильская опустошена, жители Самарш, по тогдашнему обычаю ассиршнъ, переселены въ Ми дно, а самъ Ост заключенъ въ оковы и умеръ въ тюрьм^. Во время продолжительной осады Самарш умеръ самъ Салманасаръ, и его

s-.

к*

-щй

Шт

-е,’

нш

SINv

/9?

АГ

/П

i?-

и®

|Жг-г1И

i.

V--

*г

■ж

•■us

С'7Г.7ЬиГГ21

нЯШШ

/•

rffi i

/1

O- 'IfflLl j

./

;г

5Й

|gj|Hi

Jsll I

SfiT;

i,

щ&

Цжш А

' :“ s1l4 cI

(2:i /' V

Гс/Г]

л'

щвд

рИ»

додойшдодоссмл

г'*¹

Sę>

•-il_ «Г

Саргонъ и его визирь. (По изображенда въ Хорсабадскомъ дворц^.)

зам'Ьнилъ царь Саргонъ, одинъ изъ величайшихъ ассиршскихъ завоевателей. Онъ завоевалъ Финикш вплоть до предЪловъ Египта (не поддался только Новый Тиръ на своемъ неприступномъ остров^, а флота у ассиршнъ не было) и многш другш страны. Вся его жизнь была какъ бы однимъ непрерывнымъ рядомъ военныхъ походовъ безъ устали и отдыха. Вы вспоминаете, что это тотъ самый царь, который выстроилъ недалеко отъ Ниневш дворецъ,

известный теперь подъ именемъ Хорсабадскаго⁸). Самъ онъ его назвалъ, какъ видно изъ сохранившейся надъ воротами надписи, Дуръ-Саркйнъ, т.-е. Саргоновъ домъ. Во многихъ комнатахъ своего „дома“ Саргонъ приказалъ изобразить и описать свои войны;

это

можно сказать, целая каменная лгътописъ: въ ней чрезвычайно подробно и обстоятельно переданы вей его походы и подвиги за 15 лйтъ его царствовашя, и притомъ почти съ такимъ же хвастливымъ самовосхвалетемъ, какое мы видели у египетскаго фараона Рамсеса Мшмуна. Мы встречаемся здйсь и съ его соб-ственнымъ портретомъ.

Конечно, въ надписяхъ своихъ царь съ гордостью и самодоволь-ствомъ разсказываетъ только о томъ, какъ „ему помогъ Ассуръ“, т.-е. о своемъ торжестве, о своихъ побйдахъ, и скромно умалчи-ваетъ о своихъ неудачахъ. Что такш неудачи однакоже бывали, несмотря на всю воинственность ассиршнъ, показываетъ исторш Саргонова преемника Сангериба (иначе Сеннахеримъ), о которомъ упоминается въ Библш. Царь 1удейскш Езекгя, опасаясь, чтобы его не постигла участь царя израильскаго, искалъ себе опоры въ какомъ-нибудь сильномъ союзнике и нашелъ такого союзника опять въ фараоне египетскомъ. Ассиршне владели всей Сир1ею; они такъ близко пододвинулись къ самимъ границамъ Египта, что египтяне должны были опасаться и за себя. Понятно, почему фараонъ охотно протянулъ руку помощи царю щейскому. Узналъ объ этомъ Сангерибъ, снарядилъ многочисленное войско и повелъ его самъ противъ 1удеи и Египта, но на этотъ разъ ассиршне потерпели решительную неудачу. Уже вестники Сангериба явились подъ стенами 1ерусалима и говорили осажденнымъ такш гордьтя речи: „На что надеетесь вы? Верно, оболыцаетъ васъ царь вашъ, говоря: Господь Богъ нашъ спасетъ насъ отъ руки царя ассирш-скаго. Не верьте ему: если не въ силахъ былъ ни одинъ богъ ни одного народа и царства спасти народъ свой отъ руки моей и отъ руки отцовъ моихъ, то и вашъ Богъ не спасетъ васъ отъ руки моей“... „И помолился царь Езекш и Исаш пророкъ, и возопили къ небу. И послалъ Господь ангела смерти, и онъ истре-билъ въ войске ассиршскомъ 125.000 человекъ, и возвратился Сангерибъ со стыдомъ въ землю свою“. Такъ повествуется въ книггь Царствъ.

Неудаченъ былъ и походъ на Египетъ. У египтянъ по этому поводу сложилось баснословное сказаше, что фараонъ египетскш⁹),

страшась неудачи (онъ происходилъ изъ сословш жрецовъ и былъ не любимъ воинами, которые поэтому не хотели итти съ нимъ въ походъ противъ ассиршнъ), молился въ храме бога Пта и после долгой молитвы заснулъ въ храме; во сне ему явился богъ Пта и обнадежилъ его обещашемъ, что въ минуту опасности при-шлетъ ему помощниковъ. Пта сдержалъ слово: помощники явились и притомъ въ самомъ неожиданномъ виде: ночью въ ассиршскомъ стане появилось безчисленное множество мышей, которыя въ то время, когда ассиршне спали, перегрызли все тетивы у ихъ лу-ковъ, все ременныя рукоятки у ихъ щитовъ, и ассиршнамъ осталось только поспешно отступить.

Преемники Сангериба отплатили за эти неудачи: имъ удалось даже, если верить ихъ поб'йднымъ наднисямъ, ворваться въ Еги- Въ 670 г. петъ, разорить Мемфисъ и 0ивы, заставить гордыхъ фараоновъ платить имъ дань¹⁰). Царство Ассиршское простиралось теперь отъ моря Кастйскаго и Персидскаго до Средиземнаго, отъ пустынь Apaeiu и, можетъ-быть, отъ Нильскихъ катарактовъ до Арарата, но это великое царство оказалось очень непрочнымъ и шло необычайно быстро.

Какъ объяснить себе такое быстрое разрушеше царства, которое казалось такимъ грознымъ и могущественнымъ? Царство это было основано на одной силгъ меча и силою меча только и держалось. Надменпо и жестоко обращались ассиршне съ покоренными странами и народами. Не знали они ни жалости, ни пощады: какъ мы видели, населеше завоеванной страны частью истреблялось, частью уводилось въ тяжелую неволю. Цари ассиршсше смотрели на себя, какъ на земныхъ боговъ, и считали все поз-воленнымъ и справедливымъ по отношетю къ тому народу, который осмеливался сопротивляться имъ. О томъ, какъ безчело-вечно ассиршне злоупотребляли своей силой, свидетельствуюсь ихъ же собственный изображены и надписи, добытый изъ раз-валинъ ихъ дворцовъ. Эти изображенш очень напоминаютъ намъ изображенш египетскихъ фараоновъ-завоевателей (вспомните Рамсеса Мтамуна), только въ еще более резкомъ и грубомъ виде. Въ этихъ рисункахъ мы чаще всего встречаемся съ картинами битвъ, осадъ крепостей, расправы съ пленниками (самой жестокой), иногда со сценами охоты, особенно на львовъ¹¹). Большею частью все смотритъ очень грозно и воинственно. Некоторыя изображенш необыкновенно наглядно представляютъ вамъ отвратительною жесто-

¹

Самое назваше Тигръ значить „стргълаи, потому что онъ течетъ такъ быстро, какъ быстро летитъ сгрЪ.та. Евфратъ —просто: „рЪка, потокъ".

²

Въ Свящ. Писанш Вавилонш называется землею Сеннааръ — это старинное назваше страны.

³

Следовательно, Вавилонъ занималъ громадное пространство въ 8 квадр.ми.п,

Уроки Исторш.

⁴

Отъ храма произошло и самое имя города. Назваше „Вавидонъ" произошло отъ словъ „Бабъ-Илу“, что по-хаддейски значитъ — „ворота божьи, чертогъ божш“. Сравни (на стр, 44-й) происхождеше названш Египта отъ Га-ка-пта, что тоже значитъ „чертогъ божш“.

⁵

Фишнйяне заимствовали своихъ главныхъ боговъ изъ религш вавилонянъ.

С. М.

⁶

Число семь было не случайное; оно соответствовало семи светиламъ: солнцу, луне и пяти тогда известнымъ планетамъ (Меркурш, Марсъ, Венера, Юпитеръ и Сатурнъ).

⁷

Прилагаемый рисунокъ показываетъ, какимъ долженъ былъ быть или моп бы быть храмъ Бэла въ прежнее время, когда онъ не представлялъ печальныхъ развалинъ, какъ теперь. Такая попытка восстановить, прежнш видъ зданш (на основанш, конечно, того что найдено при раскопкахъ, итого, чтодаютъразсказыдревнихъочевидцевъ)называется у насъ обыкновенно реставращей.

⁸

См. прилагаемый рисунокъ дворца.

⁹

Его имя было, по Геродоту, — Севосъ.

¹⁰

При дар^ Асаргадон^.

¹¹

Прочтите въ дополненшхъ подробное описаше снимковъ съ такихъ ассиршскихъ картинъ, находящихся въ Румянцовскомъ музе!; въ Москва.

— по —

кость ассирынъ и горькую участь т'Ьхъ несчастныхъ, которыхъ они победили. Такъ, напримеръ, мы видимъ царя ассиршскаго въ минуту торжества победы: гордо сидитъ онъ на своемъ престоле, поставивъ одну ногу на голову распростертаго предъ нимъ въ прахе побежденная царя; предъ нимъ проходятъ вереницы шгЬнныхъ со связанными назадъ руками или передъ нимъ вырас-таютъ цылыя груды отрубленныхъ головъ. Вы знаете уже судьбу ослепленная царя Осш... На одной ассиршской картине можно видеть, какъ самъ царь собственноручно короткимъ копьемъ выкалываешь глаза коленопреклоненными передъ нимъ пленниками; чтобы пленники не шевелились при этомъ варварскомъ истязанш, чрезь нижнюю губу каждаго изъ нихъ продгьто кольцо съ цепочкою, которую царь крепко держитъ въ рукахъ! Такое обращены съ побежденными цари ассиршсше не только не считали предо-судительнымъ, но еще хвастались имъ подобно тому, какъ какой-нибудь краснокожш индеецъ или дикарь хвалится числомъ скаль-новъ, которые онъ содралъ съ головъ убитыхъ непрытелей. Вотъ какъ, напримеръ, въ одной надписи одинъ изъ царей ассиршскихъ самъ разсказываеть о своихъ подвигахъ (дело идетъ о главномъ городе одной возставшей и потомъ усмиренной области): „я по-велелъ перебить жителей такъ, чтобы въ живыхъ оставался только одинъ изъ двухъ; повелелъ поставить стену передъ главными воротами города; потомъ велелъ содрать кожу съ главныхъ предводителей возмущены и ихъ кожей обить ту стену, друпе посажены на колъ; ихъ отрубленными головами и трупами я велелъ убрать стену въ виде венковъ и гирляндъ...“

Такая жестокость должна была навсегда поселить въ угнетен-ныхъ чувство глубокаго озлоблены. Побежденные покорялись одной только силе и терпели, пока на стороне победителей была эта сила. Между темъ эта сила со временемъ слабела. Причина такого ослаблены заключалась прежде всего въ самыхъ повгьдахъ и завоеватяхь. Победы и завоеваны давали богатую добычу; съ богатствомъ являлась роскошь, а вместе съ темъ изменялся самый характеръ завоевателей (мы уже видели примЬръ этого на финикынахъ): въ нихъ утрачивалась прежняя суровая энергы и воинственность, которыя составляли ихъ силу. Между темъ покоренные народы ждали только случая, и, когда этотъ случай представлялся (напримеръ, въ виде внешней неудачи), во всехъ кон-цахъ государства начинались возстаны. Въ такомъ случае нельзя было ожидать, чтобы возставнпе удовольствовались однимъ только возвращешемъ своей независимости: на душе у нихъ должно было накипеть слишкомъ много ненависти и желаны отплатить своимъ

притеснителями Борьба между ассиршнами и покоренными ими народами, которые поднялись противъ нихъ, чтобы сбросить ихъ ярмо, должна была кончиться совершеннымъ разрушешемъ Асси-ршскаго царства и Нинев1и.

Была еще и другая причина, которая могла ускорить падете Ассирш. Въ Ассирш все зависело отъ личности царя... Но стоить только посмотреть любую страничку изъ каменной мътописи ассиршской, чтобы убедиться, что для того, чтобы быть царемъ Ассирш, нужно было обладать необычайной энерпею и выносливостью; царь каждый годъ долженъ быль безъ всякой устали ходить походами изъ одного угла громаднаго государства въ другой: то отразить нападете, то подавить возстате. И стоило, напри-меръ, только царю уйти въ Мидно, какъ сейчасъ же подымалось возстате въ отдаленной Сирш или Вавилоне и наоборотъ. Не всякш царь, конечно, могъ все это вынести безъ утомленш, безъ упадка силъ и бодрости. Но горе ему было, если онъ, наконецъ, утомлялся, если ослаблялась его предпршмчивость! На Востоке, въ Азш, не понимали и не понимаютъ почти до сихъ поръ истинной славы государя: быть добрымъ и мудрымъ мирнымъ прави-телемъ, заботиться о благе и процв^танш своего народа. Тамъ цари — или велите и грозные, страхъ на всйхъ наводяпце завоеватели, или, наоборотъ, они слабы и изнежены, проводить жизнь въ наслажденшхъ и забавахъ, пирахъ и безд'Ьльи, недо-стойныхъ мужчины... Такимъ именно царемъ рисуетъ намъ предате посл'йдняго владыку Ассирш.

Отъ последнихъ царей до насъ не дошло никакихъ каменныхъ лгьтописей (и понятно почему,— неч'ймъ было хвалиться). Лозд-нгьйшш только сказаны разсказываютъ намъ о паденш Нинев1и. Посл’Ьднимъ царемъ они называютъ Сарданапала, который былъ будто бы такъ слабъ и изн'Ьженъ, что все время свое проводилъ въ гареме, даже одевался въ женское платье, румянился и занимался женскими рукоделшми. Конечно, все это очень преувеличено (вы знаете, что это отличительная черта всйхъ преданш — преувеличивать), но главная мысль, какъ видите, верная. Предате въ начала ассиршской исторш ставить мужественную женщину, Семирамиду, а въ конце ея, когда воинственность ассиршнъ угасла, обабивтагося мужчину, Сарданапала (его имя вошло въ пословицу).

Покоренные народы, которые, какъ мы видели, никогда охотно не переносили тяжелаго и позорнаго ига, немедленно возстали. На-местникъ Вавилона Набопаласаръ отложился отъ Ассирш, объ-явивъ себя независимымъ царемъ Вавилона, и заключилъ союзъ съ Кгаксаромъ, царемъ Мидш, действовать заодно. Они собрали

войско и двинулись на Ниневно. Въ минуту крайней опасности Сарданапалъ какъ будто ожилъ, говоритъ предаше, и ободрился: онъ вывелъ свое войско навстречу мятежниками, но былъ разбить, отступилъ и заперся въ Ниневш. Стены Ниневш казались несокрушимыми; въ съестныхъ припасахъ тоже не могло быть недостатка: городъ былъ такъ огроменъ, что въ немъ были болышя незастроенныя пространства — цйлыя обширныя поля, которыя во время осады засевались и доставляли пищу жителями. Къ тому же, прибавляетъ предаше, было будто бы предсказано, что Ниневш не будетъ взята, пока сама река Тигръ не пойдетъ войною противъ осажденнаго города. Разумеется, это казалось несбыточными, а потому Сарданапалъ думали: городъ не будетъ взятъ никогда. И въ самомъ деле, слишкомъ два года простояли поди Ниневюй Набопа-ласаръ и Кшксаръ, а не могли взять города. Но на третш годъ случилось наводнеше: внезапно вода въ Тигре поднялась такъ высоко и такъ бурно и стремительно наперла на стены города, что, несмотря на ихъ необычайную толщину и крепость, въ одномъ . месте часть стены не устояла и была размыта. Сарданапалъ увидели въ этомъ событш исполнеше зловещаго предсказанш и потеряли всякую надежду на спасете, но решился однако не отдаваться въ руки своихъ возмутившихся подданныхъ и погибнуть не отъ ихъ руки. Онъ приказали на одномъ изъ обширныхъ вну-треннихъ дворовъ своего дворца нагромоздить огромный костери, а на верху костра выстроить обширный чертоги. Этотъ чертоги онъ велели роскошно убрать самыми дорогими пурпуровыми тканями и устлать богатейшими коврами. Потоми туда снесены были все лучшш драгоценности царской сокровищницы: груды золотой и серебряной посуды, драгоценныхъ укратенш и т. п. Когда все это было исполнено, Сарданапалъ вошелъ туда сами, а вместе съ ними и его любимыя жены. Затемъ онъ велели зажечь костери и сгоргьлъ на немъ вместе со всеми своими богатствами. Такъ велики былъ будто бы городъ Ниневш, что только на второй или третш день узнали жители, что означало то густое облако дыма, которое поднималось надъ царскимъ дворцомъ; сначала они думали, что это курятся жертвы, которыя государь ихъ, желая попытаться умилостивить боговъ въ минуту крайней опасности, заблагоразсудилъ, можетъ-быть, принести богами въ особенно болыномъ числе. Такъ погибъ, говоритъ сказаше, носледнш царь ассиршскш. Молено думать, что разсказъ о томи, что последнш царь Ассирш сжегъ себя, не вымышленъ: онъ моги принести себя въ жертву за спасете своего народа, какъ это было, напр., въ минуту крайней беды въ обычае у финикшнъ.

Какъ бы то ни было, но несомненно, что въ 606 году до Р. X. Въ 606 г. Ниневш была разрушена и погибла именно отъ огня, отъ огром-наго пожара. Это подтверждают и все раскопки: во всехъ холмахъ или земляныхъ насыпяхъ, которыя въ течете мно-гихъ вековъ образовались надъ развалинами великаго города, оказались груды обугленнаго дерева, обожженнаго алебастра, колоссальныя каменныя статуи, растрескавшшся отъ действш пламени и т. д. Въ одно время со столицей погибла и значительная часть народа ассиршскаго: победители не знали пощады, какъ некогда, во времена своей силы, не знали жалости и сами ассиршне. Народъ ассиршскш палъ и после этого погрома никогда уже не могъ оправиться; до сихъ поръ еще местность по теченш Тигра, где жили некогда ассиршне, представляется бедной, голой и малонаселенной. Забыто было даже мгьсто могущественной Ниневш: только летъ 50 тому назадъ европейскимъ ученымъ удалось разыскать его.

Великая ассиршская монархш пала, но на ея развалинахъ выросли два новыя государства, которыя поделили между собою наследство ассиршское. Сгьверъ взяли себе мидяне, югъ достался вавилонянамъ. Изъ этихъ двухъ новыхъ царствъ въ первое время наиболее возвысилось царство Вавилонское, особенно при энергическомъ и воинственномъ сыне Набопаласара — Навуходоносора, котораго вы, конечно, помните и изъ Священной Исторш.

Когда въ Сирию пришла весть о паденш Ниневш, народы Сирш, конечно, обрадовались. Свободно вздохнули тогда и Аудеи, но не надолго. У нихъ явился новый опасный врагъ. Явился онъ на этотъ разъ изъ страны, о которой мы уже давно ничего не говорили, а именно изъ Египта.

РАЗСКАЗЪ XIII.

Саиссшй першдъ египетской исторш. — Псаметихъ. — Нехао. Ново-Вавилонское царство. — Навуходоносоръ. — ПлЪнъ iy-деевъ. —Постройки Навуходоносора.— Наука вавилонская.

Мы остановились въ исторш Египта на фараоне Менефта, при которомъ совершился исходъ евреевъ изъ Египта. После фараона Менефта идетъ рядъ царей уже не такихъ, какъ Рамсесъ II Мшмунъ. Только одинъ изъ его иреемниковъ, Рамсесъ III, своими подвигами, походами и постройками напомнилъ на некоторое

время славу древняго Египта. Въ Египта начинаются внутреннш смуты, междоусобш и перемены. Такъ, наприм-Ьръ, въ то время, какъ Сеннахеримъ предпринималъ свой походъ противъ Сирш, фараонъ, по словамъ Геродота, противъ векового обычая былъ даже не изъ сословш воиновъ, какъ все прежше фараоны, а изъ сословш жрецовъ. Вы помните, что его имя было Севосъ, и что воины даже отказались итти подъ его начальствомъ въ походъ противъ ассиршнъ.

Кончилось т'Ьмъ, что Египетъ распался на двенадцать частей подъ управлешемъ двенадцати царей*). Это было, вероятно, после победоноснаго нашествш ассиршнъ (о немъ сказано на стр. 109-й).

Въ 670 г. Эти двенадцать царей, говоритъ сказаше, долго ссорились и враждовали между собою, но, наконецъ, увидели, что такимъ образомъ государство погибнетъ и сделается жертвой внешнихъ враговъ: тогда они помирились и решили жить дружно (въ память этого примиренш и былъ будто бы построенъ лабиринтъ). Но миръ не былъ проченъ; Египетъ успокоился только тогда, когда, наконецъ, одному изъ двенадцати, Псаметиху, царю города Саиса, въ нижнемъ Египте, удалось одолеть остальныхъ царей и снова соединить весь Египетъ подъ своею властью.

Предашя египетскш, сохраненный Геродотомъ, разсказываютъ объ этомъ такимъ образомъ. Однажды будто бы все двенадцать царей собрались въ одинъ храмъ въ городе Мемфисе, чтобы вместе помолиться и принести жертвы богамъ. При жертвопри-ношенш по египетскому обычаю следовало совершить возлшше (т.-е. вылить въ честь бога несколько вина на его жертвен-никъ). Для этой цели были приготовлены золотыя вазы, по одной на каждаго изъ царей. Но по недосмотру главнаго жреца золо-тыхъ вазъ оказалось только одиннадцать. Тогда царь Саиса снялъ съ головы свой медный шлемъ и изъ него совершилъ возлшше. Сначала остальные цари не обратили вниманш на это обстоятельство, но потомъ они припомнили одно зловещее пред сказаше': „Тотъ, кто совершитъ богамъ возлшше не изъ золотой, а изъ медной чаши, тотъ будетъ властителемъ и царемъ всего Египтаа. Тогда одиннадцать царей испугались и решили изгнать Псаме-тиха навеки въ самую отдаленную часть Египта — къ морю, въ болотистую местность Дельты. Недалеко отъ того места, где поселился Псаметихъ, находился высеченный въ скале храмъ одной египетской богини. Жрецы этого храма умели предсказы-

С. М.

*) Этотъ перюдъ въ исторш Египта называется временемъ додекархш т.-е. господства двенадцати: по-гречески 12 будетъ значитъ „додека", а слово „архёо" означаетъ властвовать.

вать будущее; къ нимъ-то обратился Псаметихъ съ вопросомъ: когда же переменится его несчастная доля? Жрецы отвечали:

„Жди, когда выйдутъ изъ моря желтиые люди; они помогутъ тебе“. Псаметихъ недоумевалъ, какъ исполнится это непонятное предсказаны. Но вотъ однажды его, действительно, известили, что въ землю египетскую приплыли по морю каше-то неведомые люди, если не „железныек, то, по крайней мере, закованные въ железо и медь: люди эти были греки, промышлявшие морскими разбоемъ на Средиземномъ море; буря занесла нхъ въ Египетъ. Псаметихъ, познакомившись съ ними, сообразили, что эти смелые, хорошо вооруженные, искусные въ военномъ деле иноземцы могутъ быть ему полезны. Они уговорили ихъ поступить къ нему на службу, съ ихъ помощью победили одиннадцать царей п сделался едиными господиномъ всего Египта.

Это было за 660 лети до Р. X. Таки разсказываетъ предаше, За 660 л.

разсказанное нами Геродотомъ. Если вдуматься хорошенько въ это предаше, то мы найдемъ въ немъ немалую долю правды. Псаметихъ были царемъ Саиса; Саисъ лежали у Средиземнаго моря; но этому морю плавали въ то время уже не одни только фини-шяне, но и друие народы. Между ними были и греки, у фини-шянъ же, какъ надобно думать, выучивнйеся мореплаванию и торговле. По своему приморскому положению Саисъ сделался торговыми городомъ, куда стали прИзжать. иноземные купцы, закупать у егип-тянъ хлебъ, полотно (виссонъ) и т. п. и сбывать ими свои товары. Сюда приставали и греки: одни — для торговли, друпе — для морскихъ разбоевъ по берегами. Началось мало-по-малу знакомство, я вследствш этого знакомства и сближеше, и въ Саисе понемногу

до Р. X.

появилась кякая-то новая жизнь, непохожая на то, какъ жили египтяне прежде. Прежде они гнушались всякими иностранцами, но. познакомившись съ греками, убедились мало-по-малу, что эти иноземцы могутъ быть полезны, что у нихъ даже можно многому выучиться... Сношены становились все более близкими; иностранцы стали оставаться жить въ Египте, потомъ стали поступать на службу въ войска царсшя. Торговля и новое наемное войско сделали царя саисскаго богаче и сильнее всехъ остальных* и помогли ему подчинить себе весь Египетъ. Вотъ, какъ надобно понимать этотъ разсказъ о „железныхъ людяхъ, которые вышли изъ моряа.

Исторш Canca несколько напоминаетъ намъ исторш нашего Петербурга и того, кто его построилъ — Петра Великого. Прежде, до Петра Великаго, русские также чуждались иностранцевъ, жили особнякомъ; Петръ Великш „прорубилъ изъ Росши окно въ Европу

распо-

Это окно была именно новая, основанная Петромъ на Неве столица, куда стали пргЬзжать корабли изъ всЬхъ странъ европей-скихъ, а на этихъ корабляхъ пргЬзжали иностранные купцы, ремесленники, иностранные военные люди, которые обучили руескихъ воевать такъ, какъ воевали тогда друпе европейсгае народы. Mnorie руссше люди были недовольны нововведеншми Петра; они видели въ нихъ измену родной старине и роптали на великаго государя, пока не убедились все, что то, что онъ д'Ьлалъ, была необходимо.

Такъ было и съ Псаметихомъ. Псаметихъ былъ очень

ложенъ къ грекамъ: онъ дов'Ьрялъ имъ, изъ грековъ составилъ онъ свою гвардпо (т.-е. отрядъ царскихъ телохранителей). Онъ первый открыть греческимъ торговцамъ свободный доступъ въ Еги-петъ и позволилъ грекамъ селиться въ Египте. Для этого онъ отвелъ городъ Навкратисъ (самое назваше греческое и значить „царица кораблей“) ¹). Этотъ городъ сделался совсемъ какъ бы греческимъ городомъ или греческой колотей: сюда пргйзжали грече-сше купцы, художники и ремесленники; идя но улицамъ Ыав-кратиса и слыша со всехъ сторонъ греческую речь, можно было забыть, что находишься въ Египте... Все это были вещи неви-данныя и неслыханныя прежде въ Египте; разумеется, было много недовольныхъ этими новшествами. Особенно воины были недовольны темъ предпочтешемъ, какое фараонъ оказывалъ наемными иностраннымъ войскамъ. Значительная часть воиновъ—до 250.000

человекъ, даже совсемъ выселилась изъ родины, переселилась въ Эфготю (т.-е. Нубш) и тамъ основала (или по крайней мере усилила) новое царство — Мероэ²).

За 600 л. до Р. X.

Сынъ Псаметиха—Нехао (за 600 л. до Р. X.) продолжалъ действовать по примеру своего отца. Онъ замечателенъ особенно темъг что еще болгъе своего отца обратилъ внимаше на море и на развита морской торговли Египта. Мы знаемъ, что онъ находился въ сношешяхъ съ финишянами, что по его поручение финикшсше моряки предприняли смелое плаваше для того, чтобы открыть морской путь вокругъ Африки. Онъ задумалъ прорыть каналъ для. соединешя черезъ Нилъ двухъ морей: Средиземнаго съ Черм-нымъ или Краснымъ, т.-е. сделать то самое, что окончательно осуществилось уже только въ наше время, всего лишь несколько летъ тому назадъ — прорьтемъ канала черезъ Суэзскш перешеекъ (это великое дело совершилъ французскш инженеръ Лессепсъ).

Занимаясь такъ много моремъ, Нехао не могъ не обратить вниманш на страны, прилегавшш къ морю на с^веръ отъ Египта.

Мы знаемъ, что эти страны были покорены ассиршнами, и, пока ассиршне были сильны, никто не могъ покуситься на ихъ вла-Д'Ьшя. Но именно въ царствоваше Нехао решалась уже участь Ассирш: Ниневш осаждали вавилоняне и мидяне. Время казалось самымъ удобнымъ для плановъ Нехао. Финикшне довольно охотно передались подъ власть египтянъ (они были давно знакомы финикшнамъ и притомъ были гораздо человечнее и мягче, ч'Ьмъ ассиршне). Изъ Финикш Нехао пошелъ дальше — на маленькое царство 1удейское. 1удейскш царь 1осы былъ поб'Ьжденъ и погибъ въ битве при Мегиддо³). Войска египетскш заняли 1ерусалимъ, Дамаскъ и двинулись дальше къ Евфрату. Напряженно ожидали все мелше народы Сирш, въ томъ числе и евреи, ч'Ьмъ кончится д'Ьло на берегахъ Евфрата. Но вотъ прошло очень немного времени, и опять показались войска и колесницы египетскш, но на этотъ разъ побежденный, разстроенныя и бегунця. При Кархемыгшъ войска Нехао встретили Навуходоносору молодой, Въ 604 г. воинственный сынъ Набопаласара, и нанесъ египтянамъ решительное поражеше въ 604 г. Такъ рушились широте замыслы фараона Нехао овладеть сиршскимъ поморьемъ, чтобы захватить въ свои руки всю морскую торговлю между Азшй, Европой и Африкой и, кроме того, навсегда обезопасить Египетъ съ севера отъ вторженш всякихъ семитическихъ народовъ.

Евреи опять ликовали, но и на этотъ разъ радость ихъ была непродолжительна; тяжелая участь выпала на долю этого малень-каго государства, стоявшаго одиноко среди могущественныхъ соседей! По пятамъ отступавшихъ египтянъ подъ стенами Iepyca-лима явился Навуходоносоръ. О сопротивленш, разумеется, нечего было и думать; царь щейскш, сынъ Iocin, долженъ былъ признать себя „подручникомъ“ Навуходосора и обязался платить дань. За 1удеей покорилась и Финикш; только Новый Тиръ на своемъ острове опять не сдавался очень долго, въ продолжеше, говорятъ, це.тыхъ тринадцати летъ, и, наконецъ, сдался только на договоре, почему и не былъ разрушенъ.

Власть вавилонянъ была ничемъ не лучше власти ассиршской и, конечно, не могла быть по душе щеямъ; ихъ не покидала мысль о свободе, и къ этой мысли примешивалась другая, что и ихъ соседи, египтяне, также ненавидятъ вавилонянъ и также ждутъ случая отмстить вавилонянамъ за свое поражеше, а по-

тому, верно, не откажутся помочь евреямъ... Фараонъ, внукъ Нехао, действительно обещали помочь, и царь шрусалимскш Седешя отважился опять отложиться. Напрасно предостерегали его пророки 1еремш, напрасно они его уговаривали си покорно-стш переносить тяжкую долю, которую послали Боги евреями, не наводить на себя и на народи свой еще более ужасныхн б'Ьдствш. Рази 1еремш даже явился переди народоми шрусалим-скими, надеви на шею желгьзное ярмо ви знаки того, еще более тяжкаго и жестокаго ярма, которое ожидаети щеевп, если они не смирятся. „Не слушайте“, говорили пророки царю и жителями 1ерусалима, „т^хи, которые говоряти вами: не будете служить царю вавилонскому (т.-е. которые обещаютп вами свободу); зачемн, царь, хочешь ты погубить народи свой и сами погибнуть?... Если ты не покоришься, то городи будети предани ви руки халдееви; они сожгути его огнеми, и ты сами не избежишь руки ихи“.

Событш скоро оправдали слова пророка. Началась осада, продолжавшаяся ц'Ьлыхн девять мгьсяцевъ, потому что евреи защищались отчаянно, но ви города начался голодь, а вс.тЬдствт Въ 586 г. голода — зараза. Вавилоняне ворвались ви городи (ви 586 г.) и предались ужасающими неистовствами: они разрушили городскш ст^ны, сожгли Соломоновн храми, разграбили изи него вей свя-щенныя драгоценности. Разумеется, погибло и множество жителей: победители не щадили ни старикови, ни женщинн, ни детей — о камни разбивали они еврейскихн младенцеви. Царь Седешя си частно войска попытался было ночью бежать изи города че-рези проломи, сделанный ви стене, но „войско халдейское погналось за цареми и настигло Седекш... и все войско его разбежалось оти него... И взяли царя Седекш и привели ки царю вавилонскому, и они произвели судъ надъ нимъ... И закололъ царь вавилонские сыновей его передъ глазами его и всехп князей (т.-е. вельможи, знатныхн людей) его..., а Седекш выкололъ глаза и велгьлъ оковать его мгьдными оковами; и отвели его ви Вавилони, и посадили его въ темницу поди стражу до дня смерти его “ (таки разсказывается ви книге пророка 1ерем1и). Большая часть жителей, уцелевшихн оти меча, была отведена въ плгънъ, т.-е. выселена на берега Евфрата.

Сохранилась до наси и песнь пророка 1еремш, ви которой сильными и трогательными чертами изображены и горе пересе-ленцеви ви неволе на чужой стороне, и тоска ихи по утраченной родине, и накипевшш у нихи ви душе чувства глубокой ненависти ки жестокими притеснителями:

Въ дни шгйна, полные печали,

На вавилонскихъ берегахъ,

Среди враговъ мы возсйдали Въ молчаньи горько мъ и слезахъ.

Тамъ вопрошали насъ тираны,

Почто мы плачемъ и грустимъ :

„Возьмите гусли и тимпаны И пойте вашъ Ерусалимъ".

Шзтъ! Свято намъ воспоминанье О славной родин-fe своей;

Мы не дадимъ на посмТянье Высокихъ цйсенъ прошлыхъ дней!

Твои, Сюнъ! он1з прекрасны!

Въ нихъ умъ и звукъ любимыхъ странъ! Порвитесь, струны сладкогласны, Разбейся, звонкш мой тимпанъ!

ОкамТннй, языкъ лукавый,

Когда забуду грусть мою И шЬснь отечественной славы Ея губителямъ спою.

А Ты, среди огней и грома Намъ даровавшш Свой законъ,

Напомяни сынамъ Эдема День, опозорившш Сюнъ,

Когда они въ веселье дикомъ,

Убшства шумные виномъ,

Насъ оглушали грознымъ кликомъ:

„Все истребимъ, всйхъ поженемъ!“

Блаженъ, кто смелою десницей Оковы пл'йна сокрушитъ,

Кто плачъ Израиля сторицей На пригЪснителяхъ отмститъ!

Кто въ домъ тирана мечъ и пламень,

И смерть ужасную внесетъ И съ ярымъ хохотомъ о камень Его младенцевъ разобьетъ ! ⁴)

Вм-Ьст^ съ памятью о своихъ завоевашяхъ Навуходоносоръ оста-вплъ о себ'й память, подобно многимъ древнимъ царямъ Востока, и какъ о великомъ строителе. Я уже сказалъ, что Новуходоно-соромъ были построены или, по крайней м'Ьр'й, перестроены и возобновлены въ бол'Ь громадныхъ paBM^paxb многш изъ тЪхъ

старинныхъ сооружены, которыя впосл'Ьдствш приписывались Се-мирамид'Ь и которымъ такъ удивлялся Геродотъ⁵). Я уже гово-рилъ подробно объ этихъ сооруженшхъ; теперь скажу только, что при Навуходоносор-Ь Вавилонъ украсился, говорятъ, еще одной

!PWf вшаш.

Id йШт

'J - Г W уп

[.iii

ЯК

|||я

“'I:¹

(Реставращя).

В и с я ч i е сады.

fil i

;•

5r,

sali

pi

Шт

?!

palili i

ł":: i

г;

41

громадной постройкой совершено особаго, никогда небывалаго прежде вида — висячими садами. Навуходоносоръ былъ женатъ на Никотрисгь; она была родомъ изъ гористой Мидш и, живя въ Вавилоне, скучала по т'Ьнистымъ горамъ родины. Для нея-то и выстроилъ Навуходоносоръ эти диковинные сады, которые, собственно говоря, неправильно называютъ „висячими": это были искусственный каменныя горы, засаженный деревьями. ОнгЬ поднимались на очень значительную высоту⁶) въ виде каменныхъ тер-расъ, который лежали на громадныхъ каменныхъ же (т.-е. кир-пичныхъ) столбахъ. Каменная поверхность террасъ покрывалась свинцомъ (чтобы вода не размывала кирпича); на свинецъ насыпался глубокш слой земли, а въ эту землю были посажены всякаго рода деревья. Въ середине былъ устроенъ глубокш водоемъ, вода для котораго была проведена изъ Евфрата и посредствомъ машинъ поднималась на высоту; изъ этого бассейна она потомъ ниспадала каскадами и расходилась во все концы парка.

Украшая такимъ образомъ Вавилонъ, Навуходоносоръ обращалъ внимаше и на полезным сооружены. При немъ былъ выкопанъ (недалеко отъ Вавилона, на с£веръ) каналъ Нагръ-Малха (т.-е. цар-скш) для соединены Тигра съ Евфратомъ. Здесь же, неподалеку было выкопано большое искусственное озеро для приняты водъ изъ Евфрата. Для защиты северной границы отъ мидянъ Навуходоносоръ (какъ видно, онъ не очень-то дов'Ьрялъ прежнимъ союзникамъ и боялся опасносности съ ихъ стороны) выстроилъ отъ Тигра до Евфрата каменную, такъ называемую Мидшскую стгьну.

Уже прежде Вавилонъ считался самымъ великол'Ёпнымъ, бога-тымъ и многолюднымъ городомъ древняго Mipa. Со временъ Навуходоносора онъ сталъ действительно, какъ бы „царемъ-городомъ", чудомъ св^та того времени. Богатство жителей и ихъ любовь къ роскоши вызвали въ немъ большую и изящную ггромышлен-ность. Появились фабрики, который вырабатывали всевозможные предметы роскоши: драгоценный ткани, доропе ковры, благовоны, всякаго рода украшены изъ дорогихъ металловъ и т. д. Вавилонъ, однимъ словомъ, сделался въ древнемъ Mipe чемъ-то въ роде того, что теперь Парижъ: его моды и обычаи были предметомъ подражанш для всехъ соседнихъ странъ, начиная съ Ассирш и кончая отдаленною Европою, куда обычаи и моды вавилонсше заносили известные намъ смелые моряки финикшсше: мнопе отголоски вавилонской старины чувствуются и до сихъ поръ у насъ (какъ сейчасъ увидимъ), хотя мы и относимся къ нимъ теперь безсознательно.

Не только своимъ „уменьемъ жить" привлекалъ къ себе Вави-лонъ и заставлялъ у себя учиться, но и своею наукою, своею образованностью. Самый образованный классъ въ немъ, какъ и въ Египта, составляли жрецы (маги); давно не стало Вавилона, а долго, очень долго еще большою славою пользовались его „мудрецы“ и „ученые", которыхъ запросто называли халдеями. Первая наука всякаго народа заключается въ грамотности, — и вавилоняне давно были съ нею знакомы. Письмена вавилонсюя совс'Ьмъ особенныя: ихъ называютъ клинообразными (иначе клинопись) или гвоздеобразными, по форм'й т-Ьхъ значковъ, которые они употребляли какъ буквы. Сначала вавилоняне или гЬ, которые научили ихъ писать⁷), совершенно такъ же, какъ и египтяне, просто рисовали или изображали предметы, потомъ со временемъ заменили рисунки условными знаками предметовъ (символическое письмо), а зат'Ьмъ, наконецъ, стали обозначать значками каждый отдельный слогъ слова. Такъ какъ вавилоняне значки свои прежде всего стали выделывать на полусырой глине своихъ кирпичей, то всего удобнее имъ показалось отпечатывать ихъ въ виде маз-ковъ или клинушковъ: отсюда-то и пошла фигура письменъ, которыми стала писать чуть ли не вся Азш⁸).

Много нашлось за последнее время этихъ письменъ, особенно съ техъ поръ, какъ стали производить раскопки, но разгадать ихъ было еще труднее, чемъ египетсше иероглифы. Очень долго они составляли полную загадку, надъ которою напрасно ломали голову очень мнопе ученые Европы. Первый толчекъ къ ихъ разгадке далъ простой немецкш учитель гимназш Гротефендъ, который разобралъ по остроумному соображенш несколько именъ, написанныхъ по-персидски, но письменами, заимствованными у ва-вилонянъ, (персы делали клинья подлиннее, въ виде гвоздей, почему и письмо ихъ называется гвоздеобразнымъ). Разобрать вавилонское письмо было особенно трудно потому, что вавилоняне не дошли до буквъ, а ограничились либо слоговымъ письмомъ (где каждый слогъ обозначается своимъ особымъ знакомъ), либо даже для многихъ словъ стариннымъ символическимъ обозначешемъ. Для того, чтобы показать, каково было слоговое письмо, довольно

С. И.

будетъ вамъ привести хоть одинъ примгьръ. Возьмемъ для этого примера, положимъ, звукъ р и обозначимъ его особымъ знакомь, т.-е. буквою; если буква р встретится съ другою гласною, то мы должны по-вавилонски обозначить соединенный звукъ этотъ новым о какимъ-нибудь знакомъ; следовательно и выйдетъ, что татя простыя для насъ сочеташя, какъ pa, ре, ри, pi, po, ру, ры, ръ, рь, или ар, ер, ир, ip, ор, ур, ыр, и т. д. мы, если бы писали на вавилонскш ладъ, дожны бы были изображать каждое особымъ значкомъ. Уже отсюда видно, катя, почти невозможный, трудности представляло чтеше ассиршско-вавилонскихъ надписей. Однако терпите, трудъ и добрая воля человека превозмогли все— въ настоящее время знатоки разбираютъ клинообразные надписи почти такъ же легко, какъ читаютъ и египетсше ггероглифы ⁹).

Изъ наукъ Вавилоши первая была, какъ я уже несколько разъ говорилъ, астрономгя, которая вышла изъ ихъ астрологш, т.-е. звездочетства. „ Халдеи“, какъ называли маговъ, пытались не только наблюдать звезды, но и брались предугадывать события и погоду по своимъ наблюдешямъ за много летъ впередъ. (Припомните нашъ пресловутый Брюсовъ календарь съ его предска-заншми, въ которыя мнопе готовы до сихъ поръ охотно верить). „Халдеи“ думали, что въ 12 летъ все на землгъ повторяется, и потому брались предсказывать будущее¹⁰). Все это возбуждало особое любопытство, заставляло все более и более наблюдать, работать, учиться, а отсюда явилась и наука.

Астрономш причала къ расчету, къ цифрамъ ¹¹), а сл'Ьдова-

къ

тельно и къ науке цифръ—математшгь. Мноия цифры, которыя употребляли вавилоняне, а следовательно и счетъ ихъ, перешли другимъ народамъ, зат^мъ и къ намъ. Такъ, наир., мы до поръ по вавилонскому обычаю на семь дней разделяемъ свою

сихъ

сихъ

и вгьсъ

неделю¹²); 60 было число священное у вавилонянъ — и мы до поръ считаемъ 60 минутъ и 60 секундъ. Все это финиюяне передали намъ, когда сами научились этому у вавилонянъ. Мгьра перешли въ Европу отъ нихъ же (талантъ и мина). Механикгь научились они, какъ и египтяне, потому что имъ приходилось рыть каналы, а затемъ и строить высокш зданш. Цари вавилонсюе и ассиршсте въ каменныхъ лгьтописяхъ записывали

свои подвиги и вели счетъ годамъ: отсюда явились зачатки исторги и хронологш, потому что эти записи и до сихъ поръ помогаютъ намъ разбираться иной разъ въ путанице годовъ стараго времени. Наконецъ, можно сказать, что отъ ассиршнъ и вавилонянъ сохранились цгълыя библиотеки до нашего времени: въ развалинахъ ниневшскихъ дворцовъ разыскались книги¹³), написанныя только не на листкахъ бумаги, какъ наши, а на каменныхъ плиткахъ: въ нихъ-то именно и прочли разныя религтзныя сказанш о потопе, первыхъ людяхъ и т. д.

слылъ

Такимъ образомъ, вавилоняне во многихъ отношешяхъ¹⁴) были образцомъ для другихъ народовъ и учителями всехъ своихъ соседей, которые въ свою очередь передавали ихъ науку дальше. По сами они испортились отъ богатства, изнежились до последней степени. Скоро имя „Вавилонъ“ стало поговоркою, а самъ городъ проза образецъ безнравственности, испорченности, всякаго разгула и мотовства. Царство, столицею котораго былъ такой городъ, не могло долго устоять, темъ более, что вавилоняне такъ же жестоко обращались съ под/чиненными народами, какъ и ассиршне. Изъ книги пророка Даншла, изъ разсказа о „трехъ юношахъ, сожженныхъ въ пещи огненной“, вы можете видеть,

тыни

имъ

С. м

какъ вавилоняне иной разъ преследовали чужеземцевъ даже за ихъ веру. Вы видели изъ песни 1еремш, какш чувства питали къ нимъ евреи, а следовательно и друпе порабощенные народы. Такое царство не могло просуществовать долго и, действительно, оно пало очень скоро. Последнимъ велтимъ царемъ Вавилона былъ самый основатель его могущества — Навуходоносоръ. Его преемники были совершенно ничтожны. Темъ съ бблынимъ нетерпе-шемъ ждали евреи, а съ ними и друпе народы, что подымется мститель, который „воздастъ" „ притеснителямъ “, и, наконецъ, дождались его. Последними преемниками Навуходоносора (очень, впро-чемъ, къ нему близкими) были Набонедъ и его сынъ Валтасаръ¹⁵).

„,А

При нихъ-то и явился тотъ мститель, котораго призывали евреи и которому суждено было сокрушить Вавилонское царство. Это былъ Киръ, царь персовъ, къ исторш которыхъ мы и должны теперь перейти.

РАЗСЕАЗЪ XIV.

Аржское племя. — Бактряне. — Релипя Зороастра.

Намъ предстоитъ теперь познакомиться съ новымъ племенемъ. До сихъ поръ намъ приходилось говорить о народахъ или африканская (египтяне)¹⁶), или семитическаго племени. Народъ, о которомъ намъ теперь приходится говорить, ближе намъ, потому что онъ одного съ нами племени, — племени, къ которому принадлежать все европейсше образованные народы и которое называется артсшмъ.

Какъ семиты сначала, въ глубокой древности, составляли одно племя (отъ котораго произошли потомъ: евреи, финикшне, арабы, вавилоняне, ассиршне) и когда-то, въ незапамятной древности, жили, вероятно, все вместе на Армянской горной возвышенности,

такъ точно pi артцы или „арт“ некогда составляли тоже одно племя и жили, какъ думают?,, въ местности у верховьевъ реки Аму-Дарьи (въ древности Оксусъ), въ страна, которая въ преда-шяхъ аршвъ называется Аргена-Веджо (т.-е. страна или жилище аршвъ). На сЬверъ отъ этой местности лежатъ степи, и вотъ можно полагать, что напоръ степныхъ кочевниковъ заста-вилъ аршвъ искать себ^ новыхъ мйстъ для поселенш и разойтись врознь. Разошлись они не вдругъ, а въ разное время и такимъ образомъ разделились на три ветви.

Одна направилась на югъ, перешла высокш горы, дошла до рЬки Пнда, перешла за Индъ и заняла полуостровъ, лежащш между Индомъ и Гангомъ, т.-е. Индустанъ. Аршцы встретили здйсь прежнее туземное населен1е съ кожей темнаго цвйта, покорили его и стали впосл'йдствш называться индусами.

т.-е.

Другая вйтвь пошла къ западу и поселилась между ИндШскимъ океаномъ и Касшйскимъ моремъ, въ странй, которая теперь называется Ираномъ или Эраномъ (испорчено изъ „Apiana“ земли ар1евъ).

Третья вйтвь аршцевъ направилась на сгьверъ и сшеро-запад? — въ Европу. Они перешли черезъ Кавказъ и южную Росст, или, быть можетъ, отчасти и черезъ Малую Азгю,, и мало-по-малу заселили Европу. Отъ этой-то, третьей вйтви произошли народы, теперь населяюшде Европу: греки, римляне (предки теперешнихъ итальянцевъ), кельты (предки теперешнихъ французовъ), германцы. литовцы и, наконецъ, наши собственные предки — славяне*).

Мы займемся пока исторшй только одной второй в^тви, — той, которая поселилась въ Иране. Жителей Ирана называютъ ираня-нами или зендами, а языкъ, которымъ они говорили,—зендскимъ. Разсмотримъ географический характеръ страны, гдй они поселились. Внутренность Ирана им^етъ большею частно характеръ пустыни, которая напоминаетъ собою внутренность Аравш, и только местами эту пустыню прерываютъ довольно болыше оазисы; на сйверныхъ границахъ Ирана опять пустыня — Туранская равнина. Зато на окраинахъ — совершенная противоположность: эти окраины предста-вляютъ прекрасный, цвйтуиця долины и вс-Ь условш, необходимыя для осйдлой жизни. По этимъ-то долинамъ и разселились ира-няне. Съ течешемъ времени они образовали нисколько народовъ, между которыми въ древней исторш выдвинулись особенно три: бактряне, мидяне и персы.

Вактра**) считалась древнМшимъ городомъ, построеннымъ apifi-

*) Объ этомъ прочтите еще въ дополнешяхъ.

**) Теперь называется Балхъ (въ сЬверномъ Афганистан^).

цами (припомните разсказъ о Ншгй и Семирамид-Ь подъ Бактрою). Но, кромФ древности, Бактра иМгьла для ираняпъ еще священное значенге, и въ иранскихъ преданшхъ о Бактр'Ь не говорится иначе, какъ о „святомъ“ город'Ь, потому что изъ этого города ираняне получили свою вгъру. Сначала ираняне поклонялись не одному богу, а многимъ, т.-е. различнымъ силамъ природы, какъ и вс£ язычники. Они поклонялись солнцу (Митра), огню (Аши); у нихъ были боги в’Ьтровъ (Баю — наше „в1шть“), грозы и т. д. Но со временемъ, и вотъ именно среди бактрянъ, явился знаменитый пророкъ, какъ они его называли, и преобразовалъ религш бактрянъ. Этотъ знаменитый пророкъ назывался Заратутшра или (какъ его называли греки) Зороастръ. Въ чемъ же заключалась сущность религш Зороастра? Она во многомъ не похожа на дру-пя религш, съ которыми мы уже знакомы: прежде всего — она выше и

чище этихъ другихъ языческихъ религш, въ ней гораздо бол-Ье вгьрныхъ нравственныхъ поняты¹⁷).

Во-первыхъ, религш Зороастра, хотя и допускала существоваше боговъ, но выше всФхъ ставила одного верховнаго бога,

многихъ

который сотворилъ Мфъ. Этотъ богъ назывался Ормуздъ (Агура-Мазда), т.-е. господь премудрый. Уже самое это прозвище — „премудрый “, придаваемое верховному богу, выражаетъ мысль о духов-номь, нравственномъ качеств^ и показываетъ, что религш Зороастра была выше другихъ, изв'Ьстныхъ намъ языческихъ религш Востока.

Ормузду ираняне поклонялись, какъ творцу всего, что есть въ мгргь доброго и полезного; но они замечали, что въ Mipe не одно доброе: есть добро и зло, какъ есть свгьтъ и тьма. Жите-лямъ Ирана именно эта противоположность должна была особенно резко бросаться въ глаза; ихъ она должна была особенно сильно поражать, потому что въ географическомъ положены! и въ самыхъ природныхъ условшхъ Ирана и внутри страны, и на границахъ, какъ замечено выше, представляются рядомъ самыя р-Ьзшя противоположности: сожженная солнцемъ, песчаная, без-плодная и безводная пустыня — какъ бы злой врагъ человека, и плодородная, населенная земля — его кормилица и благодетельница. Мы знаемъ, что египтяне тоже чувствовали эту противоположность и олицетворяли ее въ Озирисе и Тифоне. Такъ точно и у иранянъ явилась мысль, что не все въ Mipe сотворено доб-рымъ богомъ. Все злое, все дурное, все вредное есть твореше другого бога. Этого злого бога они называли Ариманъ (Лнгро-Маиньйу), т.-е. бьющш, поражающей духъ. Такое вероваше, что въ Mipe господствуютъ два начала — доброе и злое, двгь силы — добрая и злая, называется, какъ помните, дуализмъ, а религш, которая проповедуетъ существоваше двухъ такихъ началъ, называется дуалистической релтгей. Я сказалъ, что поняые о такой двойственности было и въ религш египтянъ (добрый Озирисъ и злой Тифонъ), но не такъ резко и ясно, какъ въ религш иранянъ.

По мнешю иранянъ, добро и зло, Ормуздъ и Ариманъ, находились въ вгьчной, постоянной борьбгь между собою. Въ этой борьбе Ормузду помогаютъ и служатъ множество окружающихъ его доб-рыхъ духовъ (Амшаспанды); въ свою очередь, и Ариманъ окру-женъ — злыми духами, которые называются у Зороастра дэвы или дивы*). Злые духи употребляютъ все усилш, чтобы испортить, разстроить все доброе, созданное Ормуздомъ, а добрые духи стараются не допустить до этого дэвовъ, защитить, сохранить и усилить доброе, однимъ словомъ — всячески противодействую™ злу. Отсюда въ целомъ лйргь, и въ природе и въ людяхъ, происходи™ непрерывная борьба. Все, что есть въ Mipe, создано или добрымъ, или злымъ богомъ: все полезныя человеку животным и растешя— создаше Ормузда; напротивъ, вредныхъ животныхъ, ядовитыхъ гадовъ, прожорливыхъ муравьевъ, червей, которые вредятъ растительности, вредныя или сорныя растешя, наконецъ, всехъ хищ-ныхъ зверей, — все это создалъ Ариманъ. Плодородная земля,

*) Прежде слово это обозначало — просто богъ (отсюда латинское деусъ и наши слова: диво, дивный и т. д.); только со времени Зороастра ираняне этимъ именемъ стали называть однихъ злыхъ боговъ.

покрытая полезными деревьями, населенная, обработанная трудами человека, это — царство Ормузда, а пустыня, знойная, безплодная, какъ бы враждебная человеку, принадлежите Ариману. Bet добрые, благочестивые люди и народы (т.-е. сами ираняне) — дети Ормузда, а жители туранскихъ степей, дише и грубые хищники, не им-Ьюнце оседлости, не знаюнце землед'Ьлш, вечно бродящде, это — дети Аримана.

ваться сыномъ

ственномъ

Каждый отдельный челов'Ькъ всячески обязанъ стараться о томъ, чтобы остаться сыномъ Ормузда и не сделаться сыномъ Аримана. Что же долженъ для этого делать челов-Ькъ? Онъ долженъ стараться помогать доброму богу или, другими словами, всячески способствовать побгьдгь добра надь зломъ, а для этого челов'Ькъ долженъ прежде всего стараться въ своей жизни, во всемъ своемъ поведены соблюдать чистоту, чтобы быть достойнымъ вечно оста-добраго, св^тлаго бога. Чистота бываете двухъ родовъ: чистота духовная и чистота тгьлесная или вещественная. Выше всего — соблюдете чистоты духовной, т.-е. стараше избежать всего, что можете замарать, загрязнить человека въ нрав-отношены, а самое изъ грязнаго грязное, по мнение древнихъ иранянъ, — ложь. Кто способенъ лгать, отъ того можно ожидать какихъ угодно дурныхъ дгьлъ, какихъ угодно преступлены. Кто солгалъ, тотъ темъ самъ становится какъ бы добычей злого бога и отрекается, отступаете отъ добраго. Потому поклонники добраго бога прежде всего должны оберегать себя отъ лжи. За духовной чистотой следуете забота о чистоте телесной. Bet предметы, кате только есть въ Mipt, или чисты, или нечисты. Чело-векъ долженъ избегать прикосновенш ко всему нечистому, ибо нечистое принадлежите Ариману; потому прикосновеше къ нечистому делаете самого человека нечистымъ, а черезъ то отдаете его во власть Ариману и его дэвовъ. Всего более нечистымъ представлялось иранянамъ все разлагаюгцее или гтющее: гшеше — признакъ смерти, а смерть — царство Аримана, между темъ какъ царство Ормузда — жизнь.

Такой взглядъ выразился и въ похоронныхъ обрядахъ иранянъ. Вообще, надобно заметить, что знать похоронные обряды какого-либо древняго народа очень интересно, потому что въ этихъ обрядахъ сказываются релипозныя поняты народа. Египтяне, какъ мы знаемъ, всячески заботились о сохранены телъ своихъ покойни-ковъ и для этого бальзамировали ихъ. Совершенно напротивъ-— ираняне о томъ только и хлопотали, чтобы трут, какъ можно скоргье, разрушился. Умирающы уже считался нечистымъ; еще более — умеринй. Родственники умершаго на девяносто шаговъ не см'кли приблизиться къ покойнику. Особые носильщики вдвоемъ выносили мертвыя сйла и клали ихъ на особыхъ возвышеншхъ. нарочно для того устроенныхъ: это были круглыя кириичныя башенки, которыя назывались ;,дакмы“. Здйсь трупъ оставался подъ открытымъ небомъ, пока хищныя птицы не истребляли сйла, и отъ него оставались однгЬ голыя кости. Разлагающшся трупъ не долженъ былъ прикасаться къ земл'й, чтобы не осквернить ея (земля считалась чистой). Когда, наконецъ, оставались одшЬ кости, ихъ закрывали землею вм^ссЬ съ кирпичами, на которыхъ онгЬ лежали. Самые носильщики должны были, послгй прикосновенш къ мертвому сЬлу, подвергаться целому ряду очистительныхъ обря-цовъ, которые состояли изъ молитвъ, заклинашй и омовенш¹⁸). Омо-ветя вообще зендская релипя предписывала совершать очень часто; иначе и быть не могло: вся эта релипя проникнута одной заботой — отдалить отъ человека все нечистое. Особенно строго релипя Зороастра предписывала заботиться о томъ, чтобы нечистое не смешалось сь чистымъ. Зарыть въ землю гнгошдй трупъ, бросить въ воду что-нибудь нечистое, по нонятшмъ иранянъ, значило — совершить тяжкш гр'йхъ. Самымъ же чистымъ считался огонь (Агни). Потому не только запрещалось бросать въ огонь что-нибудь нечистое, но даже нельзя было, безъ особой молитвы, задуть огонь или зажечь св'Ътильникъ отъ огня на своемъ домаш-немъ очаг'Ь. До сихъ поръ еще въ Азш, въ пйверныхъ частяхъ Ирана, живутъ остатки огнепоклонниковъ (гвебровъ)¹⁹). До сихъ поръ въ случай пожара они не смеюсь заливать огонь, а растаскиваюсь горяпця бревна или осторожно засыпаюсь ихъ сырой землей.

KpoMfj того, что ираняне почитали священными огонь и воду, у нихъ были еще и священный животныя, какъ у египтянъ. Только у нихъ это лочиташе нТкоторыхъ животныхъ священными вытекало совсТмъ изъ иныхъ ионятш, чймъ у египтянъ. Египтяне, какъ мы знаемъ, самыхъ боговъ изображали въ вид'Ь животныхъ и

верили, что душа Озириса переселяется въ быка. Ираняне не только не допускали никакихъ изображены боговъ²⁰),— они думали даже, что божеству не следуете поклоняться въ храмахъ, такъ какъ вся земля и небо — одинъ великш храмъ Ормузда. Потому и поняты о священныхъ животныхъ у нихъ были совс'Ьмъ другая, ч'Ьмъ у египтянъ. Имъ казались священными лишь rfe живот-ныя, которыя помогаютъ человеку въ борьбе со зломъ, въ борьба со злыми дэвами. Такими считались преимущественно три: пгьтухъ, собака и лошадь. Лошадь была посвящена богу солнца—Митргъ, потому что солнце движется, какъ бы совершаетъ ежедневную погьздку по небесному своду. Но какимъ образомъ удостоились такой чести скромный домашшя животныя: п’Ьтухъ и собака? Ираняне думали, что все темное, мрачное подвластно злобному Ариману и его подчиненнымъ злымъ духамъ, и, наоборотъ — все светлое, ясное составляетъ область Ормузда. Поэтому день, св^т-сутокъ, казалось имъ, принадлежитъ Ормузду и его свЪтлымъ, добрымъ духамъ; напротивъ, ночь принадлежитъ Ариману и его злымъ, мрачнымъ дэвамъ. Самый страшный, мрачный и злобный изъ этихъ духовъ, Друджъ-Нэчу, носится по земле, именно въ полночь, въ образе страшнаго привиденья и всячески старается вредить человеку²¹). Ночью, когда человЪкъ сиитъ, онъ можете самъ защитить себя ни отъ злыхъ людей, ни отъ злыхъ духовъ, но за него не спятъ и какъ бы бодрствуютъ надъ нимъ два домашнихъ ашвотныхъ: пгьтухъ и собака. Раздающейся среди крикъ петуха прогоняетъ страшнаго Друджъ-Нэчу отъ жилища человека. (При этомъ нельзя не вспомнить, что и у насъ до сихъ поръ сохранилось суеверш, будто приведены могутъ являться на земле только „до петуховъ“, а при первомъ крике петуха исчезаютъ.) Точно такое же свойство приписывалось и лаю собаки. Лай собаки также прогоняетъ Друджъ-Нэчу, не говоря уже о множестве другихъ важныхъ услугъ, которыя собака оказываетъ человеку: собака сторожитъ ночью его жилище отъ злыхъ людей; собака сопровождаетъ человека на охоту; она помогаете ему въ борьбе съ хищными зверями пустыни, этими создаными злого Аримана. Если шЬтухъ и собака — друзья человека, данные ему Ормуздомъ, то, съ другой стороны, все вред-

лая часть

не

ночи

ныя животныя, которыя губятъ трудъ земледельца, вредятъ расте-шямъ (какъ, наирим^ръ, ядовитыя змеи, бичъ полей — саранча, гусеницы, черви, мыши, крысы и ир.), — все они служатъ человеконенавистному Ариману, который сотворили ихъ на зло Ормузду и людямъ. Потому человеки обязани всячески бороться, истреблять ихн. Этими они не только приносить пользу себе, но и совер-шаети угодное, праведное дело преди очами Ормузда. По той же самой причине, возделать хотя небольшой клочоки земли, посадить и вырастить хотя несколько деревьеви — значити сделать дело не только полезное для себя и для другихп, но и особенна святое, угодное Ормузду; это значить — послужить распространению его царства на земле²²).

Изн всего, что я разсказали, видно, насколько религия Зороастра была выше другихи языческихн религш, насколько она должна была дгьлать лучшимъ, облагораживать человша: она учила человека служить Ормузду полезными трудоми, полезной деятельностью и чистой жизнью²³).

Были у ираняни и священныя книги, ви которыхн было написано все учете Зороастра; эти книги назывались Зендъ-Авеста. Были у нихи и жрецы, которыхн они очень уважали; жрецы эти назывались маги, т.-е. могущее²⁴). „ Могущими “ въ глазахъ ира-нянъ они казались

потому, что почитались особенно близкими

заклинателъныя

Маги не составляли особаго сословш, какъ жрецы у египтянъ; ма-сд^латься всякш: для этого надобно было отличаться изучить Зендъ-Авесту, молитвы и священные

къ Ормузду; объ нихъ думали, что опи лучше другихъ, простыхъ людей знаютъ волю Ормузда, знаютъ, какъ угодить ему, знаютъ молитвы и гимны, которые ему особенно прштны; имъ известны заклинанш, которыми можно прогонять дэвовъ и уничтожать ихъ зловредное влгяше на человека. Такихъ молитвъ было очень много и различнаго содержашя. Одн'Ь были хвалебный, въ которыхъ прославлялась мудрость Ормузда; друия — просительный; третьи — охранявппя человека отъ всего нечистаго ²⁵).

гомъ могъ

чистотою жизни и гимны. Маги носили длинное, б'Ьлое платье, высокш шапки и

ное считалось

у насъ существующее народное суевйрш, будто бы тому, кто раздавши паука, прощаютъ еорокъ гргьховъ). Какъ люди, особенно ■близюе къ богамъ, маги умЪли, между прочимъ, угадывать ихъ разнымъ прим’Ьтамъ, напримйръ, по топоту и ржа-

длинные посохи, чтобы опираться на нихъ и въ то же время истреблять при всякомъ случай какого-нибудь гада или вредное насекомое: какъ люди, посвятивппе себя исключительно на служеше Ормузду. они должны были постоянно, во всякое время служить ему, а мы уже знаемъ, что истребить гадину или вредное живот-д'Ьломъ особенно угоднымъ Ормузду (вспомните, и

волю по

нш коней, какъ священныхъ животныхъ, или по сновид'Ьшямъ, въ истолкованш которыхъ маги считались особенно искусными, такъ же, какъ и вавилоншае жрецы.

¹

То же, что „Немецкая слобода" въ Москв^.

²

Недалеко отъ впаденш Бахръ-эль-Азрека въ Нилъ.

³

На с$веръ отъ 1ерусалима.

⁴

Переложеше нашего поэта Языкова.

⁵

Вавилонскш цари имйли обычай при постройка или перестройка зданш подкладывать при закладк'Ь ихъ подъ фундамента глиняные цилиндры съ надписью, кто и когда строилъ или перестраивалъ (у насъ существуетъ почти тотъ же обычай: только у насъ вкладываютъ мЪдныя дощечки съ надписью). При раскопкахъ въ развалинахъ Вавилона чаще всего находятъ цилиндры съ именемъ Навуходоносора.

⁶

На 200 футовъ.

⁷

Некоторые ученые думаютъ, что азбука вавилонская изобретена не самими вавилонянами, а известнымъ уже намъ народоыъ, который жилъ на юге Месопо-тамш до нихъ — аккадшцами. Когда въ Месопотамш пришли завоеватели-семиты, то у первоначальныхъ жителей въ долинахъ Тигра и Евфрата уже зародилась культура— письменность здесь, вероятно, существовали съ незапамятныхъ еремень, какъ и въ Египте. Семиты усвоили себе все, что было до нихъ сделано аккадшцами: переняли у нихъ, между прочимъ, и азбуку.

⁸

Рисунокъ клинописи помещенъ въ конце книги.

⁹

Особенно большую услугу науке въ этомъ отношенш оказадъ англичаиинъ Роулинсонъ, котораго поэтому мы можемъ назвать Шамполлюномъ Вавилонт и Лссирги (припомните Египетъ).

¹⁰

Жрецы халдейсше гадали не только по звездамъ и составляли ароскопы, но толковали также сны; въ прежнее время думали, что сны являются какъ внушенш боговъ: это старинное суеверш и до сихъ поръ сохранилось у насъ — толкованш сновъ встречаются въ разныхъ сонникахъ и друг, такихъ книжкахъ. Жрецы-халдеи знали также разныя заклинатя противъ злыхъ духовъ. У насъ, въ народе, сохранились до сихъ поръ заюворы противъ болезней и т. д.; въ некоторыхъ изъ такихъ заговоровъ употребляются иной разъ совершенно безсмысленныя для насъ слова: во многихъ случаяхъ это исковерканныя халдсйскш заклинатя, черезъ много вековъ дошедппя и до нашего времени.

¹¹

Ассиршсме астрономы умели вычислять весьма точно солнечный и лунныя затменш; умели отличать планеты отъ звездъ, знали о существоваши солнечныхъ пятенъ и т. д. Все эти наблюденш въ течеше тысячелетш записывались и такимъ образомъ переходили къ потомству. Можно предполагать, что маги додумались и до открытш зрительной трубы: по крайней мере они знакомы были съ такими небесными светилами, которыя недоступны невооруженному глазу; это подтверждается и темъ, что при раскопкахъ найдена лупа — увеличительное стекло.

¹²

Вавилоняне, припомните, поклонялись свЪтиламъ и считали ихъ семь. По-ла-и по-французски дни недели до сихъ поръ называются именами планетъ,

жосвященныхъ.

¹³

Среди этихъ книгъ между прочимъ, найдено обширное сочинеше въ 72 тома подъ заглавшмъ „Наблюденш Бэла" — зд'йсь записаны различныя астрономическш наблюден1я; найдено также во время ;раскопокъ множество книгъ съ описашемъ существовавшихь въ то время животныхъ, растенш и минераловъ; найдены таблицы, на которыхъ изложены правила грамматики, словари и т. д. Все это значительно еблегчаетъ знакомство съ ассиро-вавилонской культурой и служитъ подспорьемъ для прочтешя мудреныхъ клинообразныхъ надписей.

¹⁴

Мы уже знаемъ, какого совершенства достигли вавилоняне въ области искусства — въ архитектур^ и скульптур^.

¹⁵

Кто хочетъ подробнее прочесть про Ассирш и Вавилонъ, тотъ можетъ взять книжку Астафьева: „Древности вавилонско-ассиршск1я“. С.-Петербургъ 1882 г. Если онъ знаетъ по-немецки, пусть еше лучше прочтетд. Kaulen'a: „Assyrien und Babylonien". Freiburg 1882.

¹⁶

Египтяне, какъ думаютъ MHOrie ученые, происходили отъ двухъ народовъ различныхъ племенъ — афрйканркаго и семитическаго, который впослЬдствш слились между собой. Первобытные жители Нильской долины принадлежали къ народу африканскаго племени, этотъ народъ былъ покоренъ семитами, пришедшими въ незапамятный времена изъ Asi и въ Африку черезъ Суэзскш перешеекъ.

¹⁷

Пророкъ Зороастръ, которому предате приписывало преобразована религш иранянъ, жилъ, какъ разсказывали греки, за нисколько тысячъ л'Ьть до Р. X. ВсЬ существующш о немъ сказаны, конечно, носятъ легендарный, мивическш характеръ, а не историческш. Возможно, что основою для этихъ преданы о Зороастре послужила какая-нибудь, действительно существовавшая некогда личность, но все же нельзя забы-эать, что изменены въ религш народовъ Ирана произошли не сразу, а постепенно въ течеше целаго ряда вековъ. Съ развитыми культуры происходили соответственный перемены и въ религш; отъ самаго грубаго пониманш божества, отъ политеизма, т.-е. мно-гобожш иране мало-по-малу перешли къ более высокому представлешю о немъ: ихъ религш прюбрела характеръ монотеизма, т.-е. единобожш. Существовавшш въ древ-нейш!я времена грубый натурализмъ, т.-е. поклонен1е силамъ и явлешямъ природы и обожествлеше умершихъ, поклонен1е предками, какъ богамъ, заменился той, более совершенной релипей, которую, по преданшмъ, будто бы открыли иранянамъ пророкъ Зороастръ. Мы не можемъ проследить техъ ступеней развитш, который проходила релипя иранянъ, и знаемъ ее такой, какой она является намъ уже въ историческш времена, когда съ появлешемъ письменности въ священныя книги жрецами были записаны сохранившшся религшзныя преданы. Религш Зороастра приняла более или менее определенную, законченную форму у персовъ въ YI в. до Р. X.; она составилась изъ вековыхъ народныхъ верованш, изъ религюзныхъ ученш, заимствован-ныхъ персами у другихъ народовъ (напримеръ, у Ассиро-Вавилонш), и новаго учен1я, открытаго, быть можетъ, Зороастромъ и развитого впоследствш жрецами.

¹⁸

Похоронные обряды иранцевъ могутъ служить хорошимъ прпм£ромъ того, какъ съ течешемъ времени въ религш происходятъ перемены, существенно изм,Ьняющ1я первобытныя в^рованш народа. Погребете умершихъ считалось прежде у иранянъ смертнымъ грЪхомъ — въ Бактрш мертвыхъ выбрасывали въ пустыню. Постепенно, однако, среди нихъ вводятся и погребальные обряды: во времена Геродота погребете умершихъ уже становится обычаемъ у персовъ, хотя эти обряды далеко еще не установились и въ различныхъ мЪстахъ не одинаковы: въ однихъ м'Ьстахъ трупы сожигаютъ, въ другихъ — хоронятъ, въ третьнхъ — даже бальзамируютъ. С. М.

¹⁹

Некоторое время гвебры жили и у насъ около Баку, гдЪ такъ много нефтяныхъ источниковъ и, следов., такъ легко поддерживать огонь. Теперь они bcŁ вымерли, и остался только ихъ пустой монастырь.

²⁰

Лишь позднее они, подражая вавилонянамъ, стали изображать Ормузда.

²¹

Существующее, какъ у насъ, такъ и у всйхъ европейскихъ народовъ, поверье о томъ, что привид'Ьшя являются именно въ полночь, что поэтому полночь самое ■страшное время сутокъ, есть yuluiBiuiii до нашихъ дней остатокъ вЪровашй, некогда общихъ всЪмъ аршскимъ иародамъ и вынесенныхъ ими во времена незапамятный изъ ихъ общей родины на Восток^.

²²

Заслуживаютъ внимашя и веровашя иранянъ въ загробную жизнь. По учешк> Зороастра каждый долженъ стремиться къ праведной жизни на земле, потому что отъ этого зависитъ и судьба человека по смерти: наградою за добродетельную жизнь, было безсмертш. После смерти тпла, душа является на высшш ^судъ боговъ; здесь, соответственно земной жизни человека, постановляется приговоръ. После приговора душа умершаго должна была пройти по мосту черезъ пропасть, нечестивая душа падала въ пропасть, попадала въ адъ и становилась рабыней Аримана, душа же праведника, который въ течете своей земной жизни являлся вернымъ пособникомъ светлаго бога въ борьбе со зломъ, благополучно переправлялась черезъ мостъ на небо, въ местопребываше Ормузда, и получала тамъ вечное блаженство: праведники делались божественными духами {,.феуверами“, какъ ихъ называли персы), помощниками Ормузда и покровителями людей (см. выноску стр. 127 о культе предковъ). С. М.

²³

Итакъ, сущность религш Зороастра состояла въ нредиисанш строгихъ нрав-ственныхъ законовъ, поэтому, понятно, обрядовая сторона отступала у£иранцевъ на-второй планъ и не получила такого развитш, какъ мы это видели у другихъ древ-нихъ народовъ Востока: напримеръ, персы не строили храмовъ въ' честь своихъ боговъ, не воздвигали имъ статуй и т. д., ихъ релипозный культъ, т.-е. богослу-жеше, отличался вообще чрезвычайной простотой. Религш Зороастра впоследствш сделалась сдожнымъ учетемъ о нравственныхъ обязанвостяхъ человека, учете это во многомъ, конечно, было непонятно простому народу и было доступно только людямъ образованнымъ и жрецамъ, но основная мысль этой религш, мысль о постоянной борьбе въ жизни добраго и злого начала глубоко проникла въ духъ народа и имела огромное влшвш на его бытъ: она побуждала человека къ служеткх-светлому и доброму богу.

²⁴

Отсюда произошло и назваше вавилонскихъ жрецовъ маги. Отъ этого слова происходить наши: маггя, магикъ, магическш, потому что магамъ приписывали сверхъестественный, чудесныя силы.

²⁵

Вспомните, что сказано было прежде про вавилонянъ.

РАЗСКАЗЪ XV.

Мидяне.—Дейокъ. — Киръ и начало Персидскаго царства.

Посл'Ь бактрянъ возвысился другой иранскш народъ—мидяне. Мы знаемъ уже, что мидяне были когда-то (еще при НинЪ, говорить ска-зате) покорены ассиршнами; потомъ, въ течете долгаго времени

они оставались подъ властью ассиршскихъ царей¹) и освободились только при Сатерибп, после его неудачнаго похода, который поло-жилъ начало разстройству ассиршской монархш. Позднее мы встретили мидяпъ уже, какъ независимый иародъ, въ союзе съ вавилонянами подъ стенами Ниневш — при Сарданапале. Но въ первое время после освобождены отъ ассиршнъ, мидяне не составляли еще правильнаго государства, а жили отдельными коленами, какъ жили евреи до царей. Прошло некоторое время, и мидяне соединились подъ властью одного государя и составили Мидшское царство. Мы знаемъ, что у евреевъ такое соединены произошло вследствы необходимости защититься отъ нападенш внешнихъ неприятелей. У мидянъ это случилось несколько иначе. Послушаемъ, какъ раз-сказываетъ объ этомъ Геродотъ по известнымъ ему предашямъ.

Жилъ, говоритъ онъ, одинъ мидянинъ, по имени Дейокъ; онъ былъ человекъ необыкновенно умный, и вотъ въ душе его зародилось честолюбивое желаше сделаться царемъ всехъ мидянъ. Онъ достигъ своей цели, и вотъ какимъ способомъ. Такъ какъ мидяне жили въ это время отдельными разсеянными поселками, не признавая надъ собой единой верховной власти, то не было у нихъ и общихъ законовъ, и въ стране ихъ господствовала страшная неурядица. Понимая это, Дейокъ, по своему уму всегда бывнйй на особенномъ виду въ своемъ селенш, сталъ особенно усердно заниматься разбирательствомъ всякихъ споровъ и ссоръ, возникавшихъ между его односельчанами. Онъ выказалъ въ этомъ деле такъ много разсудительности и безпристрастш, что люди его селенш постоянно стали выбирать его судьею во всехъ своихъ несогласшхъ. Этимъ путемъ онъ пршбрелъ мало-по-малу такое доверы и вошелъ въ такую славу, что сделался известенъ и между жителями всехъ окрест-ныхъ селенш, которымъ тоже приходилось много терпеть отъ неименш твердыхъ законовъ и отъ несправедливости и пристра-стгя судей. Наслышавшись о Дейоке, и они тоже стали обращаться къ нему, прося его быть судьею въ ихъ делахъ. Чемъ дальше,, темъ больше росла и расходилась слава Дейока, и темъ чаше стали стекаться къ нему отовсюду просители, искавпие суда. Тогда, чувствуя, что онъ сталъ необходимъ, Дейокъ вдругъ объявилъ, что не можетъ жертвовать своимъ временемъ для чужихъ делъ,въ ущербъ своимъ собственнымъ. Такимъ образомъ не стало праведнаго судьи въ земле мидшской: тогда еще более прежняго усилились безпо-рядки, разбои и смуты. Видя такую беду, мидяне собрались, на-конецъ, вместе изъ всФ>хъ селенги и стали совещаться, какъ имъ быть. На этомъ „вече“ было много тайныхъ прштелей Дейока. И вотъ, особенно эти-то самые доброжелатели Дейока и стали говорить: „если дальше пойдетъ такъ, какъ теперь, то въ стране нашей скоро нельзя будетъ совсемъ жить; надобно выбрать царя, чтобы онъ управлялъ страною и народомъ, а мы бы могли спокойно заниматься каждый своимъ деломъ; не то пропадемъ мы все отъ такого безначалш и безсудгя“. Вече убедилось такими доводами и решило выбрать царя.

и на

Оставалось решить, кого поставить царемъ. Какъ только поднялся вопросъ объ избраши царя, оказалось, что и на уме, языке у всехъ было одно имя — Дейока. Такимъ обра-зомъ Дейокъ былъ поставленъ царемъ. Сделавшись царемъ, онъ потребовалъ, чтобы ему построили дворецъ и дали телохранителей, какъ подобаетъ царскому сану. Мидяне исполнили его волю. Утвердившись на царстве, Дейокъ потребовалъ, чтобы мидяне построили новый городъ, обширнее мелкихъ городковъ и селешй, въ которыхъ они жили до того времени, который былъ бы главнымъ городомъ или столицей целаго царства. Мидяне исполнили и эту волю своего государя, и такимъ образомъ по-строенъ былъ городъ Экбатана²). Городъ этотъ былъ построенъ по особенному плану на высокой горе, въ виде, какъ бы семи колецъ или концентрически расположенныхъ террасъ, одна выше другой, а на самой вершине горы стоялъ дворецъ и здаше для хранешя царскихъ сокровищъ. Каждая изъ семи террасъ была обведена особой стеной, и каждая изъ семи стенъ выкрашена вь разный цвгьть. Первая была белая, следующая — черная, третья — алаго цвета, четвертая — синяго, пятая — оранжевая: все оне были притомъ расписаны разными узорами, а шестая и седьмая были расписаны серебромъ и золотомъ. Удивительно красивый видъ представляли этотъ городъ издали, когда онъ горелъ на лучахъ солнца и переливался разными цветами. Поселившись въ этой семистенной твердыне, Дейокъ совершенно переменили свой преж-нш образъ жизни. Чтобы внушить уважете къ своему царскому достоинству теми, кто прежде были ровня ему, и прочить ихъ относиться къ нему, какъ подданные должны относиться къ своему государю, онъ сделался недоступенъ, окружили себя царской пышностью, многочисленными придворными и ввели особенный церемоталъ (или этикета). Теперь все дела и жалобы доходили

до него уже только на писъмгь черезъ окружавшихъ его придвор ныхъ сановниковъ; черезъ нихъ же сообщались народу его pij-тенш. Такъ разсказываетъ Геродотъ съ голоса преданш, слы-шанныхъ имъ во время его путешествш по Востоку, о переходы мидшскаго народа отъ простого, родового быта къ государственному, монархическому строю народной жизни.

По смерти Дейока, на престол^ утвердился его родъ: царемъ мидшскимъ сделался сынъ его Фраортъ. Внукъ Дейока быль уже известный намъ Кгаксаръ или Цшксаръ³), победитель асси-ршнъ, а сынъ этого Шаксара — Астгагъ былъ уже посл'Ьднимъ ца-ремъ Мидш: такъ недолго, стало быть, просуществовало царство Ми-дшское. Но оно пало при другихъ обстоятельствахъ и всл-йдствш другихъ причинъ, чЪмъ Вавилонъ и Ассирш. Существован1е Мидшскаго царства прекратилось не отъ иноземнаго завоеванш, а отъ того, что другой, иранскш же народъ, близкш и родственный мидянамъ и сначала имъ подчиненный, освободился изъ-подъ власти ми-дянъ, въ свою очередь подчинили ихъ себе и сделался основа-телемъ новой громадной монархш. Это былъ народъ персидскт, жившш въ Фарсистане по берегу Персидскаго залива до пролива Ормуздова. Какъ сказано, персы были во всеми очень близки къ мидянамъ: говорили одними съ ними языкомъ, исповедовали одну религш, только были энергичнее, бодрее и мужественнее ихъ⁴).

О томи, какими образомъ господство изъ руки мидянъ перешло къ персами, pi изъ подвластныхъ персы сделались господами, объ этомъ, какъ и о всякомъ важномъ историческомъ событш, въ древности ходило несколько различныхъ сказанш. Изъ нихъ мы возьмемъ одно, которое передано Геродотомъ.

У мидШскаго царя Acmiaia, разсказываетъ Геродотъ, была дочь, но имени Майдана. Объ этой самой дочери царю разъ привиделся в-Ьпцй сонъ: снилось ему, что изъ устъ его дочери льется потокъ воды, который мало-по-малу заливаетъ не только всю его столицу, но и целую Азш. Для объяснешя страннаго сновидешя были признаны маги, какъ мы уже знаемъ, гадатели сновъ, и они дали этому сну такое толковаше, которое совершенно смутило и испугало Асыага. „Государь", сказали маги, „это значить, что твоей дочери родится сынъ, который свергнетъ тебя съ престола и потомъ будетъ владыкой всей Азш“. Чтобы не сбылось это иредсказаше, Астшгъ решился выдать свою дочь не за мидянина, а за одного знатнаго перса, т.-е. за человека не изъ господствуютцаго племени, а изъ племени иодчиненнаго и потому неопаснаго

отъ

ибо персъ, хотя бы и знатнаго рода, въ глазахъ

AcTiara, былъ гораздо ниже мидшца. Мужа Майданы звали Кам-бизомъ. Но въ первый же годъ после замужества дочери Асттгу приснился новый, не менее странный сонъ. Приснилось ему, что онъ опять видитъ свою дочь, и что изъ чрева ея вырастаетъ вино-

такъ

сонъ маги объяснили въ томъ же точно смысле, какъ и первый.

градная лоза, которая стала расти, расти и разрослась, наконецъ, широко, что своей тенью окинула целую Азш. И вотъ новый

къ

Асттгъ еще более испугался, а, какъ нарочно въ это самое время, у Манданы действительно родился сынъ. Тогда Асттгъ призвалъ себе самаго довереннаго изъ своихъ приближенныхъ, по имени Гарпагъ, и велелъ ему взять новорожденнаго ребенка, отнести къ себе въ домъ и тамъ умертвить его, а потомъ схоронить, какъ онъ самъ знаетъ. Гарпагъ не могъ ослушаться. Онъ взялъ ребенка и отнесъ къ себе въ домъ, но у самого у него не поднялись, видно, руки на бедное дитя. Онъ послалъ за одними изъ царскихъ пастуховъ, называвшимся Митридатомъ. Когда последнш явился на зовъ, Гарпагъ объявилъ*ему отъ имени царя: „возьми этого ребенка, отнеси его въ горы, въ какое-нибудь самое пустынное место, где бы онъ всего скорее могъ погибнуть отъ дикихъ зверей, и оставь его тамъ. Но, смотри, горе тебе, если ты осмелишься не исполнить царской воли: тебя ждетъ ужасная смерть Случилось такъ, что въ то именно время, когда Митридатъ ходилъ къ Гарпагу, въ его отсутслше у жены родился дитя, но такое больное и слабое, что умерло почти тотчасъ после ро-жденш. Жена Митридата очень тревожилась насчетъ мужа и, когда онъ вернулся домой, первымъ ея словомъ былъ вопросъ о томъ, за-чемъ такъ поспешно вытребовалъ его Гарпагъ. Митридатъ раз-сказалъ ей, въ чемъ было дело, и показалъ ребенка; какъ только

увидела жена Митридата, что это былъ за прелестный, здоровый ребенокъ, она залилась слезами, припала къ кол'Ьнямъ мужа п умоляла его ни подъ какимъ видомъ не губить младенца. Мужъ, помня угрозы Гарпага, долго не сдавался, но, наконецъ, убежденный ея мольбами, уступилъ и согласился подменить царскаго внука стоимъ умершимъ сыномъ: такимъ образомъ, и царь, и Гарпагъ были обмануты. Митридатова ребенка погребли, а царскш внукъ остался въ живыхъ, былъ нареченъ Кщюмъ и воспитанъ въ доме царскаго пастуха, какъ его родной сынъ.

Когда Киру исполнилось десять летъ, то, благодаря одному странному случаю, открылось его настоящее происхождеше. Однажды онъ игралъ на улице съ детьми одного съ нимъ возраста, и случилось такъ, что друпе дети выбрали его царемъ надъ собою, какъ часто дети делаютъ въ своихъ играхъ. Тогда маленькш Киръ, точно настоящш царь, назначилъ всемъ остальнымъ разныя придворный званья и определилъ каждому какую-нибудь должность: одного приставилъ смотреть за постройкой царскаго дворца, другихъ пожаловалъ въ телохранители, третьяго определилъ въ гонцы — развозить царскш приказаны, четвертаго отличилъ звашемъ царскаго ока т.-е. перваго царскаго советника; однимъ словомъ, всякш долженъ былъ нести какую-нибудь службу, всякш — исполнять какую-нибудь обязанность. Между игравшими находился одинъ мальчикъ, сынъ очень знатнаго мидшца; этотъ мальчикъ по гордости не хотелъ исполнять приказанш маленькаго царя. Тогда Киръ, не думая долго, отдалъ своимъ .,телохранителям?. приказъ схватить ослушника и строго наказать его розгами. Когда наказаше было исполнено, наказанный побежалъ въ городъ къ отцу съ горькими жалобами на то, что сделалъ съ нимъ сынъ пастуха; отецъ же его поспешилъ принесть самому царю жалобу на обиду сыну.

Астшгъ потребовалъ къ себе и самого пастуха, и его дерзкаго мальчика. Когда царь спросилъ маленькаго Кира: „какъ осмелился ты поступить такъ съ сыномъ знатнаго вельможи? онъ отвечалъ, не смущаясь нимало: „Государь! я поступилъ съ нимъ, какъ онъ того заслужилъ. Товарищи въ игре выбрали меня своимъ царемъ потому, конечно, что считали меня того достойнымъ. Ведь и онъ самъ принималъ учасые въ этомъ выборе. Но друпе исполняли все, что я, какъ царь, приказывалъ имъ, только онъ одинъ не хотелъ слушаться и ни во что почиталъ мои приказаны; за это онъ и получилъ должное. Если я этимъ заслужилъ наказаше, я готовъ его вытерпеть

Астшгъ былъ пораженъ умомъ и находчивостью ребенка, но

еще более чертами его лица, въ которыхъ ему бросилось въ глаза поразительное сходство съ чертами его дочери. Къ тому же и возрастъ мальчика какъ разъ подходилъ къ л'Ьтамъ царскаго внука, если бы только этотъ посл’Ьднш былъ живъ. Въ душу царя запало сильное подозрение. Отпустивъ поскорее оскорбленнаго отца съ его сыномъ и об'Ьщавъ имъ наказать обидчика, Асыагъ допросилъ сперва пастуха, который тотчасъ сознался, испугавшись пытки, зат'Ьмъ Гарпага — и узналъ всю истину. Пастуха Астшгъ оставилъ безъ вниманш, но страшно прогневался на Гарпага и решился его жестоко наказать.

Скрывъ на время свой гневъ, онъ ласково приказалъ Гарпагу привести во дворецъ его родного сына, какъ будто бы для того, чтобы побыть съ Киромъ, а самого Гарпага пригласилъ на тотъ же вечеръ на пиръ, сказавъ, что намеренъ принести благодарственныя жертвы богамъ за чудесное сохранена внука, Но, какъ скоро мальчикъ прибылъ въ царсюй дворецъ, Ашагъ велелъ схватить его, умертвить, потомъ разрезать на части и одне части изжарить, а друия сварить. Когда настала, часъ пиршества, явился и Гарпагъ; собрались и остальные гости, и все сели за жертвенный пиръ. AcTiary и другимъ гостямъ подавали разныя мяса, а Гарпагу не подавалось ничего, кроме мяса его сына. Только руки, ноги, да голова были положены отдельно, въ закрытой корзине. Когда Гарпагъ, повидимому, насытился, Асыагъ обратился къ нему съ во-просомъ; по вкусу ли ему пришлось угощеше? Едва Гарпагъ успелъ выразить свою благодарность, какъ слуги, которымъ заранее былъ отданъ приказъ, что имъ делать, поднесли ему корзину (тамъ лежали руки, ноги и голова несчастнаго мальчика), предлагая Гарпагу открыть ее и взять, что ему будетъ угодно. Гарпагъ открылъ корзину и съ ужасомъ узналъ голову своего единствен-наго сына. Несмотря на это, онъ сумГлъ сдержать свои чувства и сохранилъ полное самообладаше. На вопросъ Acriara, догадался ли онъ теперь, какую дичину онъ елъ, онъ отвГчалъ, что все, что ни сдГлаетъ государь, все — благо. Давъ такой ответъ, Гарпагъ собралъ все, что осталось отъ его сына, и унесъ съ собою въ домъ свой, чтобы схоронить по обычаю.

Отплативъ такъ зверски Гарпагу, Аслчагъ сталъ размышлять, что ему дГлать съ Киромъ. Не зная, на что решиться, онъ опять прнзвалъ маговъ, которые прежде истолковали ему его сны, и разсказалъ имъ, какимъ образомъ уцелелъ тотъ мальчикъ, о кото-ромъ онъ когда-то совещался съ ними. На этотъ разъ маги дали ответъ, что предсказаше уже исполнилось, что мальчикъ уже цар-ствовалъ надъ своими сверстниками, потому опасность миновала.

Такой отвйтъ полюбился Acriary. Онъ велели позвать Кира и сказалъ ему; „Дитя! было время, что я желалъ тебе зла; но твое счастье, спасло тебя отъ гибели. Теперь отправляйся спокойно въ Персш. Я дамъ тебе провожатыхъ. Тамъ, въ Персш, ты найдешь своего настоящего отца и настоящую мать“. Съ этими словами Асттгъ отпустилъ внука.

Когда Киръ возмужалъ и сделался самьшъ храбрымъ и самымъ любимымъ среди персидскаго народа. Гарпагъ завязалъ съ нимъ тайныя сношенш, сталъ посылать ему подарки и всячески старался снискать его расположена, делая все это, разумеется, тайкомъ отъ царя. Гарпагъ не забылъ царскаго угощешя и выжидалъ только случая отмстить Acriary, но, очень хорошо понимая, что самъ онъ, одинъ, не въ силахъ ничего сделать, задумалъ сделать Кира орудшмъ своей мести. Для этого онъ, во-первыхъ, подго-ворилъ многихъ знатныхъ мидянъ пристать къ Киру и лишить Acriara царской власти. Когда все было подготовлено, онъ раз-судилъ, что пришло время открыть свою тайную мысль самому Киру. Для этого опъ придумалъ вотъ какое замысловатое средство: онъ взялъ зайца, разрезалъ у него животъ и вложилъ туда письмо, въ которомъ написалъ все, что ему нужно было передать Киру. Зашивъ животъ зайцу, онъ отдалъ его самому преданному изъ своихъ слугъ, а въ руки ему далъ сеть (какъ будто охотнику, поймавшему зайца) и въ такомъ виде отправилъ его въ Персш, приказавъ на словахъ не отдавать подарка никому, кроме самого Кира, и сказать, чтобе тотъ своими руками взрезалъ зайца, и притомъ наедине, такъ, чтобы при этомъ никого не было.

Киръ поступилъ, какъ ему было сказано, и во внутренности зайца нашелъ письмо такого содержант: „Сынъ Камбизовъ! Видимо, тебя хранятъ сами боги; иначе, какъ уцелели бы ты среди столькихъ опасностей? Теперь приспело для тебя время отплатить Acriary. Ведь онъ все равно, что твой убшца: онъ готовили тебе смерть, и только богамъ на небе, да мне на земле обязанъ ты темъ, что остался въ живыхъ. Если ты послушаешь моего совета, вся страна, надъ которой царствуетъ Acriarn, будетъ твоею. Умей только склонить персовъ отложиться и иди съ ними войной на мидянъ. Все равно, я ли буду назначенъ начальникомъ войска, которое будетъ послано противъ тебя, другой ли кто изъ знатныхъ мидянъ, все будетъ по твоему желашю: они перейдутъ на твою сторону. У меня все готово — не медли и ты“. Киръ исполнили советъ Гарпага.

Давно уже персы тяготились своими подчинетемъ мидянами; потому теперь, когда у нихъ нашелся такой предводитель, какъ

Киръ, они охотно решились свергнуть власть мидШскаго царя. Когда AcTiary стало известно, что зат-Ьваетъ Киръ, онъ послалъ гонца звать его къ себе. Но Киръ приказалъ посланному отвечать AcTiary, что царь и безъ того увидитъ его очень скоро, — скорее, ч4мъ ему самому это будетъ прйггно. Тогда Асттгъ призвалъ къ орудию всйхъ мидянъ и (какъ будто сами боги омрачили его разумъ) главнымъ начальникомъ надъ войсками назначилъ Гарпага. Потому не удивительно, что, когда завязалась первая битва, мидяне были разбиты. Тоже самое повторилось и въ другомъ сраженш, въ которомъ командовалъ самъ Асттгъ. Онъ попалъ въ пл'йнъ къ победителю. Когда къ пленнику пришелъ Гарпагъ полюбоваться его горемъ и сталъ издеваться надъ его бедою, Асттгъ, говорятъ, отвечалъ ему: „Глупецъ! неужели не понимаешь ты того, что изъ желашя отомстить мне ты погубилъ весь мидшскш народъ, ыичемъ предъ тобой невиновный, что изъ-за личной обиды ты сделалъ мидянъ изъ господъ рабами персовъ?“ Такимъ образомъ Асттгъ лишился царства, и мидяне подчинились персамъ. Впрочемъ, Киръ держалъ деда своего при себе и ничемъ не обижалъ его до самой его смерти.

Разумеется, въ этомъ разсказе, который Геродотъ составилъ на основанш народныхъ преданш, слышаиныхъ имъ во время нутешествш по Востоку, есть очень большая примесь вымышлен-наго. Единственные достоверные выводы, которые можно сделать изъ его разсказа, состоять въ следующемъ: 1) персы вышли изъ нодчиненнаго ноложешя и перешли въ господствующее, а 2) пере-воротъ этотъ совершился легко, ибо для мидянъ было не трудно подчиниться персамъ, какъ народу одного съ ними племени и одной веры. Итакъ въ передней Азш выросло новое государство, новая монархш съ сильнымъ и воинственнымъ населетемъ и съ энергичнымъ государемъ во главе. Такое государство грозило опасностью всемъ соседнимъ государствамъ: уже известнымъ намъ Вавилону и Египту и пока еще неизвестной Лидш. Первая страна, которая испытала на себе силу персидскаго народа, и была именно Лидчя.

РАЗСЕАЗЪ XYI.

Лидт. — Крезъ и Солонъ. —Завоеваше Лид1и персами.

Лидшское царство лежало въ передней части Малой Азш и съ одной стороны, на западъ, простиралось почти до Средиземнаго моря, съ другой — на востокъ, до реки Галиса. Лидшцы принадлежали, вероятно, къ семитическому племени⁵); ихъ религш была похожа на религш финикшнъ и вавилонянъ. По образованш они также почти не уступали ни финикшнамъ, ни вавилонянамъ. Они имели хорошее войско (особенно славилась ихъ конница; свое военное искусство они показали въ войнахъ съ мидянами при Юаксаре и Астшге). Въ 550 году, когда въ Мидш произо-шелъ известный намъ переворотъ, царемъ Лидш былъ Крезъ.

Крезъ былъ пятый потомокъ никоею Гигеса, который сделался царемъ, хотя и не былъ царскаго происхождении Онъ ковар-нымъ образомъ умертвнлъ своего царя Кандавла (закололъ его ночью, спрятавшись въ царской спальне), потомъ женился на царице и сделался родоначальникомъ новой династш. Тогда же, говорить предаше, было предсказано, что боги решили покарать престуилен1е это не на самомъ Гигесе, а на пятомъ колене его потомства, и вотъ именно Крезъ былъ его пятый потомокъ, и на его-то долю выпала предопределенная кара.

Крезъ былъ государь необыкновенно богатый, такъ что и до сихъ поръ имя его употребляется какъ нарицательное; человека, о которомъ хотятъ сказать, что онъ очень богатъ, называготъ „Крезомъ“. Крезъ очень ценилъ свое богатство и любилъ имъ похвастаться предъ прНзжими иноземцами, которые посещали его столицу, городъ Сарды. Тщеславш Креза очень льстило, когда заезжш гости, осматривая его сокровища, вслухъ называли его счастливцемъ и завидовали ему. Нашелся однако одинъ иноземный гость, который заставилъ Креза задуматься. Этотъ гость былъ грекъ, по имени Солонъ — мудрецъ, т.-е. человекъ, славившийся своимъ необыкновеннымъ умомъ и верными суждетями о вещахъ и о людяхъ. Имя Солона было известно въ Лидш, потому что, живя такъ близко къ Средиземному морю, лидшцы

давно имели сношенш съ греками. Потому, когда Солонъ, путешествуя по разными странамъ и побывавъ, между прочимъ, и въ Египте, прйхалъ въ Сарды, онъ былъ ласково принятъ во дворце Креза. На третш или на четвертый день пребывашя въ Сардахъ, Солона по обыкновенно повели смотреть сокровищницы царскш и хранившшся тамъ несчетный богатства. Къ удивленно Креза мудрецъ все молчалъ и ко всему, что ему показывали, относился какъ-то равнодушно, не превозносилъ, какъ делали друпе, великаго счастья лидшскаго царя. Крезъ не выдержалъ, наконецъ, и решился самъ напроситься на похвалу. „Аеинскш гость“, сказалъ онъ, „до насъ дошла молва о твоей мудрости и твоихъ далекихъ странствшхъ. Потому мне пришло жeлaнie спро-тебя: кто изъ всехъ людей, которыхъ тебе пришлось такъ видеть на свете, по-твоему самый счастливый?“ Делая этотъ воиросъ, Крезъ не сомневался, что самый счастливый изъ смертныхъ — онъ самъ. Но Солонъ, подумавъ немного, совер-неожиданно для Креза отвечали: авинянинъ Теллъ*). Удивился Крезъ и спросилъ: почему такъ?—„Потому, во-первыхъа, отвечали Солонъ, „что этотъ Теллъ жилъ въ такое время, когда отечество процвгътало, было славно и счастливо; во-вторыхъ, потому, что онъ имели прекрасныхъ сыновей, делавшихъ честь своему отцу, и дожилъ до столь же достойныхъ внуковъ. Нако-послё такой жизни ему суждено было завидное счастье

сить

много

шенно

ею

нецъ

умереть прекрасною смертью — на поле битвы, сражаясь за родину, и притомъ после победы, одержанной надъ врагами. Аоиняне похоронили его на общественный счетъ на томъ са-

момъ месте, где онъ палъ, и память его до сихъ поръ чтится въ Аеинахъ“.

Крезъ былъ озадаченъ, но спросилъ опять: „Кому же, по-твоему, принадлежитъ второе место после Телла?“ полагая, наверное, что, по крайней мере, второе место въ списке счастливцевъ Солонъ отве-детъ уже непременно ему, и опять ошибся. „Клеобису и Битону¹¹,— отвечали Солонъ и, на воиросъ : кто таше Клеобисъ и Битонъ? разсказалъ следующее: „Это были двое юношей изъ Аргоса**), сильные и ловше во всехъ телесныхъ упражненшхъ; за свою силу и ловкость оба они получили разныя награды на обществен-ныхъ играхъ (это были игры, которыя время отъ времени устраивались въ некоторыхъ городахъ древней Грецш, на которыя собиралось множество народа со всехъ концовъ Грецш; на этихъ

*) Аеины — городъ древнш Грецш, находившиеся на томъ же самомъ м-fccrfe, гдй дежатъ теперешшя Аеины, столица греческаго королевства.

**) Аргосъ — городъ въ южной Грецш.

играхъ гречесше юноши, при многочисленномъ стеченш народа, состязались въ гимнастическихъ упражненшхъ, показывали свою силу и ловкость и, особенно отличавнпеся, получали почетную награду — обыкновенно вГнокъ изъ оливковыхъ или лавровыхъ ветвей). Вотъ какъ однажды поступили Клеобисъ и Битонъ. Ихъ мать была жрицей Геры (одной греческой богини); разъ, когда въ АргосГ былъ въ честь этой богини праздникъ, матери Клео-биса и Битона, какъ жрицГ, нужно было въ назначенное время отправиться въ храмъ; но быковъ, которые должны были везти колесницу, не оказалось: они не возвратились вб-времясъпастбища, а между тГмъ медлить долГе было нельзя. Тогда сыновья сами впряглись въ ярмо и повезли колесницу на себГ. Такъ они провезли ее сорокъ пять стадш⁶) и въ урочное время прибыли къ храму. Здйсь народъ, собравшшся на праздникъ, окружилъ колесницу: мужчины дивились силГ юношей, а женщины громко завидовали счастью матери, которой боги даровали такихъ сыновей. Счастливая мать, радостная, растроганная, и поступкомъ сыновей, и похвалами имъ, которыя громко раздавались вокругъ нея, пала передъ изображешемъ богини съ горячей мольбой дГтямъ, которыя такъ почтили и утГшили свою мать, лучшую долю, какая только можетъ достаться на землГ въ удГлъ человека. ПослГ того была принесена обычная жертва; юноши тоже приняли учасые въ жертвенномъ пирГ, а послГ утомленные прилегли отдохнуть и тутъ же въ самомъ храмГ заснули. Оказалось однако, что это былъ не просто сонъ: среди сна боги послали имъ блаженную кончину и такимъ образомъ исполнили молитву матери, — какъ будто послГ прекраснаго поступка, который совершили юноши, имъ болгЬе не зачГмъ было оставаться на землГ. Аргоссше граждане велГли изваять статуи обоихъ изъ мрамора и на память будущимъ временамъ о томъ, каше это были прекрасные юноши и каше почтительные сыновья, поставить эти двГ статуи въ Дель-фахъ въ храмГ бога Аполлона⁷).

ниспослать ея

Крезъ не понялъ того, что хотГлъ сказать Солонъ; онъ съ досадой спросилъ его: „гость аеинсшй, а мое счастье неужели ты ни во что не ставишь, что не сравнялъ меня даже съ тГми простыми смертными, о которыхъ ты говорилъ?“ — „О государьа, отвГтилъ мудрецъ, этты спрашиваешь меня о человГческомъ счастьи! Много видГлъ и много испыталъ я на своемъ вГку. Выслушай же⁶

145

что я тебе скажу. Обыкновеннымъ пределомъ чело-

внимательно

выческой жизни можно считать семьдесятъ лета. Это составляетъ

можно векъ также

более 25.000 дней, и ни одинъ изъ этихъ дней не бываетъ совершенно похожъ на другой; каждый приноситъ какую-нибудь перемену. Я вижу, что ты теперь богатъ, что ты повелеваешь надъ многочисленнымъ народомъ, но родился ли ты счастливымъ, это будетъ сказать только тогда, когда ты и окончишь свой счастливо. Есть и богатые, которые несчастны; a MHorie счастливы и самымъ умереннымъ достаткомъ; но ни про кого, пока онъ живъ, нельзя сказать, что онъ счастливый человекъ. Во всякой вещи следуетъ ждать конца: иной разъ счастье на время улыбнется человеку, а между темъ впереди боги готовятъ ему конечную гибель"... „Не угодилъ Солонъ Крезу", замечаешь Геродотъ, „такими речами; царь отпустилъ его, составивъ себе весьма невысокое мнете объ его мудрости, которую ему такъ нахвалили: странньшъ показался ему этотъ человекъ, который, не умея ценить счастья въ настоящемъ, велитъ дожидаться конца".

Въ этомъ разговоре между лидыскимъ царемъ и греческимъ

номъ

наслаждены, выше богатства и наружнаго блеска ставитъ внутрен-шя, духовныя блага: радость о счастьи и славе отечества, со-знаше исполненнаго нравственнаго долга, безупречно и съ честью прожитую жизнь и, наконецъ, доброе имя по смерти. Для азшта

мудрецомъ очень интересно сличить два противоположные взгляда на одинъ и тотъ же предмета, два совершенно несхожи! понятш о человеческомъ счастьи: взглядъ азшта и взглядъ европейца. Въ глазахъ азшта все счастье — въ матершльномъ наслаждены настоящей минуты, въ богатстве, вообще — во внешнемъ, наруж-блеске; напротивъ, европеецъ Солонъ выше матершльныхъ

по

наружность, видимое выше всего; тогда какъ европеецъ не судитъ одной внешности: его суждеше дальновиднее, сершзнЬе и

глубже.

Между темъ немного времени прошло после отъезда Солона, и Крезу пришлось вспомнить о немъ, пришлось убедиться, что грече-скш мудрецъ былъ правъ. У Креза было два сына; изъ нихъ одинъ родился немымъ, и относительно его было предсказано, что онъ вымолвить первое слово въ самую горькую минуту въ жизни своего отца. Другой сынъ, Атисъ, и красой, и отвагой, и ловкостью былъ первымъ между всеми своими сверстниками, но о немъ зловещи! сонъ открылъ Крезу, что онъ погибнетъ отъ желтзнаго котя. Испуганный Крезъ велелъ вынести изъ покоевъ сына всякое оружш и не отпускалъ его отъ себя ни на шагъ. Лишенный уча-стш въ свойственныхъ юноше военныхъ играхъ и упражнешяхъ,

— 146 —

молодой человекъ очень тяготился этимъ. Разъ онъ такъ неотступно просилъ отца отпустить его на охоту за кабаномъ, что Крезъ не устоялъ на этотъ разъ и согласился, успокоенный убе-жденшми сына: „ведь я прошусь у тебя не на войну съ людьми, а на кабана; подумай: катя же руки и какое копье у дикаго зверя?!"

Отпуская сына противъ воли и не безъ страха, Крезъ поручили его одному иноземцу, Ад расту, на котораго онъ особенно надеялся, потому что этотъ человекъ (изгнанникъ изъ своей родины) былъ облагод’йтельствованъ имъ. И вотъ именно тотъ самый человекъ, который об’йщалъ царю беречь молодого царевича пуще глаза и который действительно готовъ былъ десять разъ пожертвовать собственной жизнью за сына своего благодетеля, этотъ самый человекъ на охоте нечаянно поранилъ царевича на смерть копьемъ, неудачно брошеннымъ въ зверя. Можно вообразить все отчаяше Креза! Онъ не хотелъ, впрочемъ, вымещать своего несчастш на невольномъ убшце, который и не думалъ укрываться или оправдываться, а, напротивъ, самъ же просилъ смерти, какъ милости. „Нетъ, ты не виновенъ", отвечалъ Крезъ: „такъ видно решили безсмертные боги!" Тогда Адрастъ самъ лишилъ себя жизни тот-часъ по окончаши погребальнаго обряда, тутъ же, на могиле царевича.

Велико было горе, которое пережилъ Крезъ, потерявъ любимаго сына, но впереди судьба готовила ему другое тяжелое испыташе. Прошло два года, и вотъ вдругъ по соседству съ Лидоей совершился неожиданный переворотъ: пало царство Acriara, и вместо него возвысилось новое, Персидское царство. Вдругъ возросшее могущество персовъ и еще более воинственный характеръ пер-сидскаго народа и его юнаго государя сильно встревожили Креза. Онъ сталъ думать: не лучше ли на первыхъ же порахъ, пока еще не поздно, остановить возникающее могущество Кира? Но прежде, чемъ решиться на что-нибудь, онъ захотелъ узнать волю боговъ и для этого обратился къ оракуламъ. Такъ назывались храмы, въ которыхъ жрецы особеннымъ образомъ узнавали волю боговъ и передавали ее людямъ. Особенно знаменитъ былъ въ то время оракулъ Аполлона Дельфтскаго, о которомъ уже было сказано. Къ этому оракулу Крезъ питалъ особую веру; къ нему-то онъ и отправилъ доверенныхъ людей съ богатейшими дарами спросить бога: воевать ли ему противъ персовъ? Говорятъ, онъ получилъ два ответа. Первый отвгьтъ: „О Крезъ! если ты перейдешь реку Галисъ, ты разрушишь великое царство"; второй отвгьтъ показался еще успокоительнее: „Когда на мидшскомъ престоле

•воцарится мулъ, тогда беги, о! спешно беги и не стыдись явиться трусомъ“. Крезъ обрадовался особенно второму ответу: „какъ же можетъ“, думалъ онъ, „случиться, чтобы мулъ сйлъ на мидш-скомъ престоле?“ И вотъ, ободренный, съ полной надеждой на успйхъ, онъ выступилъ въ походъ противъ Кира.

онъ

на

Первая встреча лидшекаго войска съ персами не дала реши-тельнаго результата. Крезъ приписалъ это тому, что у него было слишкомъ мало войска. Потому онъ отступилъ къ Сардамъ съ на-м'Ьрешемъ переждать зиму и потомъ опять выступить въ походъ противъ Кира съ большими силами. Для этого онъ послалъ во имя общей для всйхъ опасности звать на помощь своихъ союз-никовъ: фараона египетскаго и царя вавилонскаго, разсчитывая вместе съ ними съ наступлешемъ весны начать новый походъ. Но Киръ не даль ему времени привести въ исполнеше это на-мЪреше. Энергичный и решительный онъ предупредилъ Креза и самъ вступилъ въ пределы Лидшекаго царства. Крезъ смутился, видя свой планъ неожиданно разстроеннымъ, но все-таки вывелъ лидшцевъ въ сражеше и далъ новую битву. Особенно надеялся онъ на свою превосходную конницу (лидшцы, какъ уже было оказано, были отличные наездники и сражались, сидя на коняхъ, длинными копьями), между тймъ какъ у персовъ конница была гораздо слабее и далеко не такъ многочисленна. Киръ понималъ это и, говорятъ, по совгьту Гарпага придумалъ следующее: при войскй персовъ было множество верблюдовъ, навыоченныхъ про-вшнтомъ и разного кладью для войска; Киръ велйлъ снять съ верблюдовъ вей вьюки и посадить на нихъ людей, вооруженныхъ какъ всадники; онъ поставилъ ихъ впереди остального войска, прямо противъ лидшекой конницы, далйе за верблюдами велйлъ выстроиться шйшему войску и, наконецъ, уже сзади пехоты поместить всю конницу, какая была у него. Когда войско было построено такимъ образомъ, онъ предъ началомъ сражетя отдалъ прнказъ не давать пощады никому изъ лидшцевъ, только не убивать самого Креза, хотя бы даже, когда его будутъ брать, сталъ защищаться. Верблюдовъ Киръ выставилъ впередъ, противъ ли д i йеной конницы, потому что лошадь боится верблюдовъ и не переноситъ ни верблюжьяго вида, ни запаха. Это соображеше самомъ д^лй оправдалось. Когда оба войска сошлись на бой, лошади лидшекой конницы, лишь только почуяли верблюдовъ и увидали ихъ, испугались и бросились назадъ, такъ что лидшекая конница пришла въ безпоряДокъ. Лидшцы однако не смутились, спешились и дрались очень храбро, но чрезъ несколько времени, когда съ обйихъ сторонъ пало очень много убитыхъ и раненыхъ,

были обращены въ бегство, втГснены обратно въ городъ, — и тогда началась осада,

Надеясь, что хорошо укрепленный городъ можетъ держаться очень долго, Крезъ тотчасъ отправилъ къ своимъ союзникамъ новыхъ гонцовъ — торопить ихъ, чтобы они, какъ можно скорее, спешили на помощь. Но было уже поздно: на четырнадцатый день городъ Сарды былъ взятъ, благодаря случайности, которая почти буквально напомипаетъ взятге Бактры Семирамидой⁸). При этомъ, разсказываетъ Геродотъ, вотъ что случилось съ самимъ Крезомъ. Когда городъ былъ взятъ, одинъ изъ персовъ въ свалке, наткнулся на Креза и уже занесъ руку, чтобы убить его, не зная что это — самъ Крезъ. Царь, подавленный горемъ, даже не про-бовалъ защищаться, до того горе сделало его равнодушными къ жизни и смерти. Но тутъ случился уже известный намъ-его немой сынъ; увидевъ опасность, которая угрожала отцу, онъ сделалъ отчаянное усилю крикнуть, и страхъ за жизнь отца такъ потрясъ весь его организмъ, что вдругъ къ нему возвратилась способность говорить, и онъ вскрикнулъ: „человекъ! не убивай Креза!“ Это были иервыя слова, который онъ произнесъ съ тГхъ поръ, какъ родился, и съ этого времени заговорилъ.

Ок. 550 г.

Лидшское царство перестало существовать около 550 г. до Р. X. О томъ, что дальше произошло съ Крезомъ, Геродотъ передаегь следующее. Киръ будто бы решилъ казнить Креза и осудилъ его на сожжете. Улю былъ нриготовленъ большой костеръ, и на него введешь былъ самъ Крезъ въ оковахъ и съ нимъ четырнадцать знатнейшихъ лидшскихъ юношей. Тогда-то вспомнились Крезу слова Солона о томъ, что никого нельзя назвать счастливымъ прежде смерти; теперь эти слова представились ему, какъ вещее предостережете, которое сами боги хотели дать ему устами грече-скаго мудреца, Когда все это пришло ему на мысль, онъ не удержался и, прервавъ глубокое молчаше, которое хранилъ до

попытать счастья въ

т'Ьхъ норъ, громко и съ болезненными воплемъ воскликнулъ: О Солонъ! Со лот! Сол от!

Это обратило на себя внимаше Кира, и онъ велели переводчиками узнать, кого это зоветъ Крезъ. Сначала Крезъ долго не хотели отвечать, но, наконецъ, проговорилъ: „это имя одного человека, беседовать съ которыми почаще было бы не лишнее для вс^хъ сильныхъ земли!“ На новые вопросы онъ разсказалъ, наконецъ, все о своемъ свидэнш съ греческими мудрецомъ и прибавили, что они видитъ теперь, какъ оправдались на немъ глубокомысленный слова мудреца-грека. Между т'Ьмъ, пока все это происходило, костери были зажженъ и уже разгорался съ краевъ. Тогда Кири, выслушавъ отъ переводчиковъ разсказанное Кре-зомъ, смягчился: онъ размыслили, что ведь и сами онъ такой же смертный человеки, какъ его пленники; что этотъ несчастный, котораго онъ хочетъ погубить жестокой смертью, такой же, подобный ему человеки, еще таки недавно бывгшй могущественными и счастливыми государеми, какъ и онъ сами; онъ вспомнили о томи, какъ неверно все на земле; вспомнили, что и его самого боги могутъ покарать за жестокость къ несчастному, и переменили намеренш; онъ дали приказаше немедленно погасить огонь. Но, прибавляетъ предаше, пламя между теми разгорелось таки сильно, что съ ними уже, какъ ни старались, не могли справиться. Тогда Крезъ взмолился будто бы Аполлону Дельфшскому, и вотъ боги, въ котораго онъ таки верили, храму котораго посылали тате богатые дары, услышали его въ эти страшныя для него минуты. До того времени погода была совершенно ясная, на небе ни облачка. Но тутъ вдругъ въ одно мгновеше поднялся вихрь; небо покрылось черными тучами; разразилась гроза со страшными ливнемъ, который погасили пламя, и Крезъ были спасенъ.

сняты

всегда ли своихъ усердныхъ почитателей? Кири дали позволеше; тогда Крезъ послали въ Гре-цш несколько лидШцевъ, приказавъ ими положить его цеии на пороге храма и спросить у оракула: зачемъ, обнадеживъ

Когда его свели съ костра и подвели къ месту, где сидели Кири, этотъ последит спросили его: „что заставило тебя итти на меня войной?“ Крезъ ответили, что онъ понимаетъ, насколько мири лучше войны („ибо*, прибавили онъ, „во время мира дгьти хоронятъ отцовъ, а въ военное время, наоборотъ, отцамъ приходится хоронить дгьтейно таки, видно, было угодно богамъ! Далее, разсказываетъ Геродотъ, когда съ ноги Креза были железным оковы, онъ попросили Кира, чтобы онъ позволили ему отослать эти цепи въ Дельфы и спросить Аполлона: у него въ обычае таки жестоко обманывать

ихъ

государя своими предсказашями, онъ побудилъ его начать войну, которая доставила ему вотъ каше трофеи*)? Оракулъ отвечала,: „Сами боги не въ силахъ изменить того, что разъ осуждено ими; Крезъ понесъ на себе предопределенную кару за преступлена своего предка, который, отдавшись коварной женщине, предательски поднялъ руку на своего государя и преступно завладела* дарствомъ. Что же касается предсказаны, то въ этомъ случае Крезъ напрасно обвиняетъ боговъ. Не сказано ли было ему, что, если онъ начнетъ войну съ персами, то разрушитъ великое царство? Напрасно не пожелалъ онъ узнать, какое царство разумелось въ ответе. Точно также, кто виновата въ томъ, что онъ не по-нялъ сказаннаго о муле? Мулъ этотъ не кто иной, какъ Киръ, потому что онъ родился отъ перса и мидянки, какъ мулъ родится отъ лошади и осла".

О дальнейшей судьбе Креза мы знаемъ только, что онъ пользовался довершмъ Кира во все время его жизни. Онъ пережилъ Кира, который такъ уважалъ его и такъ верилъ ему, что, умирая, даже назначилъ его опекуномъ своего сына. Въ свою очередь, Крезъ не былъ неблагодарнымъ и вполне стоилъ такого доверш. Онъ никогда не обманывалъ Кира, никогда не изменялъ ему, напротивъ, старался быть ему при всякомъ случае полезнымъ. Геродотъ раз-сказываетъ, будто бы на первыхъ же порахъ, после взятш города Сардъ Крезу представился случай подать Киру умный и честный совета. По сняты съ него оковъ, онъ сиделъ рядомъ съ персид-скимъ царемъ, молча, погруженный въ глубокую, грустную думу. Въ это время, случайно взглянувъ вокругъ себя, онъ увидйлъ, что персы грабятъ городъ Сарды. Обратясь къ Киру, онъ ска-залъ: „Государь, прикажешь ли высказать мою мысль или велишь мне молчать ?“ Киръ приказалъ ему смело говорить все, что онъ хочетъ. Тогда Крезъ спросилъ: „надъ чемъ это такъ усердно трудятся твои воины?“ — „Разве не видишь, что они грабятъ твой городъ?“ отвечалъ Киръ, „и расхищаютъ твои сокровища ?"— „Ты ошибаешься, государь! не мой городъ и не мои сокровища грабятъ они; у меня теперь нйтъ ничего; и городъ — и все, что въ немъ, — твое; не мою, а твою же собственность грабятъ твои войны!" возразилъ на это Крезъ. Киру пришлись по сердцу эти слова; онъ приказалъ поставить у всйхъ ворота стражей и прекратить грабежъ.

Нельзя ручаться, что все эти разсказы о Кире, которые мы находимъ у Геродота и которые онъ почерпнулъ изъ преданы,

*) Трофеи — непрштельсюя знамена, opyacie и другая военная добыча, отнятый у поб'Ьжденнаго непрштеля; въ настоящемъ случай разумелись—оковы.

до его времени сохранившихся у персовъ, достоверны во вс^хъ подробностяхъ: очевидно, въ сказангяхъ о Крезе мы опять имеемъ дело съ целымъ рядомъ поэтическихъ преданш, но для насъ важно то, что большинство этихъ разсказовъ сходятся въ одномъ: все они изображаютъ Кира совсемъ не теми чертами, каюя мы привыкли видеть у другихъ восточныхъ государей-завоевателей, ассиршскихъ и вавилонскихъ. Изъ этихъ разсказовъ видно, что Киръ не былъ похожъ на ассиршскихъ и вавилонскихъ царей. Онъ не разрушалъ для своей потехи завоеванныхъ городовъ, не выкалывалъ глаза побежденньтмъ государямъ, не уводилъ въ рабство десятковъ тысячъ людей, какъ это делали прежде завоеватели вавилонсше и ассиршсше. Словомъ, во всехъ поступкахъ Кира мы видимъ что-то новое...

Когда Сарды были взяты, Киру покорились и гречесте города (колоти), которые лежали по берегу Малой Азш и прежде платили дань лидшскому царю.

РАЗСКАЗЪ XVII.

Падеже Вавилонскаго царства. — Возвращеше изъ плЪна. Обновлена храма [ерусалимскаго. — Походъ на сниеовъ и

смерть Нира.

После Лид1и очередь дошла, до Вавилона. Владыкою вавилон-скимъ въ это время былъ уже упомянутый нами Набонедъ и его сынъ Валтасаръ. Набонедъ не успелъ или не сумелъ время подать помощи лидшцамъ и темъ, быть можетъ, гибель отъ своего собственнаго царства. Покончивъ съ Лид1ей, Киръ пошелъ на Вавилонъ и разбилъ вавилонсшя войска въ откры-томъ поле. Набонедъ погибъ въ бою, а Валтасаръ убежалъ въ свой городъ и, надеясь на его несокрушимыя твердыни, высокш стены, неприступныя башни и медныя ворота, считалъ себя совершенно безопаснымъ. Действительно, такой городъ, какъ Вавилонъ было не легко, и, казалось, Киру придется простоять подъ стенами такъ же долго, какъ некогда Набопаласаръ и Шаксаръ стояли подъ Ниневшй. Но за Кира была изнеженность и безпеч-ность вавилонянъ. Припомните, что разсказывается въ книге пророка Даншла о томъ, какъ Вавилонъ былъ взятъ время, когда Валтасаръ въ своемъ дворце пировалъсъ придворными.

Киръ понималъ, что твердыни Вавилона действительно приступны; что, съ другой стороны, городъ

во-

отклонить

взять

его

ночью, въ то

не-

нельзя принудить

къ сдач'Ь и голодомъ (вспомните огромные пустыри — поля, ле-жавшш въ городй, которыя снабжали жителей хлйбомъ во время осады). Поэтому онъ решился пустить въ дйло военную хитрость. На сйверъ около Вавилона находилось большое искусственное озеро или болото для отвода воды изъ Евфрата во время полно-водш. Киръ велйлъ войску прокопать каналъ отъ рйки до самаго этого озера и ночью спустилъ туда воду Евфрата. Когда въ руслй почти совсймъ не осталось воды, войска персидскш спустились въ осушенное русло рйки, прошли подъ мйдными воротами и проникли въ городъ. Это было бы еще ничего: вы помните вйдь, что, кромй воротъ въ стйнахъ, были устроены крйпкш, тоже мйдныя, ворота на концй каждой изъ улицъ, упиравшихся въ рйку. Будь эти ворота заперты, какъ слйдуетъ, будь при нихъ часовые, которые могли бы поднять тревогу, Киръ съ своимъ войскомъ не только не успйлъ бы проникнуть въ улицы, но даже могъ бы очутиться въ очень опасномъ положенш— въ руслй рйки, какъ въ западнй. Вавилоняне могли напасть на персидскш войска сверху, съ высоты обйихъ набережныхъ и истребить персовъ. Но такъ велика была безпечность вавилонянъ, занятыхъ своими удовольствиями, что ни уличныя ворота не были заперты, ни часовыхъ по набережнымъ не было разставлено. Персы безпрепятственно ворвались въ городъ; начался бой въ самыхъ улицахъ, и, прежде чймъ успйли узнать о томъ Валтасаръ и пировавппе съ нимъ во дворцй, Вавилонъ былъ взятъ. Пробилъ послйднш часъ царства Вавилонскаго, нйкогда столь гор даго и страшнаго всйиъ окрест-нымъ странамъ. Богъ исчислшъ дни царства Валтасарова и положило ему коиецъ, взв/ьсилъ его на вгьсахъ Своего правосудгя, оно было найдено очень легкимъ гг отдано персамъ — такъ сказано о концй Вавилонскаго царства въ книгй пророка Даншла въ разсказй о бывшемъ Валтасару таинственномъ видйнш. Послй паденш Вавилона, персамъ вмйстй съ другими владйшями вавилонянъ покорились финикшсше города и вся Сирш безъ всякаго сопротивленш.

Вавилонъ былъ взятъ, но не былъ разрушенъ: напротивъ, Киръ сдйлалъ его своей столицей. Вмйстй съ тймъ наступило время отрады и для томившихся „въ плйну на рйкахъ Вавилонскихъ“ евреевъ: сбылись ихъ ожиданш, оправдались предсказашя про-роковъ. Киръ внялъ ихъ плачу и отеръ ихъ слезы. Онъ лосту-пилъ съ евреями очень милостиво, а они встретили его съ вос-торгомъ, какъ желаннаго избавителя. Въ первый годъ Вира, царя персидскаго, разсказывается въ первой книгй Ездры, возбу-дилъ Господь духъ Кира, и онъ повелгълъ объявить по всему гг,ар-

ству своему, словесно и письменно, вс'Ьмъ находившимся въ царств^ его евреямъ, что всякш изъ нихъ, кто пожелаетъ, можетъ возвратиться въ Терусалимъ. Много оказалось желающихъ возвратиться на родину. Те же, которые оставались въ Персш, помогали переселяющимся, ч'Ьмъ кто могъ: серебромъ, золотомъ, инымъ имуществомъ, скотомъ и другими вещами, сверхъ всякого доброхотного даянгя для храма, ибо какъ тйхъ, которые возвращались, такъ и остающихся на чужбине равно одушевляла надежда возстановить изъ развалинъ свою народную святыню, т.-е. разрушенный храмъ Соломоновъ. Киръ, повидимому, зналъ объ этомъ желанш евреевъ и сочувствовалъ исполненш онаго. Онъ не ограничился даннымъ евреямъ позволешемъ возвратиться на родину; онъ вел'йлъ отдать сверхъ того всю драгоценную, золотую и серебряную утварь, которую „ Навуходоносоръ взялъ изъ 1еруеалима и положилъ въ доме бога своего (Бэла)“. И вотъ, подъ предводительствомъ Зоровавеля, на коняхъ, верблюдахъ, ослахъ и мулахъ потянулся въ Палестину огромный караванъ переселен-цевъ, въ которомъ было около 50.000 человгькъ. Когда переселенцы прибыли въ 1ерусалимъ, сперва на месте нрежняго храма былъ поставленъ временный жертвенникъ Господу, а во второй месяцъ следующаго, второго по возвращены года на томъ же месте была торжественная закладка новаго храма, при построить кото-раго опять не обошлось безъ помогай финикгянъ.

Времена Давида и Соломона никогда уже не вернулись для евреевъ; они не возвратили своей независимости. Палестина составила часть Сиршской области, и евреи продолжали жить, какъ одинъ изъ многихъ народовъ, которые входили въ составь огромной Персидской монархш. Но персы по крайней мере не притесняли ихъ, не мешали имъ поклоняться и служить Господу по-своему на горе Сшнской, не вмешивались въ релипозныя дела евреевъ и въ ихъ внутреннюю жизнь⁹).

Теперь возвратимся опять къ исторш Кира. На северъ отъ Ирана, какъ мы уже говорили, жили степные народы — диюе кочевники. У народовъ этихъ было много названы, но всего чаще ихъ называли однимъ именемъ — скивы. Подобно всемъ степнымъ народамъ, скиеы нападали и делали набеги на сосед-нш, более образованныя страны, и особенно на иранянъ. Вотъ почему и въ древней эпической поэзш Ирана разсказывается очень много о борьбе иранскихъ героевъ-богатырей съ жителями степей — туранцами, и самый главный изъ этихъ героевъ, Ру-сшемъ, совершаетъ наиболее славные изъ своихъ подвиговъ именно въ борьбе съ туранцами¹⁰). Однажды при Шаксаре скиеы вторглись въ Мидш и стали хозяйничать въ ней, разъезжали по стране, собирая дань, грабя и насильничая. Скиеы прошлись по всей передней Азш, доходили даже до стенъ 1ерусалима, всюду распространяя ужасъ и опустошенш¹¹). Около тридцати летъ, по сло-вамъ Геродота, господствовали они въ Мидш, и только хитростью, перепоивъ главнейшихъ вождей и войско скиоовъ, удалось будто бы Шаксару уничтожить ихъ. Противъ ихъ ыабеговъ на крайней, северной границе персидскихъ владенш (въ СогданЪ) было выстроено несколько крепостей, но и это не удержало скиеовъ, не помешало имъ при первой возможности напасть на Перст.

При Кире скиеы, и особенно одно изъ племенъ — массагеты, живние за Яксартомъ (теперь Сыръ-Дарья), стали опять тревожить иранянъ и производить набеги на пограничныя области Ирана. Киръ былъ всегда готовъ къ отпору; онъ решился перейти Яксартъ и усмирить хищниковъ въ ихъ собственной стране. (Этого требовали отъ него и безопасность государства, и релипозный долгъ, какъ поклонника Ормузда. Ведь мы знаемъ, что, по учешю Зороастра, борьба съ дикими обитателями Турана, этого царства Аримана, была однимъ изъ наиболее угодныхъ делъ передъ очами Ормузда.)

Какъ рождеше и первые годы жизни Кира украшены поэтическими вымыслами и преданшми, такъ точно и о смерти его на Востоке ходили чудесныя, поэтическш легенды, которыя Геро-дотъ слышалъ во время своихъ путешествш по Востоку и потомъ записалъ въ свою исторш. Геродотъ разсказываетъ, будто бы Киръ перешелъ черезъ реку Яксартъ, прошелъ еще далее на одинъ день пути, потомъ остановился и употребилъ следующую хитрость, присоветанную будто бы Крезомъ. Самъ Киръ съ своимъ лучшимъ войскомъ отошелъ назадъ на некоторое разстояше, а на томъ месте, до котораго онъ дошелъ прежде, оставилъ только одинъ немногочисленный и слабый отрядъ и тутъ же при-казалъ приготовить все, что нужно для большого пира: зарезать множество барановъ и выставить, какъ можно больше вина и

всякихъ яствъ. Хитрость будто бы удалась. Передовые отряды массагетовъ подошли, безъ труда разоряли оставленный Киромъ ничтожный отрядъ, а потомъ, какъ настояпце дикари, жадно накинулись на еду, особенно на вино, перепились и тутъ же ихъ одолели глубошй сонъ. Этого только и ждали персы; они напали на сонныхъ, множество перебили, большую же часть взяли въ плени и ви числе другихъ шгЬнниковн захватили и сына царицы Томирисы, который, впрочемъ, не пережилъ своего позора. Когда, очнувшись, онъ увидели себя связанными и узнали о несчастш, постигшеми его самого и войско, которое было ему доварено матерью, то стали умолять Кира, чтобы его освободили оти окови. Едва только си него сняли цепи, и они получили свободу действовать руками, они закололи себя сами.

Тогда Томирисо, мстя за сына, подняла весь свой народи и напала на Кира. Битва, говоритп Геродоти, была самая отчаянная и упорная, но, наконецп, массагеты одолели: большая часть персови пала ви сражены, и сами Кири были убитъ стрелою. Томириса наполнила мехи человеческой кровью и стала искать между телами убитыхи трупи Кира. Когда трупп были отысканн, Томириса велела отрубить голову и, окунувн ее ви мехи, наполненный человеческой кровью, издевалась надп убитыми вра-гоми, приговаривая: „воти я досыта напоила тебя, ненасытнаго, кровью “.

Таки разсказываетн Геродоти по преданыхми, которыя они слышали, вероятно, оти магови. Но преданы эти не имеютн достоверности: маги (между ними было очень много людей мидшскаго происхожденш) не любили Кира, а потому, можети-быть, и передали Геродоту таше разсказы, которые бросаюти на великаго государя не совсемн хорошую тень. Уже сами Геродоти приба-вляети, что о смерти Кира ходило много разныхъ разсказовъ, изи которыхн они выбрали тоти, который показался ему наиболее вероятными. Уже одно то, что о смерти Кира существовало таки много разсказови, показываетн, какн многое ви этихи разска-захи присочинено позднее народной фантазшй. Можно думать, что достовернаго ви нихн только следующее: поди конеци своего царствованы и жизни Кири ходили походоми на массагетови; походи черези голыя, знойныя степи, где нГти ни воды, ни растительности, были очень трудени и не удался; значительная часть Кирова войска погибла среди пескови ви борьбе со зноеми и жаждой; ви первый рази ви жизни Кири увидели себя побежденными, если не людьми, то природой, долженн были отступить и вскоре затемп умери; все остальное, вероятно, вымышлено после.

Достовернее известш, что Киръ былъ погребенъ въ Пасаргадахъ*) „ могила его находилась въ глубине прекраснаго, тенистаго сада, въ которомъ протекали ручьи, распространявши въ воздухе пршт-ную прохладу. Въ глубине этого сада на возвышеши изъ семи ступеней стоялъ сложенный (въ виде прямоугольника) изъ боль-шихъ каменныхъ плитъ погребальный покой (остатки зданш, по-хожаго на это описаше, еще сохранилось среди развалинъ древ-ияго Персеполя, и до сихъ поръ окрестные жители называютъ ихъ „могилою Кира“). Здесь, на погребальномъ ложе съ золотыми подставками, устланномъ дорогими вавилонскими коврами и

gp--:

т

==

ii

j.

шш

===

ai

тй&шшт

ГШ

iBi

• х:

т Д

-.Л*

Г;',;*./'¹¹⁴

ЩШМ

Кирова гробница въ ИерсенодЪ.

а по

которому принадлежали Киръ и его

пУРпУРными тканями, стоялъ будто бы золотой гробъ, и въ этомъ гробе покоились кости царя. Вокругъ была разставлена посуда, сторонамъ развешены орулие и платье, который Киръ упо-треблялъ при жизни. Снаружи на этомъ зданш была надпись: „Здесь покоюсь я, Киръ, царь изъ рода Ахеменидовъи (такъ назывался царскш родъ, къ преемники)—надпись, какъ видите, очень скромная, если сравнить ее съ пышными надписями, въ которыхъ некогда прославляли себя и свои подвиги египетсше или вавилонсше и ассиршсше завоеватели!

*) Пасаргады

царскш персидскш дворецъ близъ Персеполя, столицы персовъ Быть можетъ, Пасаргады и Персеполь одно

и то же, одно

по-гречески,

по-персидски, другое

157 —

РАЗСКАЗЪ ХГШ.

Царствоваше Камбиза. — Походъ въ Египетъ, — Амазисъ и Поликратъ. — Пеаменитъ и порабощеше Египта.

Киръ оставнлъ по себ^ добрую память: въ персидскихъ ска-заншмъ его называютъ отцомъ народа. Его поминали добромъ не только персы, ио и побежденные народы, и мы зиаемъ, что Киръ вполне заслужилъ такую добрую память. Мы видели, что онъ не тешился разрушешемъ завоеванныхъ городовъ, не опу-стошалъ покоренныхъ странъ; мы видели, какъ человечно онъ обошелся съ Крезомъ, какъ дозволилъ евреямъ переселиться на родину и обновить 1ерусалимсшй храмъ. На всехъ его поступкахъ лежитъ обпцй характеръ — мягкости и человечности, какихъ мы не встречали у прежнихъ завоевателей семитическаго племени.

Къ сожалению, еовсгьмъ другое приходится сказать о сыне и преемнике Кира — Еамбизгъ. Камбпзъ былъ гордъ, самовластенъ и жестокъ, не лучше какого-нибудь Салманасара и другихъ деспо-товъ древняго Востока. Камбизъ такимъ образомъ былъ вообще не похожъ на отца, и ото отчасти понятно. Киръ былъ воинственный, привыкшш къ простоте царь такого же, какъ и онъ самъ, простого, воинственного и неиспорченнаго народа. Между темъ Камбизъ былъ уже владыка всей передней Азш. На Кам-бизе уже сказалось влшше соседнихъ народовъ: вавилонянъ и ассиршнъ. (Надо заметить, что вообще персы очень легко поддавались влтянпо всего чужого и новаго; Геродотъ говорить, что не зналъ другого народа, который бы такъ любилъ и умелъ перенимать все чужое, какъ персы). Такъ какъ вавилоняне были образованнее персовъ, то они должны были оказать на своихъ завоевателей сильное влшше своими нравами, обычаями, всемъ своимъ образомъ жизни. Такъ и было на самомъ деле¹²). Камбизъ былъ государь въ высшей степени своенравный, который не нрн-знавалъ на свете ничего, кроме своего собственнаго произвола. Произволъ этотъ очень часто переходилъ въ крайнюю жестокость, и тогда никто не могъ считать себя безопаснымъ, даже самые приближенные къ нему люди, его любимцы, первые вельможи его двора. Едва ли не первымъ въ числе такихъ любимцевъ и довйренныхъ лицъ былъ некто Прексаспъ, но и ему пришлось испытать на себе страшный нравъ своего господина. Однажды за пиромъ Камбизъ спросилъ Прексаспа: „скажи мне правду, что говорятъ обо мне въ народе?" Прексаспъ им'Ьлъ неосторожность ответить: „Государь, народъ вообще прославляетъ тебя, твой умъ и твою доблесть; одинъ только недостатокъ находятъ въ тебе люди, что ты недостаточно умГренъ въ употребленш вина". Камбизъ вспыхнуло гнГвомъ и въ эту самую минуту, случайно взглянувъ въ окно на дворъ, замГтилъ тамъ Прексаспова малолГтняго сына, который игралъ съ другими детьми на царскомъ дворе. Онъ схватилъ всегда лежавшш подле него лукъ и стрелу и выстрГлилъ въ ребенка; къ несчастью, выстрГлъ былъ очень удаченъ: стрела пронзила ребенка въ самое сердце. „Хорошъ ли выстрГлъ? и могутъ ли такъ стрелять люди, неумеренно преданные вину?" съ злой усмГш-кой спросилъ онъ потомъ, обращаясь къ Прексаспу. „Сами боги", проговорилъ несчастный отецъ, дрожа отъ ужаса, „не могли бы сделать более меткаго выстрела!"

Во время одной изъ такихъ вспышекъ Камбизъ не пощадилъ даже старика Креза за то только, что онъ осмелился было дать ему добрый советъ — сдерживать порывы своего раздражешя. Камбизъ велелъ схватить старика и казнить его. Но служители, которымъ было поручено исполнить приказаше, знали нравъ своего государя, столько же бешеный, сколько и непостоянный. Они придумали спрятать Креза, полагая, что царь, когда пройдетъ ирипадокъ раздражешя, самъ пожалеетъ о Крезе; тогда, такъ они разсчитывали, они приведутъ Креза и будутъ награждены за свою догадливость; если же пройдетъ немного времени, и царь не обнаружитъ сожаленш, тогда еще будетъ время исполнить царскую волю. Скоро потомъ Камбизъ действительно выра-зилъ сожалеше о смерти Креза; тогда служители открыли ему, какъ они поступили — и что же? „Я радъ", сказалъ Камбизъ, „что Крезъ остался въ живыхъ, но вы, за то, что осмелились не исполнить моего повеленш, должны умереть", — н отдалъ при-казъ казнить ихъ.

Камбизъ не пощадилъ, наконецъ, и родного брата. Во время похода, предпринятаго имъ нротивъ Египта, въ Сузе оставался

его братъ Смердисъ¹³) Однажды ночью, во время похода Камбизу приснился тревожный сонъ: будто бы прискакалъ гонецъ изъ Перст съ вестью, что Смердисъ сидитъ на царскомъ престоле, и голова его досягаетъ небесъ. Этотъ сонъ возбудилъ подозрительность Камбиза, и онъ послалъ въ Сузу Прексаспа съ пору-чешемъ умертвить тайно Смердиса. Таковъ былъ Камбизъ съ своими собственными подданными; посмотримъ теперь, каковъ онъ былъ съ побежденными.

Камбизъ решился продолжать завоеванш своего отца. Оставалась еще одна страна, не тронутая Киромъ — Египетъ. Дошла очередь и до Египта. Когда произошелъ разрывъ между Египтомъ и Ilepciefl, фараономъ Египта былъ Амазисъ. Амазисъ не былъ царскаго происхожденш: онъ былъ простой воинъ и сделался царемъ уже впоследствш. Случилось это при внуке Нехао — фараоне Anpiu. Anpiu не былъ любимъ ни народомъ, ни войс-комъ: вообще, преемники Псаметиха не пользовались расположе-шемъ своего народа именно за слишкомъ большое предпочтете, которое они оказывали иностранцамъ — грекамъ. Это оскорбляло многихъ, особенно войско. Разъ, во время похода на Кирену¹⁴) въ египетскомъ войске произошло возсташе (гречесшя наемный войска въ этомъ походе не участвовали, такъ какъ Anpifi не хотелъ заставить ихъ сражаться противъ единоплеменныхъ имъ жителей Киренаики). Войско провозгласило царемъ одного изъ полководцевъ — Амазиса, который былъ очень любимъ въ войске, потому, между прочимъ, что до этого времени былъ известенъ своей нелюбовью къ грекамъ. Несмотря на свою греческую гвардш, Anpifi былъ побежденъ, взятъ въ пленъ и погибъ.

Когда Амазисъ вступилъ на престолъ, то те изъ египтянъ, которые были привязаны къ старине (а такихъ было большинство), обрадовались: они ожидали, что при Амазисе возстановится старина, что все пойдеть постарому, и ненавистные иностранцы бу-дутъ выгнаны; но думавшие такъ ошиблись. Амазисъ былъ слишкомъ уменъ; онъ понималъ, что выгнать грековъ было бы вредно для государства: греки были искусны и въ военномъ деле, и въ торговле. Амазисъ не выгналъ грековъ; онъ старался только не унижать египтянъ передъ греками, оказывалъ уважете египет-скимъ жрецамъ, но удержалъ наемную греческую гвардш и жилъ

160 —

въ дружескихъ отношеншхъ со многими греческими государями, влад'Ьшя которыхъ лежали въ сос'Ьдств'Ь съ Египтомъ*).

Геродотъ разсказываетъ, что поводомъ къ вошгй персовъ съ египтянами послужило будто бы то обстоятельство, что Камбизъ взду-малъ посвататься за дочь Амазиса, а Амазисъ, зная ужасный характеръ персидскаго царя, пожалйлъ выдать за него свою собственную дочь и въ то же время, опасаясь раздражить могуще-ственпаго персидскаго царя отказомъ, подъ именемъ своей дочери отправилъ въ Персш осиротевшую дочь своего предшественника — фараона Anpia, отличавшуюся необыкновенной красотой. Но об-манъ открылся: Камбизъ счелъ себя смертельно оскорбленнымъ и поклялся отмстить за оскорблен!е. Уже персидское войско готово было выступить въ походъ на Египетъ, но Амазисъ, къ своему счастью, несколько месяцевъ не дожилъ до начала войны. Ему наследовалъ посл'Ьднш независимый царь Египта — Псаменитт,. Камбизъ подиялъ на Египетъ все силы своего громаднаго государства (войско его было набрано изъ всехъ подвластныхъ ему

*) Такъ, наприм'Ьръ, разсказываютъ, что онъ былъ особенно друженъ съ царемъ острова Самоса—Поликратомъ. Островъ Самосъ не великъ, но граждане самоссюе въ то время очень деятельно занимались морской торговлей и потому были богаты» Говорятъ, что Поликратъ сначала отличался необыкновеннымъ счастьемъ: все ему удавалось, такъ что и онъ, подобно Крезу, считалъ себя счастливцемъ, особенными „любимцемъ счастья". Говорятъ, будто бы Амазисъ, другъ его, предостерегалъ его : ему казалось, что такое постоянное счастье не можетъ быть прочнымъ; онъ опасался, что за это счастье боги въ будущемъ готовятъ Поликрату какш-нибудь более ужасныя б'Ьдствш, потому что „полнаго счастья, безъ примеси горя, человеку не суждено на земле". Говорятъ, будто бы разъ даже Амазисъ посов’Ьтовалъ Поликрату нарочно, какъ бы искусственно, самому создать себе непрштность — пожертвовать добровольно ч'Ьмъ-нибудь, что ему особенно дорого. Поликратъ послушался и бросилъ въ море драгоценный перстень, которымъ онъ почему-то дорожилъ более всехъ другихъ-своихъ сокровищъ. Но боги, какъ видно, не приняли жертвы : черезъ пять или шесть, дней царскш поваръ нашелъ перстень, разрезая большую рыбу, которая была поймана однимъ рыбакомъ и принесена въ подарокъ царю (прочти объ этомъ въ переведенной Жуковскимъ балладе Шиллера „Поликратовъ перстень"). Когда Амазисъ узналъ о случившемся, онъ съ ужасомъ увпделъ въ этомъ обстоятельстве знамеше, что боги решили погубить его друга и что, видно, человекъ не въ сплахъ предотвратить того, что разъ решено богами. Действительно, вскоре затемъ Поликрата постигла ужасная участь. Персидскш наместникъ соседняго съ Самосомъ малоазшскаго берега, съ одной стороны, завидывалъ богатству Поликрата, съ другой — опасался, что Поликратъ слишкомъ усилится на Эгейскомъ море, и тогда его могущество можетъ угрожать опасностью владеншмъ Персш, лежавшимъ по малоазшскому берегу. Потому онъ решился погубить Поликрата обманомъ; онъ послалъ подъ благовнднымъ предлогомъ звать самосскаго царя къ себе. Поликратъ принялъ приглашена, но едва вышелъ на берегъ, какъ былъ предательски схваченъ персами, умерщвленъ, и мертвое тело его повешено на кресте. Самосъ долженъ былъ подчиниться персамъ. Та же участь ожидала и Египетъ.

народовъ) и выступилъ въ походъ. Такъ какъ путь между Азшо и Египтомъ (Дельтою) лежалъ черезъ пустыню, то Камбизъ обезо-пасилъ себя договоромъ съ кочевыми жителями северной Ара-вш. Псаменитъ двинулся навстречу съ егнпетскимъ войскомъ и греческими наемниками. Въ 525-мъ году произошла битва при Пелузгумгъ (въ земли, Госемской), несчастная для египтянъ, хотя они сражались очень храбро. Много л'Ьтъ спустя, Геродотъ осматри-валъ местность, где произошла эта битва, и где еще въ то время, когда тамъ былъ Геродотъ, лежало много непогребенныхъ костей какъ персовъ, такъ и египтянъ, павшихъ въ битве. Проводники Геродота обратили его внимате на одно любопытное обстоятельство: черепа персовъ были такъ рыхлы и некрепки, что разбивались даже отъ самаго легкаго удара (маленькимъ камешкомъ), между тГмъ какъ черепа египтянъ отличались замечательной твердостью (ихъ было трудно разбить даже довольно болыпимъ кам-немъ). Эта разница, какъ объяснили Геродоту провожавши его египтяне, происходила отъ того, что у египтянъ было въ обычае брить головы съ самаго ранняго детства, вследствш чего будто бы черепа ихъ твердели отъ действш воздуха; отъ этого же, говорить, происходило и то обстоятельство, что у египтянъ до самаго поздняго возраста хорошо сохранялись волосы на голове. Напро-тивъ, у персовъ черепа были слабы, потому что они съ детства держали голову въ тепле и носили на головахъ шапки. Можетъ-быть, въ этомъ объяснены! и была доля правды; но была, вероятно, и другая причина: египтяне принадлежали къ африканской расе, которая отличается особою крепостью череповъ (какъ, напримЬръ, теперешше негры).

Въ 525 г до Р. X

При Пелуз1уме египтяне были разбиты; затймъ былъ взятъ Мемфиса, и самъ Псаменитъ со всемъ семействомъ попалъ въ руки жестокаго победителя. Ужасныя вещи разсказывали египетскш предатя о неистовствахъ, произведенныхъ Камбизомъ въ Египте; конечно, въ этихъ разсказахъ много было преувеличено народной ненавистью, но многое, вероятно, и правда. Говорятъ, напри-меръ, что Камбизъ захотелъ надругаться надъ несчастьемъ по-бежденныхъ. Для этого онъ велелъ царевенъ, дочерей Псаменита, вместе съ дочерьми другихъ знатнейшихъ египтянъ одеть въ раб-скш рубища и заставилъ ихъ носить воду на глазахъ царя-отца. Псаменитъ виделъ и молчалъ, ни словомъ, ни движешемъ не обнаруживая того, что происходило въ его душе, между темъ какъ друпе пленные египтяне, окружавпые его, громко рыдали, глядя на такое поругате. Также молчалъ онъ и тогда, когда провели мимо него его собственнаго первенца-сына, осужденпаго на смерть

вместе съ другими знатнейшими египетскими юношами. Но вотъ, къ тому месту, где сиделъ пленный египетск1й царь, подошелъ нишдй, одетый въ лохмотья, и сталъ просить милостыню у пер-сидскихъ солдатъ, которые стерегли пленника. Тогда Псаменитъ вдругъ громко зарыдалъ, называя нищаго по имени, и сталъ биться головой о землю: въ этомъ нищемъ онъ узналъ одного изъ сво-ихъ приближенныхъ и самыхъ преданныхъ друзей. Персы, приставленные нарочно наблюдать, что будетъ делать Псаменитъ, поспешили донести Камбизу о такомъ странномъ поведенш еги-петскаго царя. Камбизъ удивился и послалъ допросить Псаменита: неужели чужой человекъ для него дороже родныхъ детей? Псаменитъ отвечалъ: „Мое личное горе и горе моей семьи такъ велики, что нетъ такихъ слезъ, чтобы ихъ оплакать, но у меня нашлись еще слезы, чтобы оплакать друга въ постигшемъ его несчастш; и какъ же не плакать о человеке, который, проживъ большую часть своего века въ довольстве и счастш, вдругъ, на пороге старости — сталъ нищимъ!“ Когда эти слова были переданы Камбизу, онъ согласился, что египтянинъ былъ правъ. Крезъ, который участвовалъ въ походе и находился тутъ же, въ свите персидскаго царя, залился горькими слезами, вспомнивъ свою собственную судьбу; прослезились и все персы, окружавипе своего государя. На этотъ разъ тронулся и самъ Камбизъ; онъ послалъ приказъ отменить казнь царскаго сына, но уже было поздно: царевичъ былъ первый изрубленъ въ куски. Та же участь постигла скоро и самого Псаменита: воспользовавшись отсут-ствшмъ Камбиза изъ Египта (во время похода въ Эеюпш), онъ завелъ тайныя сношешя съ своими приверженцами въ надежде произвести въ Египте возсташе и выгнать персовъ. Персы узнали объ этомъ, и Псаменитъ былъ умерщвленъ. Такъ погибъ поелидти фараонъ етпетскш, и кончилось самостоятельное существо-вате Ешпетекаю царства, продолжавшееся такъ много лгьтъ!

¹

Помните, ассир]яне посл^ покорена царства израильскаго выселили часть нзра-ильскаго народа въ Мидгю. Находясь въ зависимости отъ Ассиро-Вавилонш, мидяне подпали вл1ян!ю ея высокой культуры: заимствовали клинообразное письмо, архитектуру и т. д.

²

Теперь 1'амаданъ.

³

Сынъ Фраорта.

⁴

Возвышешю Мидш содействовало нашествш въ это время на с'Ьверъ Ирана кочевыхъ племенъ, населявшихъ южную Россш — скиеовъ. Въ VII в. между скиоами началось брожеше, и часть ихъ, вытесняемая съ места своего кочевашя другими племенами, обрушились на Малую Ашю и Иранъ. Этимъ нашествшмъ дикихъ кочев-никовъ значительно было ослаблено могущественное государство ассиршское; со-всемъ другое действ1е имело оно на жителей Ирана. Столкновеше со скиоами заставило мидянъ сплотиться и действовать за одно. Возгоревшаяся долгая и упорная борьба кончилась темъ, что мидяне освободились отъ ига скиеовъ. Пре-дагпе разсказываетъ, что царю мидшскому Шаксару удалось хитростью захватить и перебить скиескихъ вождей, после чего ему не трудно было справиться и съ остальными. Давъ отпоръ скиеамъ, мидяне, выдвинувппеся своей борьбой съ кочевниками, уже не захотели подчиняться ассиршскимъ царямъ и, какъ вы помните, они въ союзе съ вавилонянами разгромили ослабевшее ассиршское царство. Съ этихъ поръ мидяне сделались господами въ Иране и главенствовали надъ иранскими народами летъ шестьдесятъ, после чего должны были уступить первенство более воин-ственнымъ своимъ соплеменникамъ — персамъ.

⁵

Некоторые ученые, впрочемъ, думаютъ, что лидшцы были аршскаго происхо-жденш и только, живя среди семитовъ, многое у нихъ переняли.

⁶

Стадья — 600 футовъ; следовательно 45 стад!й восемь верстъ.

⁷

Одинъ изъ знаменит4йшпхъ храмовъ древней Грец1и; при этомъ храме былъ и знаменитый орахулъ, т.-е. прорицсигигце, о которомъ скоро мы будемъ еще иметь, случай говорить. Дельфы лежатъ въ средней Грещи.

⁸

На четырнадцатый день осады Киръ послалъ по всему своему войску объявить большую награду тому, кто первый взойдетъ на ст4ну. Посл4 того онъ сдйлалъ при-ступъ, но приступъ былъ отбитъ. Тогда начальникъ одного персидскаго отряда решился одномъ м^стЪ, гд'Ь осажденные не поставили никакой стражи, потому что въ этомъ мгЬст4 городъ считался неприступнымъ: такъ высоко и круто казалось это мЪсто, выходившее къ рйкй. Но одинъ персъ накануне подглядеть, какъ въ этомъ самомъ м^зсгЬ одинъ лидшскш солдатъ уронилъ со сгЬны свой шлемъ и, чтобы достать его, по едва заметной тропинкгЬ спустился внизъ, поднялъ шлемъ и потомъ той же тропинкой пробрался снова въ городъ. Тогда персндскш начальникъ сделалъ то же самое, что некогда сделала Семирамида подъ Бактрой: съ своимъ отрядомъ онъ пробрался по скал’Ь въ городъ, врасплохъ напалъ на гарнизонъ, никакъ не ожидавши! нападенш съ этой стороны, — и городъ былъ взятъ.

⁹

Храмъ былъ возстановленъ, хотя и не въ такомъ великолЗнпи, какъ храмъ Соломона. Но самый городъ 1ерусалимъ не им’Ьлъ ни стЗшъ, ни воротъ; ст£ны его представляли груду развалинъ. Уже гораздо позднее, при персидскомъ цар^ Арта-ксерксЬ, возведены были вновь сгЬны iepycaxnMCKifl. Это было д’Ьломъ одного еврей-скаго патр1ота Неемш, и разсказъ объ этомъ также находится въ одной изъ книгъ Ветхаго Завета, которая носитъ назваше Книга Неемш.

¹⁰

См. въ сочинешяхъ Жуковскаго разсказъ о Рустемгъ и Зорабгь.

¹¹

Многзе ученые думаютъ, что они именно нанесли первый ударь, который со-крушилъ могущество Ассирш. См. прим’Ьчашя на стр. 136. С. М.

¹²

Мы впдимъ это влшше на Камбизе, который действительно напоминаетъ собою вавилонскихъ и асеиршскихъ государей. Нельзя, конечно, верить всему, что разсказываетъ о Камбизе Геродотъ, не потому, впрочемъ, чтобы Геродотъ не былъ правдивъ и решился съ умысломъ искалсать истину. Дело въ томъ, что многое, что Геродотъ разсказываетъ о Камбизе, онъ сльшалъ, когда путешествовалъ по Египту, отъ жрецовъ, а жрецы египетсше ненавидели Камбиза, и какъ поработителя ихъ родины, и какъ почитателя иной веры, представлявшей притомъ такую резкую противоположность съ верованшми египтянъ, а потому могли преувеличить то, что въ немъ было действительно дурного. Но, если верить хотя части того, что мы находимъ о Камбизе у Геродота, то и этого улсе вполне достаточно, чтобы составить себе самое невыгодное поняНе о сыне и преемнике Кира.

¹³

По-персидски Бартья.

¹⁴

Греческая колоши въ Лнвш (въ теперешней области Барка, составляющей часть Триполи), сначала платившая дань Египту, но потомъ отказавшаяся платить.

РАЗСКАЗЪ XIX.

Походъ Камбиза въ Beionim.— Его смерть. — Самозванецъ.— Воцареше Дарт-Гистаспа. — Усмиреше возстант въ Вави-

лоши.

Камбизъ не удовольствовался покорсшемъ Египта; онъ хотелъ повернее упрочить за персами обладаше этой богатой страной, а для этого ему казалось необходимымъ завоевать еще другш, по-граничныя съ ней страны: на юге — Этотю (теперь Нубш), на западе— большой и населенный оазисъ Аммона (теперь оазисъ Сивахъ) въ Лившской пустыне.

Для овлад-Ьншэтимъ оэзисомъ Камбизъ отд'Ьлилъ отрядъ въ 50.000 челов'Ькъ, а самъ съ главными силами двинулся въ походъ вверхъ по течению Нила на югъ. Не успело персидское войско пройти и пятой части предположенная пути, какъ оказался недостатокъ въ съ'Ьстныхъ припасахъ. Вей запасы вышли, а достать новыхъ среди страны невозделанной. негостепршмной, населенной неграми, было очень трудно: кормились кое-какъ зеленью и плодами, каше попадались на пути. Между тЪмъ Камбизъ не хотйлъ слышать объ отступлеши: онъ не привыкъ отказываться отъ того, что разъ было задумано имъ. Персидское войско продолжало итти впередъ и вступило въ пределы песчаной пустыни, где уже не было никакой растительности, даже травы. Съедены были все лошади, все вьючныя животныя, находивнпяся при обозе... По словамъ Геродота, дошло до того, что въ некоторыхъ частяхъ войска солдаты стали по жребию убивать десятаго изъ своихъ рядовъ и утолять нестерпимый голодъ человеческимъ мясомъ. Тогда, наконецъ, Камбизъ решился отступить и съ значительной убылью въ войске возвратился въ Сивы. На пути его ожидало извеетш о новой несдаче. Отрядъ, отправленный въ Лившскую пустыню, благополучно добрался до перваго большого оазиса, который лежалъ на западъ отъ границы Египта (теперь оазисъ Эль-Rapis), но на дальней-шемъ пути къ оазису Аммона онъ былъ будто бы застигнутъ песчанымъ вихремъ и погибъ весь, занесенный пескомъ.

Такъ, летъ восемьдесят спустя, разсказывали Геродоту въ Египте, но едва ли можно поверить этому разсказу буквально. Наврядъ ли могло такимъ образомъ погибнуть целое войско въ 50.000 человека. На самомъ деле погибла, вероятно, только некоторая часть отряда, который заблудился въ пустыне, благодаря, какъ можно догадываться, египетскимъ проводниками Они, надобно думать, съ умысломъ завели персовъ въ непроходимые пески на жертву смерти отъ голода, зноя и жажды. Такимъ образомъ погибли, быть можетъ, несколько тысячъ, а остальные должны были возвратиться, не достигнувъ цели похода. Очень можетъ быть, что къ довершение беды подоспелъ и страшный бичъ пустыни — хамсинъ¹).

Какъ бы то ни было, предпрйше нротивъ оазиса Лимона также не удалось. Можно представить себе, въ какомъ раздраженномъ состоянш духа долженъ былъ находиться Камбизъ, когда онъ изъ Оивъ отправился далее въ Мемфисъ, а между тймъ въ Мемфисе онъ нашелъ весь городъ въ праздничномъ виде*. все населеше ликовало и веселилось, какъ будто радовалось тяжкому безвременью,, постигшему нерсовъ. Страшно разгневался Камбизъ и приказалъ узнать о причине веселья. Ему доложили, что египетскш народъ радуется потому, что въ Египте проявился новый богъ — Аписъ. Камбизъ пожелалъ видеть новаго бога. Когда жрецы привели свя-щеннаго быка и сказали, что это-то и есть новый богъ, Камбизъ выхватилъ мечъ и направилъ ударъ въ животъ быка, но промахнулся и ранилъ его въ бедро. Тогда онъ презрительно засмеялся и сказалъ жрецамъ: „У однихъ только египтянъ бываютъ богиг которые боятся железа! надо мною хотели, верно, насмеяться, но эта шутка не обойдется вамъ даромъ!® Жрецы были наказаны ударами бича, затемъ отдано приказаше, подъ страхомъ смерти,, прекратить праздноваше во всемъ Египте, а бедный Аписъ, раненый на смерть, пролежавъ несколько дней больной въ своемъ храме, издохъ, и жрецы схоронили его тайкомъ по обрядамт> своей религш.

Пока все это происходило въ Египте, къ Камбизу вдругъ пришла весть, что въ его собственномъ государстве, въ Перши, неблагополучно. Тамъ его продолжительнымъ отсутствшмъ воспользовались маги, чтобы произвести въ государстве переворотъ. Между магами было очень много мидянъ, а мидяне не забыли, что такъ еще недавно они были сами господами персовъ. Они неохотно переносили господство персовъ, особенно при такомъ государе,, какъ Камбизъ; но персы были слишкомъ сильны и слишкомъ воинственны, чтобы противъ нихъ можно было предпринять что-нибудь открытой силой. Потому маги решились достигнуть цели обманомъ: они задумали посадить на престолъ кого-нибудь изъ евопхъ, чтобы черезъ него управлять государствомъ, и воспользовались темъ обстоятельствомъ, что о насильственной смерти царевича Смердиса было известно лишь очень немногимъ; а между магами случайно нашелся человекъ и станомъ, и лицомъ похожш на Смердиса*); только, за какой-то прсступокъ, у него еще при

Действительно, песчаное море Сахары, какъ я уже сказалъ, говоря о Египте, бывала могилой целыхъ каравановъ: не далее, какъ въ начале прошлаго столетш, .тЬтъ восемьдесятъ тому назадъ, погибъ такимъ образомъ на пути изъ Дарфура въ Егппетъ. караванъ, въ которомъ было две тысячи человекъ.

*) Его звали: Гаумата.

КиргЬ были отрезаны уши. Недостатокъ этотъ, впрочемъ, легко было скрыть иодъ высокой шапкой, которую, какъ вы знаете, постоянно носили персы. Этотъ-то магъ вьтдалъ себя за Смердиса; поэтому въ исторш его и называютъ Лже-Смердисомъ. Къ нему пристали прежде всего маги, а въ народе распустили слухъ, что Камбизъ не возвратится, что онъ погибъ въ Египта. Получивъ известю объ этихъ происшествшхъ, Камбизъ съ войскомъ поспешно выступилъ въ обратный путь, въ Персш, но во время похода съ нимъ случилось несчастш. Разъ, торопясь сесть на коня, онъ неосторож-движешемъ обнажилъ свой мечъ и ранилъ себя въ бедро

нымъ

(египетсте жрецы уверяли потомъ, что это Аписъ покаралъ пер-сидскаго государя). Рана оказалась смертельной. Чувствуя при-ближете смерти, Камбизъ приказалъ позвать къ своему одру глав-ныхъ вельможъ и открылъ имъ, что по его собственному прика-занш братъ его, Смердисъ, погибъ отъ руки Прексаспа. Затймъ онъ заклиналъ ихъ употребить все средства, чтобы наказать самозванца и вырвать у него незаконно захваченную власть. Вскоре потомъ Камбизъ умеръ, процарствовавъ всего семь лйтъ и пять мЬсяцевъ и не оетавивъ послгь себя прямого наслгьдника.

Персы усомнились въ искренности предсмертнаго признанш своего государя; они приписали его слова нерасположенно, которое, какъ всЬмъ было известно, онъ всегда питалъ къ младшему брату. Они подумали, что Камбизъ хотйлъ намеренно оклеветать брата, сделать его самозванцемъ въ глазахъ персовъ и такимъ образомъ вооружить противъ него весь персидскш народъ. Они еще более уверились въ этомъ предположен^, когда после смерти Камбиза Прексаспъ отрекся отъ всего и объявилъ, что ему ничего не известно о смерти Смердиса (онъ побоялся признаться въ томъ, что у него поднялась рука на кровь Кира, котораго такъ любилъ народъ). Тогда персы решили, что не самозванецъ влад’Ьетъ престоломъ, а настоящш Смердисъ, сынъ Кировъ, и вся Персш признала его законнымъ насл'Ьдникомъ престола.

на

Но не прошло и полугода, какъ у многихъ стало возникать иодозрйше, и прежде всего у семи знатн'Ьйшихъ по рождешю вельможъ или князей Персидскаго царства. Они стали замечать въ по-веденш новаго царя что-то странное, что онъ, напримйръ, никогда не нокидаетъ дворца, избегаетъ показываться народу, какъ будто чего-то боится или что-то скрываетъ... Изъ этихъ семи самыми знатными были двое:. Отанъ и Дарт-Гистаспъ, оба изъ царскаго рода Ахеменидовь. Имъ-то и удалось на седьмой м'Ьсяцъ открыть обманъ, и вотъ какимъ именно образомъ. Мнимый Смердисъ былъ женатъ дочери Отана. Отанъ уговорилъ дочь тайно подсмотреть, есть ли

уши у ея мужа, и дочь исполнила желаше отца. Когда такимъ-образомъ не осталось более никакого сомненш, Отанъ созвалъ шесть другихъ князей, открылъ имъ тайну, и было решено действовать немедленно, чтобы захватить врасплохъ самозванца и его пособниковъ. Совершенно неожиданно имъ помогъ въ этомъ случае Прексаспъ, которому лучше всехъ, конечно, была известна истина. Случилось такъ, что въ это самое время маги, замечая, что и въ народе начинаетъ распространяться колебаше и сомнете, упросили Прексаспа подтвердить свое прежнее показаше еще разъ предъ всемъ народомъ. Прексаспъ согласился, повидимому, быть еще разъ лжесвидетелемъ и съ этой целью взошелъ на высокую башню, внизу которой собралось множество народа. Но, къ ужасу жрецовъ, на этотъ разъ онъ объявилъ совсемъ не то, что они надеялись услышать, а открылъ въ самомъ деле всю правду, т.-е. что истинный сынъ Кира давно погибъ отъ руки его по приказанию царя Камбиза, а на престоле сидитъ магъ, самозванецъ. За-темъ, чтобы не достаться живымъ въ руки маговъ, онъ бросился съ башни внизъ головою и, убившись до смерти, искупилъ такимъ образомъ свою первую ложь. Тогда заговорщики: Отанъ, Гистаспт» и остальные, отправились въ царсшй дворецъ. Стража пропустила ихъ, такъ какъ по своему происхождений они пользовались пра-вомъ во всякое время входить во дворецъ. Одинъ изъ заговоргци-ковъ, Гобрш, проникъ во внутренше покои, где находился ложный царь, и напалъ на него съ мечомъ въ рукахъ. Самозванецъ защищался съ мужествомъ отчаяшя. Во время борьбы на помощь Гобрш подоспе л ъ Дарш-Гистаспъ; но въ комнате было темно, и Дарш не зналъ, что ему делать — опасался въ темноте какъ-нибудь невзначай вместо Смердиса ранить своего сообщника. Тогда Гобрш за-кричалъ: „Не бойся, лучше вместе съ нимъ убей и меня*. По счастш, ударъ, направленный наудачу, достался Смердису. Заговорщики отрубили самозванцу голову и съ этой головой вышли изъ дворца къ народу объявить о случившемся. Народъ бросился въ дома маговъ, и множество ихъ погибло въ тотъ день.

Такимъ образомъ, попытка маговъ обманомъ захватить власть въ свои руки окончилась неудачей. Теперь является вопросъ: кому же быть царемъ? Мы знаемъ, что самозванецъ былъ свергнутъ семью главными изъ персидскихъ князей. Все семеро были царскаго рода; все семеро имели одинаковое право на царсшй престолъ. Решено было испытать волю боговъ. Вы помните, что у персовъ, между прочимъ, особенно почитался Митра, богъ солнца, которому изъ животныхъ была посвящена лошадь. Решили, что все семеро вместе въ назначенный день, рано передъ зарей вьгДдутъ вер-хомъ въ условленное место за городъ и тамъ будутъ дожидаться сол-нечнаго восхода: чей конь заржетъ первый при восходе солнца, какъ будто приветствуя появлеше лучезарнаго бога, тому и быть царемъ. Случилось, что первый заржалъ конь Дарш, и вотъ онъ былъ объявленъ царемъ подъ именемъ Даргв-Гистаспа. Такъ раз-сказываетъ Геродотъ. Но мы знаемъ, что Дарш былъ самый близ-юй родичъ покойнаго Камбиза и происходилъ изъ той же семьи Ляеменидовъ, къ которымъ принадлежалъ и самт> Киръ, а потому и выбранъ былъ на престолъ.

сказалъ онъ, государь, ноступилъ со мной такъ несправедливо; видъ мой такъ убёдитъ ихъ въ истине

Когда Дарш-Гистаспъ вступилъ на престолъ, ему прежде всего пришлось употребить не мало времени и усилш, чтобы успокоить государство, потому что, какъ всегда бываетъ при перемене ди настш, въ различныхъ областяхъ персидскихъ владенш произошли возмущенш. Труднее всего оказалось справиться съ возсташемъ въ Вавилонш, где народъ поднялся подъ предводительствомъ одного самозванца, выдававшаго себя за потомка Навуходоносора. Знаменитый городъ на берегахъ Евфрата помнилъ свою прежнюю славу, и вавилоняне никогда не переставали мечтать о независимости. Дарш выступилъ съ войскомъ для усмирешя Вавилона и обложилъ городъ, но вы уже знаете, какъ трудно было взять Вавилонъ осадой: даже великш Киръ въ свое время не суме.гь взять городъ силой, а долженъ былъ употребить хитрость. Конечно, повторить еще разъ ту же самую хитрость было нельзя: наученные прежнимъ опытомъ, вавилоняне сделались осторожнее. Оставалось изобрести что-нибудь новое, и вотъ на этотъ разъ изобретателемъ явился некто Зопиръ, знатный персидскш вельможа, одинъ изъ тйхъ семи, которые участвовали въ низверженш Лже-Смердиса. Этотъ Зопиръ однажды, во время осады, явился къ Дарш въ ужасномъ виде: у него были обрезаны носъ и уши, борода выщипана, спина и все тело въ кровяныхъ рубцахъ отъ ударовъ бича. Дарш не верилъ своимъ глазамъ: „Какой злодейк, воскликнулъ онъ, „осмелился изуродовать такъ одного изъ первыхъ вельможъ моего государства?“ Зопиръ отвечалъ, что онъ самъ это сделалъ надъ собою: „я передамся вавилонянамъ^

„и скажу имъ, что это ты жестоко и

моихъ словъ, что они доверятъ мне начальство надъ какимъ-нибудь отрядомъ своего войска На этомъ расчете былъ построенъ весь дальнейшш планъ Зопира. Онъ условился съ Даршмъ, что въ десятый день после его перехода къ непрштелю персы выставятъ нротивъ известнаго места городской стены небольшой и слабо-нооруженный отрядъ въ тысячу человекъ; отрядъ этотъ будетъ разбить Зопиромъ. Черезъ семь дней тоже самое случится съ дру-гимъ отрядомъ, побольше —въ дв^ тысячи, и, наконецъ, еще черезъ двадцать дней съ третьимъ—уже въ четыре тысячи человйкъ. Посл'й этихъ трехъ опытовъ, разсчитывалъ Зоииръ, вавилоняне окончательно убедятся какъ въ его ненависти къ персамъ, такъ и въ его военныхъ способностяхъ и отдадутъ ему ключи отъ городскихъ воротъ, а онъ ночью отворитъ эти ворота персамъ. Все случилось такъ именно

былъ взятъ хитростью. Посл'Ь того уже гораздо легче были подавлены возстанш въ другихъ частяхъ государства, и везд'Ь воз-становлена тишина²).

щт

ПИ

Багистанское изваяюе. (На вверху, въ середине— изображена божества.)

Персидская монархш устояла; она оказалась прочнее другихъ, предшествовавшихъ ей великихъ монархш: ассиршской и вавилонской. Но прим'Ьръ этихъ возстанш долженъ былъ внушить Дарш-Гистаспу осторожность и заставить его почувствовать, необходимо дать государству бо.тйе прочное, бол'Ье правильное внутреннее устройство, чтобы въ будущемъ подобныя потрясешя

щ.

разсчитывалъ Зониръ, и Вавилонъ еще разъ

какъ

что

сделались невозможны. Это было т'Ьмъ более необходимо, что Персидская монархш составилась изъ многихъ частей разныхъ племенъ, разныхъ в'Ьръ и нравовъ. О новыхъ завоеваншхъ было нечего думать. Царство Дарш было громадно и безъ того: вы знаете, что въ составь его входила вся передняя Азш отъ Среди-земнаго моря и Кавказа до горъ Индокитайскихъ и, кроме того, лучшая часть Африки — Египетъ. Прежнш великш монархш, Ассиршская и Вавилонская, были также громадны, но мы видели, какъ быстро он'й рушились, потому, между прочимъ, что государи ихъ умели только делать завоевашя, но не заботились более правильно и прочно устроить внутреннее управленге своего государства. Дать Персш такое более правильное устройство та задача, которую поставилъ себе Дарш-Гистаспъ. Посмотримъ теперь, какъ онъ выполнилъ ее: познакомимся съ управлешемъ и порядками, которые установилъ Дарш и которые продолжались въ Персш и после него, при его преемникахъ.

вотъ

РАЗСКАЗЪ XX.

Внутреннее устройство Персидской монархш.— Царь пер-сидскш и его дворъ.— Пути сообщент.— Сатрапы.— Налоги.— Войско.

Верховнымъ повелителемъ Персш былъ царь, и такъ какъ Персидское государство составилось изъ многихъ, прежде самостоя-тельныхъ царствъ, то персидскш царь, не совсЗшъ безъ основаны, величалъ себя царемъ царей³). Какъ же ж иль этотъ царь царей? Какова была царственная обстановка, его окружавшая?

Я сказалъ еше прежде, что теперь было уже не то, что въ старину: царь Персш уже не былъ гЪмъ простымъ воиномъ или во-ждемъ, проводившимъ жизнь въ походахъ, какимъ когда-то былъ Киръ въ начале своего царствовании Теперь, когда персы господствовали во всей передней Азш, когда въ царскую казну стекалась дань со столькихъ подвластныхъ народовъ и царствъ, древняя простота персидскаго быта изменилась какъ при царскомъ дворЦ такъ и въ народе, по крайней мере, между знатными и богатыми. Персы, какъ я уже сказалъ, были очень падки на по-дражаше чужому и всего более переняли у вавилонянъ, такъ какъ

вавилоняне были самый образованный изъ всЬхъ азштскихъ на-родовъ, которые входили въ составь Персидской монархш. Отъ нихъ персы заимствовали не только науку и клинообразныя письмена, но у нихъ же переняли и обычаи, и одежду, и страсть къ роскоши. Оттуда же, изъ Вавилона, перешла въ Персш и обстановка царскаго двора, т.-е. придворный этикетъ или цере-моншлъ, и ч1шъ дал’Ье, т'ймъ потомки Кира своимъ блескомъ и пышностью все бол'Ье напоминали прежнихъ восточныхъ вла-дыкъ — царей Ассирш и Вавилона').

У персидскаго царя было четыре столицы: 1) на сйвер^ Экба-тана — л'Ьтняя резиденцш, въ средней Мид1и, гд4 можно было найти прохладу во время л-йтняго зноя; 2) другая — зимняя резиденция, въ Бавилоть, гд'Ь не было никогда зимы; 3) Персеполь или Пасаргады — на юрЬ, и, наконецъ, 4) Суза"¹'), считавшаяся главной столицей, потому что по своему географическому поло-женш находилась наиболее въ центр-Ь государства. Въ каждомъ изъ четырехъ городовъ царь проживалъ обыкновенно только известное время года въ одномъ изъ великол1шныхъ дворцовъ, выстроенныхъ для его пребывашя.

Дарш изъ своихъ дворцовъ всего бол'Ье любилъ построенные имъ самимъ въ Суз^ и въ Персепол'Ь. Отъ персепольскаго дворца и теперь еще сохранились развалины, судя по которымъ, нельзя сомневаться, что и архитектурный стиль своихъ построекъ персы переняли также у ассиршнъ и вавилонянъ: это стиль ассиршско-вавилонскш. Такъ, наприм4ръ, какъ въ развалинахъ Ниневш, такъ и въ развалинахъ Персеполя на сохранившихся ст4нахъ дворца видны изображены, содержите которыхъ составляютъ разный сцены изъ царской жизни. Въ одномъ месте, напримеръ, царь изображенъ сидящимъ на престоле, а передъ нимъ стоять люди, которые, судя по одежде и различному складу лицъ, принадлежать не къ одной народности. Это представители двадцати провинцш или областей Персидскаго государства, и каждый изъ нихъ приносить царю въ дань кашя-нибудь произведены своей страны. На другомъ изображены царь поражаетъ мечомъ какое-то чудовище, въ кото-

its с»ию. /7/.

!vv;.....

■

№ iSif:

i#

afil

' -2

: ,, . •

:i

II

a^“r-=-

|j

МЩ

iiliii»

ад

рршншш ■/

три u inito I

ШН1! iłu I [И к

ШЦЯЩШ ii

ВЯшП rhtlNIi li

ЧвШИИЮа

......................

‘"i».!,, ,

Развалины Персепольскаго дворца.

ай

su

II

HI

■jj

i

?s

а ШИ

г-^г:

вш*

шй

ШМйнм

ШИШ.1

вшшйЖ

Црр •

I зЙМУН

ii

.............

"МЛ,U

ii

a

?&§0

ж

I

\

й

r

SV

j V-

i

I

V

' ’ * * . ' ;

aą

t

*

4

:-T

4.

- T

i

X/

Ч-

i

:

ч

>

*

■

г

V ‘

“•

i

• ч

■vf.

v*

‘i

'i-

’

•_с_

.

S"

i ■ ■ 4

: А -

*;.

'

i

л

:

ч . .

ромъ, очевидно

олицетворена злая сила Аримана: царь, какъ

первый изъ поклонниковъ Ормуз да, долженъ вести постоянную борьбу со зломъ, долженъ стараться истребить, уничтожить все дурное и вредное въ своемъ государстве. Рядомъ съ такими изоб-раженшми на стенахъ помещаются, опять такъ же/какъ въ Ни-невш, длиыныя надписи изъ гвоздеобразныхъ письменъ: оне гла-сятъ о могуществе и славе царя, которымъ построенъ дворецъ. Встречаются и подобныя ниневшскимъ рельефныя изображетя странныхъ животныхъ, съ человечьей головой, но съ туловищемъ и ногами льва или быка и орлиными крыльями.

Судя какъ по развалинамъ, такъ и по разсказамъ Геродота и другихъ древнихъ писателей, эти дворцы были громадны и великолепны⁴). Не менее великолепно было и все остальное, что окружало особу царя, начиная съ его платья. Онъ носилъ обыкновенно длинное и широкое платье изъ пурпурной ткани съ затканными въ ней белыми узорами, поверхъ котораго во время выездовъ накидывался кафтанъ изъ самой драгоценной матерш (парчи): станъ его обвивалъ поясъ, сверкавший драгоценными камнями; на голове обыкновенно красовалась митра, высокая шапка цвета голубого съ белымъ; при бедре — драгоценная золотая сабля, также осыпанная драгоценными камнями; на ногахъ — что-то въ роде башмаковъ или туфель желтаго (шафраннаго) цвета. Разсказываютъ, что у одного персидскаго царя была парадная одежда, на наши деньги стоившая около пятнадцати мшлюновъ рублей серебромъ!

Соответственной роскошью отличалась и одежда придворныхъ, вельможъ царскихъ. Первое место между ними занимали те шесть князей, которые некогда принимали учасые въ возведены! на пре-столъ Дарш-Гистаспа. Знатнейшие вельможи носили особым почетным назвашя; ихъ, напримеръ, величали титулами: царскихъ доброхотовъ или доброди,евъ, участншовг, царскаго стола (потому что отмеченные этимъ титуломъ имели право сидеть за обе-домъ, если не за однимъ столомъ съ государемъ, то, по крайней мере, ближе другихъ къ его столу), а ужъ самые знатные назывались государевыми родственниками. Эти последше пользовались привилегий — целовать царя прямо въ уста, между темъ какъ для другихъ считалось уже за очень великую честь поддержать царя, когда, онъ садился на коня, или оказать ему другую подобную услугу. Царь обедалъ всегда за особымъ столомъ, при чемъ находились лица, которыя (въ удостоверена, что въ кушанье и питье нетъ отравы) были обязаны отведать отъ каждаго блюда, отлить и выпить изъ каждаго кубка, подносимыхъ царю. Считалось великой милостью, если за об’йдомъ, желая почтить кого-нибудь изъ вельможъ, царь посылалъ ему со своего стола какое-нибудь блюдо или кубокъ вина. Воду для питья царь употребляли всегда только изъ той реки, на которой лежали городи Суза. Потому, во время путешествш или походовъ, запаси этой воды (чтобы она не портилась, ее предварительно кипятили) всегда возился въ царскомъ обозе въ болыпихн серебряныхъ кувшинахъ.

Царсше парадные выезды бывали необыкновенно пышны. Дорога, по которой проходили царскгй потдъ, усыпалась миртовыми ветвями; на пути курились благоуханш, и, какъ это было въ обычай и въ Египта, встр’Ьчавнйеся на дороге повергались ницъ на землю. Поезди обыкновенно открывался отрядомъ телохранителей въ 2000 человеки (они шли или ехали верхомъ, обыкновенно рядами, по сту человеки въ каждомъ), затемъ следовала священная колесница бога Митры, запряженная осьмью белыми конями; потоми шли маги, которые несли священный огонь; на-конецъ, появлялась царская колесница о четырехъ или шести коняхъ, по боками которой шли особые сберегатели си жезлами въ рукахъ; за царской колесницей следовала верхомъ блестящая свита изъ знатнейшихъ вельможъ („царскихъ родственниковъ“); далее вели отъ двухъ до трехъ сотъ коней съ царской конюшни, въ богатыхъ, сшвшихъ золотомъ сбруяхъ, поди дорогими пурпурными попонами, после чего новый отряди, опять изъ 2000 телохранителей, замыкали длинное царское шествш.

Что касается до численности царскаго двора, то Геродотъ разска^ы-ваетъ, что во дворце царскомъ ежедневно обедало до 15.000 человеки, и въ томи числе, кроме великаго множества придвор-ныхъ разныхъ степеней и наименованы, до 14.000 человеки одного войска. Это дворцовое войско делилось на три отряда. Самый многочисленный составляли 10.000 „безсмертныхъ“, называвшихся таки потому, что число ихъ никогда не убывало даже на одного человека: место каждаго выбывшаго почему-либо изъ строя въ ту же минуту заступали другой изъ запасныхъ. Другой отряди составляли те телохранители, которые, какъ мы видели, сопровождали царя во время его выездовъ. Въ этомъ отряде было 2000 всад-никовъ и 2000 пешпхъ копьеносцевъ: и те и друпе, по словами Геродота, отличались отъ остального войска своими богатыми убранствомъ, между прочими, серебряными и золотыми яблоками на древкахъ кошй.

Таковъ были царскш дворъ. Обратимся теперь къ другими сторонами государственной жизни и прежде всего поговоримъ о пу-

'I i

п.

49

ух

шт

&а

чк

[7;

'Ii

/Г

!М

SSj.

Дарм Гистаспъ и его слуги.

(Персидсюй рисунокъ.)

t

i

- • • - . .

V

к

"

!

;

тяхъ сообщетя. Какъ изъ Сузы, такъ и изъ другихъ столицъ въ разныхъ направленшхъ пролегали болышя царсшя дороги. Перейдете государи первые поняли необходимость для государства хорошо устроенныхъ путей сообщены и всего прежде для того, чтобы въ случай нападешя непрштелей или въ случай народнаго возмущены въ какой-нибудь области, имйть возможность тотчасъ узнать объ этомъ и быстро двинуть туда войска. Геродоту была особенно хорошо извйстна одна изъ этихъ дорогъ, по которой ему случилось путешествовать самому. Эта была та большая дорога, которая вела изъ Сузы до города Сардъ (въ Лидщ), всего на разстоянш 90 дней пути: понятно, какъ она была велика, какого труда потребовалось, чтобы ее провести (черезъ рйки, гор-ныя ущелья), и какихъ издержекъ стоило потомъ ея содержаше. На этой дорогй, въ извйстныхъ разстояншхъ одно отъ другого, были выстроены укрйплены, занятыя военными отрядами (они должны были наблюдать за безопасностью путешественниковъ), и, кромй того, имйлось сто десять станцт, при которыхъ, по обычаю персовъ, были разведены тйнистые парки и сады. На этихъ станцыхъ путешествуюпйе могли остановиться и находить прштъ и отдыхъ, но, помимо этого, онй служили еще для царской почгпы: на каждой постоянно содержалось извйстное число оейдланныхъ коней и царскихъ гонцовъ или курьеровъ, всегда, и днемъ и ночью, и въ лйтшй зной, и въ зимнюю непогоду, гото-выхъ мчаться, куда прикажутъ, съ донесеными ли къ государю отъ его намйстниковъ, или, наоборотъ, съ указами отъ царя къ пра вителямъ областей: „гонцы персидскаго царя“, говорили греки, „летаютъ быстрйе журавлей^. Почта, впрочемъ, была предназначена исключительно для государя и для государственныхъ цйлей: частные люди ею не пользовались. Кромй станщй, въ извйстныхъ мйстахъ по дорогамъ, обыкновенно въ такихъ пунктахъ, которыхъ нельзя было миновать ни пйшему, ни конному (напримйръ, тамъ, гдй дорога вступила въ ущелье между горъ, или при пере-правахъ черезъ болышя рйки), находились царекы заставы. Здйсь проживали царсюе приставы, которымъ было предоставлено право останавливать путешественниковъ, допрашивать ихъ и задерживать всякаго, кто казался имъ подозрительнымъ. Изъ этого видно, что у персовъ была заведена и полицш, и какъ дйятельно персидская полищя исполняла свое дйло, какъ ея боялись, это доказываете, между прочимъ, слйдуюгцш разсказъ Геродота. Разъ одному, жившему въ Сузй греку понадобилось послать въ Малую Азш письмо къ своему прштелю, чтобы сообщить ему одну важную тайну. Опасаясь (онъ замышлялъ недоброе противъ пер-

сидскаго царя), что посланнаго на дорога остановятъ и найдутъ у него письмо, хитрый грекъ придумалъ очень остроумное средство. Онъ выбрилъ голову одному изъ своихъ рабовъ, на обнаженной коже написалъ, что ему было нужно, затЪмъ продержалъ раба въ темной комнате, пока у него отросли волосы, и тогда уже отправилъ къ своему прштелю это живое письмо.

Посмотримъ теперь, какъ управлялась персидская монархш. Она была разделена на двадцать областей или сатрапы, какъ оне назывались у персовъ. Иногда границы сатрапш соответствовали границамъ какого-нибудь прежняго царства; такъ, на-прим-Ьръ, Вавилотя съ Ассир1ей образовали одну сатрапш, Еги-петъ съ прилежащими странами — другую. Иногда, наоборотъ, одна сатрапш составлялась изъ несколькихъ мелкихъ царствъ; вся Сиры, напримеръ, съ бывшими царствами, Дамасскимъ, Израиль-скимъ, 1удейскимъ и Финишей, составляла лишь одну область. Главный правитель сатрапш, намГстникъ царскш, назывался са-трапомъ или по персидскому произношешю кшатрапават (что значитъ — „защитникъ государства“). Власть сатрапа была несравненно обширнйе, чемъ у насъ, напримеръ, власть губернатора. Это была власть почти неограниченная; въ пределахъ своей области сатрапъ была царь въ маломъ виде. Онъ держалъ пышный дворъ, имелъ даже право чеканить монету (впрочемъ, кроме золотой), принимать пословъ отъ пограиичныхъ народовъ, заключать съ ними договоры. Онъ же былъ . часто и главнокомандую-тцимъ всехъ войскъ, стоявшихъ въ его сатрапш, и могъ даже на свой страхъ предпринимать походы съ этими войсками, напримеръ, когда нужно было усмирить какой-нибудь безпорядокъ внутри сатрапш или наказать какихъ-нибудь пограиичныхъ хищ-никовъ. Поставленные такъ самостоятельно и имея такъ много власти въ своихъ рукахъ, сатрапы могли злоупотреблять своимъ положешемъ, особенно на окраинахъ, въ местностяхъ, более от-даленныхъ отъ столицы. Персидсше цари, конечно, понимали это и старались предупреждать злоупотреблетя, во-первыхъ, тщатель-нымъ надзоромъ за действгями и поведешемъ сатраповъ и, во-вторыхъ, страхомъ наказаны, которымъ подвергались виновные. Самымъ близкимъ лицомъ къ царю, пользовавшимся всемъ его довершмъ, былъ одинъ важный сановникъ, который назывался око государево, потому что его дело было все видгътъ, т.-е. знать все, что происходитъ въ государстве, и обо всемъ доводить до сведены царя. Время отъ времени око государево (а иногда и самъ царь) неожиданно наезжалъ то въ ту, то въ другую изъ сатрапш и обозревалъ ее, чтобы узнать, въ какомъ со-

стоянш она находится, и исполняетъ ли сатрапъ свои обязан- ^ ности: печется ли онъ, по заповедямъ Ормузда, объ улучшены земледелш, о разведены полезныхъ деревьевъ и, особенно, творитъ ли онъ правый судъ, не лицепрштствуетъ ли, не беретъ ли мзды, не притйсняетъ ли населеше. Кроме того, у ока „государева ¹⁴ были въ каждой сатрапш свои подручники, или тайные агенты, которые за всймъ наблюдали и обо всемъ доносили своему начальнику, а онъ самому царю. Эти агенты назывались уши государевы, и не даромъ слыла у персовъ пословица, что „у царя персидскаго много глазъ и много ушей‘\

въ

Если сатрапъ оказывался хорошимъ правителемъ, онъ могъ ожидать царской милости и щедрыхъ наградъ. Награды состояли или почетномъ титуле (вы уже знаете, каше это были титулы), или почетныхъ подаркахъ, напримЪръ, богатомъ кафтане (по-персидски кандисъ) съ царскаго плеча, драгоценной золотой цепи, которая надевалась поверхъ платья, золотой сабле или доро-гомъ коне въ драгоценной сбруе. Иной разъ царь награждала поместьями, а иногда, за особый заслуги, жаловалъ даже целые города. Но горе было сатрапу, который оказывался виновнымъ: царь сменялъ его и подвергалъ наказашю. Наказаны яге, употребительный у персовъ, какъ и у всехъ азштовъ, были более, чемъ строги: они были нередко страшно, безчеловечно жестоки. Когда одинъ сатрапъ былъ уличенъ въ томъ, что бралъ взятки, царь (это еще былъ Камбизъ) велелъ содрать съ него, живого, кожу и обить ею кресло, а его преемнику въ предостережете было приказано садиться на это самое кресло всякы разъ, когда ему приходилось разбирать дела на суде⁵), — жестокость темъ более ужасная, что первымъ преемникомъ казненнаго былъ, го-ворятъ, назначенъ его же родной сынъ. Иногда преступникамъ резали носы, рубили уши, отсекали правую ногу, раскаленнымъ железомъ или кипящимъ масломъ выжигали глаза; иныхъ по шею закапывали живыми въ землю и потомъ побивали камнями, дру-гихъ распинали. Последшй видъ казни былъ особенно мучителенъ, потому что смерть приходила не вдругъ, иногда не скоро: несчастный томился иногда очень долго въ страшныхъ страдашяхъ. Былъ такой примеръ, что осужденный, провисевъ несколько времени на кресте, былъ помилованъ смягчившимся царемъ, снять и потомъ остался въ живыхъ. Гневъ персидскаго царя былъ темъ болйе страшенъ, что всего чаще опале царской подвергался не

С. М.

одинъ только виновный, но и его семья, сыновья, братья, иногда все его родственники мужескаго пола. Прогневавшись однажды на кого-то изъ своихъ приближенныхъ, ДарШ вместе съ винов-нымъ осудилъ на смерть и всехъ его сыновей и братьевъ и уже потомъ только, тронутый отчаяшемъ жены осужденнаго, согласился оставить въ живыхъ одного сына и одного брата.

Между прочими обязанностями на сатрапе лежалъ и сборъ податей. Подати были двоякаго рода: денежный и натуральных. Натуральный повинности состояли въ томъ, что каждая область должна была доставлять въ царскую казну определенное количество техъ произведены природы, которыми она была особенно богата: изъ Мидш, напримеръ, и некоторыхъ другихъ областей, где были обильныя пастбища и луга, шли кони для царской конницы и царскихъ конюшенъ (въ томъ числе одна местность въ Малой Азш поставляла ежегодно, по числу дней въ году, 365 конец совершенно белой масти); изъ другихъ местностей доставлялись овцы и разный скотъ; одна провинщя въ Сирш доставляло вино; Аравы присылала свои благовоны; Р1нды — золотой песокъ изъ Ги-малайскихъ горъ; изъ местностей на югъ отъ Египта, населенныхъ неграми, шли слоновая кость и черное дерево; оазисъ Сивахъ упла-чивалъ дань солью и т. д. Кроме того, каждая сатрапы была обязана содержать своего сатрапа и его дворъ, его чиновниковъ и тотъ отрядъ войска, который былъ расположенъ постоемъ въ каждой области, какъ для безопасности жителей, такъ и для поддержаны порядка и повиновены. Во время же царскихъ путешествш, та провинщя, где царь проезжалъ или останавливался, должна была на время его пребываны доставлять все потребное для содержанья цар-скаго двора.

Стремясь устроить свое государство правильнымъи въ то же время нестеснительнымъ для подданныхъ образомъ, перейдете цари до некоторой степени заботились, чтобы огромныя повинности, лежащы на народе, не были для него отяготительны: съ этой целью, во-первыхъ, былъ точно определенъ размеръ налоговъ, чтобы всякш зналъ, сколько ему следуетъ платить; во-вторыхъ, эти налоги были соображаемы со средствами каждой области, съ ея обширностью, съ плодо-родшмъ ея почвы и численностью населены; вотъ почему, напримеръ, самый большой денежный сборъ шелъ съ богатой Вавилоны. Уже по одному этому можно видеть, что въ Персидскомъ государстве мы встречаемъ что-то новое, чего мы не встречали у другихъ на-родовъ, съ которыми знакомились прежде. Въ Ассирш, въ Вавилонш, отчасти и въ Египте, мы не видели заботы объ установлены постоянныхъ, определенныхъ порядковъ. Тамъ мы встречали

произволъ, насшпе, разореше порабощенныхъ странъ, угнетеше поб'Ьжденныхъ народовъ. Между гЬмъ цари перейдете, если и налагали значительный повинности на своихъ иодданныхъ, то въ то же время пеклись и о ихъ благосостоянш. Они, какъ мы видели, заботились о хорошихъ и безопасныхъ дорогахъ, которыя, хотя устраивались первоначально съ другими целями, но въ то же время, облегчая сношешя между жителями различныхъ частей государства, черезъ то много способствовали развитш торговли и народнаго богатства; они заботились и о правосудии, о процв-Ьташи земле-д'Ьлш, наконецъ, о правильномъ распределен!!! налоговъ. Далее, разноплеменные народы, изъ которыхъ составилось царство, не угнетались, какъ вы уже знаете изъ примера евреевъ: цари перейдете не стесняли ихъ въ делахъ веры, предоставляя каждому народу и племени веровать по-своему, какъ веровали отцы и деды (мало того, Дарш изъ царской казны помогалъ евреямъ достроить ихъ храмъ, оказывалъ уважеше египетской святыне и т. и.); не трогали ихъ местныхъ обычаевъ, иногда даже оставляли на своихъ местахъ прежнихъ, туземныхъ правителей, только подъ верхнимъ управлешемъ областного сатрапа*). Разумеется, рядомъ съ этими светлыми сторонами, не следуетъ упускать изъ виду и весьма существенпыхъ несовершенствъ во внутреннемъ устройстве персидскаго государства. Нельзя сомневаться, напримеръ, что и самый деятельный надзоръ часто, очень часто не былъ въ состоянш помешать сатрапамъ сильно злоупотреблять своей слишкомъ неограниченной властью; нельзя не чувствовать отвра-щешя къ варварской жестокости казней... Но, и при всехъ не-совершенствахъ, Персидское царство, какъ первый опытъ правильная государственная хозяйства и более правильно устроеннаго государства, представляется весьма замечательными Не забудемъ, что это государство — было государство артское, первая великая аршская мснархш, съ которой мы встречаемся въ исторш древ

няя Mipa.

Остается сказать еще несколько словъ о персидскихъ деныахъ и о персидскомъ войскгь. Говоря о налогахъ, я упомянулъ о де-нежныхъ

повинностяхъ. Деньги, т.-е. монета, были и прежде въ употребленш у разныхъ народовъ, жившихъ подъ властью персидскаго царя: у вавилонянъ, у финитянъ и т. д., и, конечно, у каждая народа — свои, разнаго чекана, разная веса и ценности. Такое разнообразш представляло, разумеется, болышя неудобства

> Большинство подчиненныхъ народовъ въ своихъ внутреннихъ дйлахъ продолжали пользоваться прежними законами и собственнымъ управлешемъ. С. М.

12

Уроки истории.

какъ для царскихъ казначеевъ при npiearfe податей, такъ и при расчетахъ по торговымъ сношешямъ между жителями разныхъ частей государства. Дарш не уничтожилъ этой мгьстной монеты (вавилонской, финикшской и т. д.), и при немъ она продолжала обращаться въ отд'Ьльныхъ областяхъ, но вместе съ т'ймъ Дарш ввелъ новую, общую царскую монету. На эту царскую монету определялись все налоги, а местныя деньги принимались въ государственную казну не иначе, какъ только по весу металла, за-темъ переплавлялись и изъ нихъ чеканились новыя царскт деньги. Монета, введенная Дарымъ была двухъ видовъ: золотая и серебряная. При приготовлены золотой монеты за единицу ценности былъ принята вавилонскш талантъ, т.-е. количество золота весомъ въ 50 фунтовъ. Изъ этого количества выходило 3000 золотыхъ монета, которыя назывались дарейками, по имени царя Дарш, потому что на нихъ вычеканивалось его изображены. Цена золотого дарейка равнялась на наши деньги приблизительно восьми рублямъ сереб-ромъ, а дарейкъ серебряный стоилъ въ десять разъ менее иро-тивъ золотого, стало-быть около нашего рубля. Были и более мелкы монеты: полударейки или серебряныя драхмы (съ этпмъ на-зватемъ вамъ уже приходилось встречаться въевангельскойисторш).

общаго

Часть государственныхъ доходовъ шла на содержаше войска. Въ Персш было, во-первыхъ, постоянное войско, которое состояло изъ природныхъ персовъ и мидянъ. Въ мирное время оно, какъ мы видели, распределялось по областямъ, составляло гар-низонъ крепостей, охраняло дороги, а на войне составляло главную и самую надежную военную силу персидскаго царя. Но, кроме этого постояннаго войска, въ случае войны, населены каждой области должно было выставить известное количество вооружен-ныхъ людей соответственно числу жителей. Такимъ образомъ набиралось более, чемъ мшшонное войско; но, на самомъ деле, это войско было далеко не такъ сильно, какъ оно могло казаться на первый взглядъ по своей многочисленности: въ немъ не было и не могло быть главнаго внутренняго условы силы духа, нравственнаго, духовнаго единства. Это была разнородная масса людей, различныхъ между собою и по народности, и по вере, и по языку, и по степени умственнаго развиты, представлявшая пеструю смесь костюмовъ, вооружены и типовъ лица, Въ этомъ войске встречались самыя противоположный крайности: напримеръ, великолепная царская гварды (безсмертные), знаменитая, отлично вооруженная и обученная правильному военному искусству конница изъ природныхъ персовъ и отрядъ какихъ-нибудь, не понимавшихъ по-персидски, стоявшихъ на самой перво-

бытной ступени развитш, полудикихъ эвюповъ, въ накинутыхъ на плеча тигровыхъ или леопардовыхъ шкурахъ, съ наконечниками изъ отточенныхъ кремней у стр'Ьлъ и изъ рога антилопы у копш. Нелегко было персидскимъ начальникамъ управлять этой разнохарактерной, разноплеменной, многоязычной массой; еще труднее было воодушевить ее одной общей мыслью, однимъ чувствомъ, однимъ общимъ стремлешемъ...

Такъ было устроено и такъ управлялось огромное персидское государство, созданное завоеватями Кира и Камбиза. Я сказалъ уже, что Дарш-Гистаспъ не желалъ новыхъ завоеванш и не им'Ьлъ въ нихъ нужды; несмотря на то, ему пришлось предпринять трудный, отдаленный походъ противъ одного дикаго степного народа — скиеовъ, которые кочевали въ степяхъ теперешней южной Россш и время отъ времени производили опустошительные набеги на северные пределы персидской монархш. Объ этомъ народе и о походе Дарш въ страну скиеовъ — въ сл'Ьдующемъ разсказе.

РАЗСКАЗЪ XXI.

Геродотова Ские1я. — Природа и климатъ.— Нравы жителей. Походъ Дарт на скиеовъ.

всю

Вамъ известно изъ географш, что, начиная отъ Монголш, че-резъ Среднюю Азш тянется степь, что между Каспшскимъ мо-ремъ и Уральскимъ хребтомъ эта степь переходитъ въ Европу и здесь, къ северу отъ Чернаго и Азовскаго моря, занимаетъ южную часть Россш или такъ называемую Новороссгю. Вамъ известно также, что на этомъ огромномъ протяженш степь не везд'Ь одинакова. Степи при-касшйскш и при-аральсшя—настоящш безплодныя пустыни съ песчаной или солончаковой почвой, и до сихъ поръ населенный дикими, хищными кочевниками, между т'Ьмъ какъ степи Новороссш представляютъ собою безбрежный океанъ зелени, необъятныя равнины, покрытыя высокой, густой травой. Теперь среди новороссшскихъ степей есть возделанная земля, есть села, города, есть оседлое населеше. Но не то было во время Дарш-Гистаспа, за две тысячи слишкомъ летъ до нашего времени.

Въ древности вся вообще восточная европейская равнина (теперешняя Россш) была известна у грековъ подъ однимъ общимъ именемъ Скиот, а различньтя племена (вероятно, турецкаго, арш-

скаго и чудского происхожденш), ее населявшш, назывались ски-вами⁶). Скиоами же, какъ вы помните, назывались и тГ дикю степные кочевники, которые жили въ то время дальше на юго-востокъ, въ Азш къ северу отъ Ирана, и о которыхъ намъ уже приходилось упоминать въ исторш мидянъ и персовъ. На одно изъ этихъ скиескихъ племенъ, какъ вы знаете, ходилъ войной Киръ, а еще прежде, при KiaKcapli, и европеисте скивы вторглись съ севера въ Мидш и много лГтъ грабили переднюю Азш, пока Ктксару удалось вытеснить ихъ обратно въ Европу.

Вотъ эти-то европеисте скивы во время Дарш и кочевали именно съ степяхъ нашей теперешней Новороссш; противъ нихъ-то задумалъ походъ Дарш-Гистаспъ. Онъ решился проникнуть въ самую отдаленную глубь ихъ степныхъ кочевьевъ, чтобы разъ навсегда отучить ихъ отъ наб'йговъ на пределы персидской монархии Этотъ походъ, какъ мы увидимъ былъ неудаченъ, и едва ли бы ДарШ решился на это предпрштш, если бы природа скиескаго края и нравы скиеовъ были ему известны, хотя настолько, насколько, нисколько десятковъ л’Ьтъ спустя, они были известны „отцу исто-pinа — Геродоту. Откуда же могъ узнать о Скиеш Геродотъ? Отъ грековъ, которые въ пятомъ и еще ранГе — уже въ седьмомъ вГк'Ь до Р. X., имГли много торговыхъ колошй по северному берегу Чернаго моря, около устьевъ Днестра, Буга и ДыГпра (въ той местности, между прочимъ, гд-Ь теперь лежатъ наши города: Одесса, Николаевъ и пр., и въ Крыму)⁷). Странствуя по Востоку, любознательный и неутомимый изслГдователь усп'Ьлъ побывать и въ этихъ греческихъ колошяхъ и здГсь-то, частью какъ очеви-децъ, частью изъ разсказовъ своихъ земляковъ, тамошнихъ грековъ, собралъ тй св'йд'Ьнш, изъ которыхъ въ его исторш составилась живая и интересная картина скиоской страны, особенно интересная для насъ русскихъ, потому что это картина нашей теперешней земли въ то время, когда она еще не была русскою. „Разсказы Геродота “, замГчаетъ по этому поводу одинъ современный историкъ, И. Е. ЗабГлинъ, „дышатъ необыкновенной простотой и правдой; они такъ живо изображаютъ и природу страны, и людей съ ихъ нравами, обычаями и дйлами, что, читая его

описанш, какъ будто бы самъ живешь въ то время, въ той землГ и съ тГми самыми людьми"...

Страна эта, говоритъ Геродотъ, не представляетъ никакихъ чудесъ (т.-е. ни великихъ городовъ, ни такихъ зданш и памят-как1е вызывали его изумдеше въ другихъ странахъ: въ Египт'Ь, Вавилон'Ь и проч.). Но его удивила природа края: равнинный просторъ, суровый климатъ и, между прочимъ, ргьки, на одной изъ которыхъ Геродотъ останавливается съ особенной любовью. Эта р-Ька — Бористенъ, какъ греки въ то время нашъ Днтъпръ. Геродотъ говоритъ, что „послГ Нила, конечно, во всемъ мфГ нГтъ равной рГки изъ всГхъ

никовъ

называли

которому

другихъ р-Ькъ (катя онъ зналъ), Бористенъ^ попстинГ, самая благо-На берегахъ своихъ она питаетъ роскошный нивы (вспо-тучный черноземъ теперешнихъ новороссшскихъ губернш), а гдГ почва не засГяна, тамъ превосходный пажити, тамъ рас-тетъ густая, сочная трава. Въ его чистыхъ и прштныхъ на вкусъ изобилш рыбы... Близъ устья безъ труда добываютъ соль,

датная.

мните

водахъ

и тутъ же ловятся и солятся больная рыбы, очень вкусныя и безъ костей“ (это наши: осетръ, стерлядь и пр., т.-е. такъ называе-красная рыба", которою и до сихъ поръ богаты наши воды). Такъ у Геродота описанъ нашъ „широкши ДнГпръ, и, какъ видите, это описаше вполнГ отвГчаетъ эпитету пкормилецъи, который придается Днепру въ нашихъ народныхъ пГсняхъ.

Климатъ Скиош, разсказываетъ далГе Геродотъ, очень суровый: ,.зимой, которая продолжается цГлыхъ восемь мГсяцевъ, стоитъ невыносгАмая стужа, да и въ остальное время года довольно прохладно. Даже море замерзаетъ зимою (т.-е. у береговъ и въ уз-проливахъ, напримГръ, Керченскомъ), такъ что люди Гздятъ льду, переносятъ тяжести, на льду даже происходить битвы... Такой бываетъ холодъ, что прольешь на землю воду — грязи не сделается; напротивъ, отъ разложеннаго на землГ огня делается грязь"—явлеше очень привычное для насъ, сГверныхъ людей, удивлявшее жителя такой теплой и благодатной страны, какъ Грецш. „И совсГмъ не похожа", продолжаетъ Геродотъ, „здГшняя зима на зиму въ другихъ странахъ (т.-е. въ Грецш); зимой ни дождя, ни грома здГсь не бываетъ (опять не такъ, какъ въ южныхъ странахъ, гдГ зима по преимуществу дождливое, ненастное время въ году), а если и случается зимою громъ, то это считаютъ за большую диковинку; землетрясенш также за рГдкость — во всякое время года".

Теперь обратимся къ жителямъ. Описывая Бористенъ, Геродотъ замГчаетъ, что это (конечно, опять за исключетемъ Нила) — единственная рГка, истоковъ которой онъ не можетъ указать: „да

мая

кихъ

по

но

едва ли", прибавлялъ онъ, „известны они кому-нибудь изъ грековъ". Действительно, грекамъ былъ хорошо извёстенъ только край, сосЬдшй съ ихъ колошями, прилегающей къ Черному и Азовскому морю; о томъ же, что лежало дальше отъ моря, на Ыз-веръ, между греками ходили одне лишь смутныя вести и тате невероятные разсказы, что имъ плохо верилъ и самъ Геродоте,, хотя и занесъ ихъ въ свое повествоваше.

Я сказалъ, что вся теперешняя Россш слыла у грековъ подъ общимъ именемъ Скиош. Но настоящге скивы (т.-е. скиеы въ соб-ственномъ или тжномъ смысле), разсказываетъ Геродотъ, живутъ между Истромъ (Дунай) u Танаисомъ (Донъ), а за ними, на сГ-веръ и северо-востокъ, сидятъ разные друпе народы. На северъ: невры, андрофаги (т-.е. совсемъ дише, „людоеды“), меланхлены („черные кафтаны" — по черному цвету платья, которое они носятъ). Невры — чародеи: объ нихъ разсказываютъ, между про-чимъ, будто бы они, когда захотятъ, перекидываются въ волковъ. За этими народами, еще дальше на северъ, страна покрыта болотами и совершенно необитаема: туда и пробраться нельзя, тамъ, говорятъ, ничего не видать отъ множества перьевъ или пуха, которые застилаютъ воздухъ и покрываютъ землю... За Танаисомъ, къ северо-востоку, опять живутъ разные народы (всего семь) вплоть до того места, где дальнейний путь заграждаютъ высокш, непроходямыя горы Рифейсшя. Разсказываютъ, будто бы въ этихъ горахъ живетъ племя, которое спигпъ цгълыхъ полгода и называется аримаспы (что значите по-скиоски „ одноглазые “)у и тамъ же, въ этихъ самыхъ горахъ, будто бы водятся грифы — крылатыя чудовища съ огненными глазами, орлинымъ клювомъ и львиными когтями. Грифы стерегутъ золотые клады, которые лежать въ техъ горахъ, и никого не пускаютъ къ нимъ. За горами же, у самаго океана, уже на самомъ крайнемъ севере лежите страна гиперборёевъ (буквально за-борейцевъ] Бореемъ же у грековъ назывался холодный северный ветеръ, который своимъ дыхашемъ производилъ холодъ и зиму). Это блаженная страна: тамъ совсемъ не бываемъ зимы; тамъ круглый годъ лето, и не знаютъ гипербореи (жители этой счастливой страны) ни войны, ни болезней, ни пороковъ; они ведутъ праведную жизнь, дости-гаютъ необыкновеннаго долголетш и умираютъ не отъ недуговъ и дряхлости, какъ друпе смертные люди; нетъ, вдоволь насытившись жизнью, они всходятъ на вершину высокой скалы на берегу океана и отсюда низвергаются въ волны...

Странными баснями представляются на первый взглядъ все эти разсказы, но, вникнувъ въ нихъ хорошенько, можно предположить не безъ основашя, что подъ ихъ сказочной оболочкой скрываются изображенш близко знакомыхъ намъ явленгй нашей скверной природы. Такъ, напримйръ, можно предполагать, что пово-домъ къ разсказу о племени оборотней, которые перекидываются волками, могли послужить шубы изъ волчьяго и другихъ ЗВЙрИНЫХЪ мйховъ, въ которыя кутались и, вероятно, не одни невры, а и вей ихъ сосйди, какъ кутаемся и мы въ настоящее время зимою, Точно такъ же и въ разсказй о шестимйсячномъ снй аримасповъ опять, можетъ-быть, сказалась все та же наша ейверная зима, когда въ продолжеше цйлыхъ мйсяцевъ бываютъ тагае коротюе, сумрачные дни (точно сплошныя сумерки) и такш безконечно-длинныя ночи, и когда дййствительно, если не людей, то природу оковываетъ

полугодовой зимнш сонъ. По крайней мйрй, что ка-„перьевъ" или „пуха", которые носятся въ воздухй такъ

сается

густо, что застилаютъ свйтъ и грудами лежатъ на землй, то уже и самъ Геродотъ догадывался, что это не что иное, какъ ентъ (снйждыя „хлопья"), наши „пушистые" инеи, наши подчасъ, дййствительно, „непроглядный" мятели, глубоше снйжные сугробы и заносы... Лйсистыя горы, въ нйдрахъ которыхъ таятся драгоценные клады, вйроятно, — Уральскгй хребетъ съ его минеральными богатствами, а грифы, вйроятно, — „олицетвореше" трудностей добывашя руды. Въ то темное время эти трудности, дййствительно, должны были казаться почти неодолимыми, какъ будто бы какая-то сверхъестественная сила ревниво оберегала отъ поку-шенш человйка богатства, скрытыя въ земныхъ глубинахъ.

Баснословная, сказочная форма этихъ сказашй показываетъ

скихъ

настала

Р. X., слишкомъ черезъ тысячу лйтъ послй Геродота.

Теперь обратимся къ скиеамъ въ собственномъ смыслй, которые, какъ я сказалъ, жили между рйками Дунаемъ и Дономъ, и о которыхъ Геродотъ могъ получить болйе полныя и вполнй достовйрныя свйдйшя отъ своихъ соотечественниковъ. Вотъ какими эти скиеы и ихъ страна представляются намъ въ его изоб

только, что въ то время страны, составляющш теперь среднюю и ейверную Россию, еще не вступили въ исторгю. Ихъ рйдкое населеше, раскиданное среди „дремучихъ" лйсовъ и „грязей зы-бучихъ" (какъ называются болота въ нашихъ народныхъ „были-нахъ"), въ ту пору еще не жило исторической жизнью (вспомните, что было сказано о народахъ историческихъ и неисторическихъ), а потому о немъ не могло еще быть и достовйрныхъ историче-свйдйнш. Для этихъ странъ настоящая, непрерывная исторш гораздо позднйе, только въ девтпомъ стомътт послй

ражены!.

Въ настоящей Скиеш н^тъ ни лесовъ, ни городовъ, ни селъ, шйтъ даже домовъ, да и не къ чему быть имъ. Истый сынъ степи, скивъ постоянно перекочевываетъ съ места на место въ погоне за травой, которой кормится его скотъ. Этотъ скотъ составляетъ единственное богатство скиеа, особенно кони. Онъ и питается обыкновенно кониной и, за неимешемъ (въ безлесной стране) дровъ, варитъ или жаритъ мясо убитой на пищу лошади на огне изъ ея же собственныхъ костей или помета. Его любимый напи-токъ — лошадиное молоко (его и теперь, подъ назвашемъ кумыса, пьютъ наши татары, калмыки, киргизы и пр.). Оно зам’Ьняетъ скиеу и воду, и вино. Для доенш лошадей скиеы держатъ осо-быхъ рабовъ; имъ предварительно выкалываютъ глаза, чтобы они не могли убежать при частыхъ перекочевкахъ по степи.

При такомъ образЪ жизни постоянный домъ былъ бы только помехой; воинственное жилище степняка — кибитка, т.-е. войлочный шатеръ, утвержденный на н’йсколькихъ жердяхъ, который легко и собрать и опять разобрать, поставить на колеса и перевезти иногда за десятки верстъ отъ места ирежняго кочевья. Въ этихъ кибиткахъ помещаются только жены и дети скиеа, а самъ онъ — лихой наездникъ, какъ будто приросшш къ своему коню, рыщетъ въ вйчныхъ разъйздахъ по степи.

Какъ дика степная природа, такъ дикъ и воспитанный ею, съ детства окруженный ею, челов^къ. Почетъ между скиеами оказывается только воину-удальцу. Когда, напримеръ, ходитъ круговая чаша за общимъ праздничнымъ пиромъ, въ ней имеетъ долю тотъ только, кто можетъ похвалиться, что убилъ хоть одного непрш-теля. Юноши, которымъ еще не посчастливилось сделать этого, сидятъ въ отдаленш и, естественно, ждутъ, не дождутся, когда и имъ представится случай отличиться въ боевой схватке. Скиеъ гордится и хвастаетъ числомъ убитыхъ враговъ. Съ гордостью выставляетъ онъ на показъ снятые съ убитыхъ скальпы (т.-е. кожу, снятую съ черепа вместе съ волосами) • и обвешиваетъ ими, въ виде трофеевъ, узду своего коня, а кожей, содранной вместе съ ногтями съ правой руки убптаго неприятеля, обтягиваетъ свои колчанъ, который виситъ у него за спиною. (Мнопе изъ содран-ныхъ человеческихъ кожъ делали себе даже плащи или „ бурки“.) Мало того, угощая на пиру дорогихъ гостей, скиеъ наливаетъ вино въ почетный кубокъ, сделанный изъ распиленнаго черепа убитаго врага. У бедныхъ таше кубки обтягивались воловьей шкурой, а у богатыхъ обделывались въ серебро или золото*). Ые

*) Даже при заключена! союза и дружбы у скиеовъ не обходилось безъ крови: заключавши дружескш или братскш союзъ должны были кал^ый на собственномъ т^лЪ удивительно после этого, что сама релиия скиеовъ отзывается кровью. Они поклонялись, между прочимъ, мечу, воткнутому на вершине громадной кучи хвороста, — это изображена грознаго бога войны. Предъ этимъ мечомъ приносили въ жертву по одному изъ каждой сотни шгйнниковъ и потомъ кровью жертвъ обливали, бы поили, своего кровожаднаго бога.

какъ

Скиеы подразделялись на несколько племенъ. Одно изъ этихъ племенъ, жившее западнее (между Бугомъ и Днепромъ), Геродотъ называетъ скиеы-пахари, т.-е. земледельцы. Можно думать, что это было племя какого-нибудь другого народа, покоренное ски-еами, потому что истые скиеы были настоящее степняки и земле-делшмъ вовсе не занимались*). Другое племя (между Днепромъ и Дономъ) называлось — царств скиеы. Это было главное племя: оно господствовало надъ другими племенами; къ нему принадлежали и цари скиесше.

О жизни скиескихъ царей Геродотъ сообщаетъ очень мало, зато темъ подробнее описываетъ ихъ погребете. Когда царь уми-ралъ, все приближенные, въ знакъ печали, разрывали на себе одежды и ножами изрезывали себе лицо, руки и тело. Трупъ цар-скш обливали растопленнымъ воскомъ; внутренности вынимались, и ихъ место наполнялось разными пахучими семенами и травами; затемъ заготовленное такимъ образомъ тело возлагали на колесницу и развозили по всей скиоской стране. Где только ни останавливался печальный пойздъ, везде жители такими же знаками выражали свою скорбь. Только, когда успевали такимъ образомъ обвезти иокойнаго царя по всему его царству, его отвозили въ одну местность, спещально предназначенную для царсктъ могилъ, и здесь приступали къ погребению. Въ назначенный день сюда изъ самыхъ отдаленныхъ кочевьевъ собиралось великое множество скиеовъ; выкапывалась огромная яма; на дне ямы сооружался деревянный катафалкъ; на немъ помещалось тело покойника и сверху накрывалось какъ бы шатромъ или навесомъ изъ кошй съ верхомъ, сплетеннымъ изъ ивовыхъ прутьевъ.

сделать надрЗззъ, выцедить несколько капель крови въ чашу съ виномъ и выпить. Съ пре-зрешемъ и ненавистью смотрели скиеы на более мягше нравы образованныхъ народовъ. Геродотъ передаетъ печальную повесть о скиоскомъ царевиче Анахарсиаъ. По неизвестной случайности, этотъ Анахарсисъ попалъ въ Грецш, странствовалъ по греческимъ городамъ, оценить и усвоилъ себе греческую веру и обычаи. По возвращенш на родину онъ поплатился жизнью за эту измену отечественному быту и погибъ отъ руки родного брата.

*) Быть можетъ, эти скиеы-пахари представляли какое-нибудь оседлое api Некое нлемя.

Загробную жизнь скиеы представляли себе только продолже-нгемъ настоящей. Потому имъ думалось, что царю ихъ зазорно будетъ, и для него самого и для его подданныхъ, предстать на тотъ св^тъ безъ той царской обстановки, которая его окружала при жизни. Чтобы этого не случилось, въ царскую могилу опускали всю утварь, которою покойный царь дорожилъ при жизни: дорогую посуду, любимое оруж1е, лучшее платье и т. д. Но при жизни у него были и любимые кони, были близте слуги, были жены, — и вотъ на могиле убиваютъ прежде всего любимыхъ коней и также опускаютъ въ могилу, а за конями и людей, ближе другихъ стоявшихъ къ покойнику: его любимая жена, его конюшш, спальникъ, стольникъ, чашникъ (виночерпш) и главный вЪсто-носецъ (по-нашему—адъютантъ) также волей-неволей должны следовать за нимъ въ ту же могилу, и ихъ трупы располагаются вокругъ царскаго въ отдельныхъ пещеркахъ (какъ бы особыхъ комнатахъ по бокамъ главной, какъ мы после увидимъ). Затемъ каждый изъ многихъ, вероятно, тысячъ присутствуюнщхъ бросалъ въ могилу несколько горстей земли, и такимъ образомъ насыпался громадный могильный холмъ или курганъ (иногда саженей въ десять отвесной вышины и более ста пятидесяти въ окружности). Но еще не все кончалось этимъ: ровно черезъ годъ после по-гребенш на могиле справлялась тризна, т.-е. поминки по усоп-шемъ. Эти поминки ознаменовывались новыми кровавыми жертвами. Къ царю на тотъ светъ следовало, по понятшмъ скиеовъг отправить вгъстнжовъ, которые бы донесли ему, что бьтвпйе подданные не забыли его, что они верно чтутъ и правятъ его память. Для этого опять убивали пятьдесятъ отборныхъ коней и при помощи деревянныхъ подставокъ ставили ихъ на ноги, такъ что они могли казаться живыми; потомъ убивали пятьдесятъ отборныхъ же юношей (изъ природныхъ скиеовъ), въ ихъ трупы продевали деревянные колья вдоль спинного хребта, чтобы и они тоже держались прямо, какъ живые всадники, и въ такомъ виде разсаживали ихъ на мертвыхъ коней. Эта мертвая конница размещалась въ рядъ около кургана, и только затемъ уже все похоронные обряды могли считаться оконченными.

Этотъ разсказъ Геродота доставляетъ намъ, между прочимъ, новый случай убедиться въ томъ, катя важный услуги исторт оказываешь археолог/я. Огромные скиесше курганы не могли же исчезнуть безследно съ лица земли. Действительно, курганы эти уцелели и до сихъ поръ: они разсеяны почти по всему пространству южной степной Росши, но особенно много ихъ въ Екате-ргтославской губернш, по обе стороны rJнгьпровскихъ пороговъ.

Здйсь-то некогда находилась и Геродотова „страна царскихъ мо-гилъ“. На вершинахъ многихъ изъ этихъ кургановъ и теперь еще довольно грубые каменные истуканы (иногда бол'Ье трехъ

стоятъ

аршинъ въ вышину). Они изображаютъ частью мужчинъ, частью женщинъ. Можетъ-быть, это — изображены погребенныхъ здесь скиескихъ царей и царицъ. Несмотря на всю грубость этихъ извая-нш, въ нихъ можно различить главныя черты лица и некоторый подробности костюма. Такъ, напримйръ, на мужскихъ изображе-ншхъ видны бритыя бороды и придаюнце имъ воинственный видъ

длинные усы, также длинные волосы, заплетенные въ косы, на шей „ обручи “ или ожерелье, короткш кафтанъ, расшитый по швамъ и

подолу узорчатыми каймами (вероятно, изъ золотыхъ бля-пуговокъ), у пояса съ одного бока — короткш мечъ,

шекъ или

съ другого — колчанъ. Народъ зоветъ эти истуканы каменными бабами и въ нйкоторыхъ мйстностяхъ оказываетъ имъ даже суеверное уважеше. Давно уже догадывались, что эти курганы, должно-быть, скиескш царсшя могилы Геродота; наконецъ, некоторые изъ были раскопаны археологами, и что же оказалось? Раскопки до послйднихъ мелочей подтвердили повествоваше Геро-

нихъ

почти

дота! Особенно интересна и наиболее известна раскопка такъ называемаго Чертомлыцкаго (отъ протекающей неподалеку речки Чертомлыкъ) кургана*) денная и описанная известнымъ ученымъ И. Е. Забгълинымъ, о которой я и сообщу вамъ нйкоторыя подробности.

Чертомлыцкт или Нжополъскт курганъ собственно состоитъ изъ двухъ, въ нйкоторомъ разстоян1и другъ отъ друга расположен-насыпей. Одна, такъ называемая Толстая могила, предста-округлый земляной холмъ около десяти саженъ отвесной

ныхъ

въ

Екатеринославской губерши, произве-

вляетъ

высоты, съ крутыми боками, которые обложены большими нетёсан-камнями (до пяти аршинъ въ длину и IV2 арш. въ ширину). Этотъ-то холмъ и есть царская могила. Вторая насыпь продолговатой формы, такъ называемая Долгая могила — вероятно, могильный холмъ, насыпанный надъ пятьюдесятью юношами, которые погибли здйсь въ день царской годовщины. При раскопке „толстой “

ными

могилы въ верхнихъ слояхъ земли оказались остатки перержа-вйвшихъ конскихъ удилъ, уздечныхъ украшенш, затймъ много лошадиныхъ костей и битыхъ глиняныхъ черепковъ — вероятно, остатки той тризны, за которой скиеы, поминая своего царя, угощались кониной и пили вино или свой кумысъ (скиеы вообще

*) Иначе онъ называется Никополъскимъ, потому что находится блнзъ мЪстечка Никополя. Недалеко оттуда была когда-то ОЬчь Запорожская.

неумеренно предавались пьянству: „пить по-скивскии у грековъ значило — пить, какъ пьютъ грубые варвары, неумеренно). Оказалось, что до самой гробницы докопаться было нелегко. Скиоы рыли могильную яму очень глубоко, иногда на три сажени и более, вообще до техъ иоръ, пока дорывались до слоя бгьлой, какъ мель, глины, которой они, очевидно, придавали какое-то особенное религиозное значеше. Къ сожаленно, когда дорылись, наконецъ, до главной гробницы, она оказалась расхищенною неизвестными людьми, которые, должно-бьтть, уже очень давно поинтересовались скрытыми въ ней богатствами и, конечно, не съ научной, а съ воровской целью. Даже можно было проследить въ земле лазейку, прорытую хищниками, которая вела какъ разъ въ середину кургана, но тутъ же, въ этомъ подземномъ ходе, были заметны иные следы обвала, и лежали въ безпорядке человеческш кости. Должно-быть, земля вдругъ обвалилась въ этомъ месте и задавила одного изъ грабителей. Это обстоятельство, вероятно, испугало остальныхъ и, къ счастью для науки, помешало полному расхищент: боковин могилы (въ четырехъ углахъ главной) остались нетронутыми. На дне главной, средней гробницы, на земле еще были видны отпечатки разноцветныхъ красокъ, которыми былъ выкрашенъ гробъ или ката-фалкъ; тутъ же лежали почти совершенно истлевппе остатки дерева, перержавевппе гвозди и металлическш скобки (вероятно, остатки гроба); были найдены и кое-какш золотыя, серебряныя и бронзовыя украшенш (главным богатства, какъ сказано, были разграблены очень давно).

Но по сторонамъ средней, царской гробницы, оказались боковыя подземелья и въ нихъ семь человеческихъ остововъ. Изъ нихъ одинъ былъ женскт, украшенный золотымъ венчикомъ на мерепе, съ богатымъ, золотымъ же обручемъ на шее, золотыми перстнями на всехъ пальцахъ, золотыми браслетами и серьгами: очевидно, это были кости царицы. Изъ другихъ скелетовъ одинъ найденъ лежащимъ у входа одной изъ боковыхъ пещеръ, въ которой еще сохранились следы одеждъ и головныхъ уборовъ съ золотыми укра-шеншми и даже следы железныхъ крючьевъ, вбитыхъ въ стенки пещеры (на которыхъ когда-то висели одежды, теперь, разумеется, представлявшш комки совсемъ перетлевшей ткани). Очевидно, въ этой пещере былъ положенъ царскш спальншъ, какъ бы для того, чтобы и по смерти сторожить вверенныя ему при жизни одежды своего господина. При остальныхъ остовахъ были найдены также соотвествующш украшенш и разное оружш. Другая пещера заключала въ себе остовы одиннадцати коней съ золотымъ и серебрят,тмъ уздечиымъ наборомъ. Такимъ образомъ, несмотря на рас-

:хищеше главной гробницы, въ общемъ раскопка доставила очень много археологического матершла, т.-е. вещей, которыя поняты о быте скиеовъ, ихъ богатстве, костюме, украшеншхъ и т. д. Некоторый изъ этихъ вещей очень изящной работы; ко-скиеы получали ихъ отъ черноморскихъ грековъ, у кото-?выманивали ихъ на рабовъ, звериныя шкуры и т. п. Эта

она во-

нечно

даютъ

рыхъ

раскопка оказала важную услугу исторш. Прежде всего,

существенномъ подтвердила достоверность и

всемъ главномъ и добросовестность „отца исторшВо-вторыхъ, она дала возмож-

описаше некоторыми, неизвестными ему подробностями (напримеръ, относительно слоя белой глины, положены котораго, какъ я сказалъ, зависела самая глубина могилы; относительно вещей, которыя употребляли скиеы и т. д.)*). Въ-третьихъ, раскопка дала возможность съ точностью определить местность, въ которой жили царств

Вотъ главное, что мы знаемъ о скивахъ, противъ которыхъ Дарш. Теперь намъ пора перейти къ самому походу

ность

пополнить его

отъ

скиеы.

выступилъ персидскаго царя.

Путь для похода Дарш выбралъ черезъ Малую Азш и Балкан-Вести большое войско черезъ Кавказскш горы было бы неудобно, а черезъ степи на северъ отъ Касшйскаго моря — опасно: тамъ въ летнее время

скш полуостровъ.

и ущелья Аральскаго и

невыносимый зной, а зимой свирепствуютъ холодные северные ветры и страшныя снеговыя вьюги.

Черезъ Босфоръ (теперь Константинопольскш проливъ), по приказании царя, греки, живипе по малоазштскому побережью и имевши хороппй торговый флотъ (у самихъ персовъ не было флота), навели мост изъ судовъ. По этому мосту персидское войско нере-Азш въ Европу, а флотъ, нагруженный провшнтомъ, темъ вдоль западнаго берега Чернаго моря,

шло изъ

направился между на северъ, къ устьямъ Дуная. На пути отъ Босфора до Дуная персамъ пришлось покорить целую новую страну— вракт (теперь Румелш). Какъ эта страна, такъ и соседняя съ ней Македония (обе эти страны въ теперешней Турщи) подчинились персамъ безъ сопротивлении Повидимому, и переходъ черезъ Балканстя горы (въ древности Гемусъ) въ удобное время года и близъ моря не особенныхъ затруднены. Такимъ образомъ персы

представилъ

*) Особенно любопытна найденная въ Чертомлыцкомъ курганЪ, такъ называемая Никопо.1ьстя ваза (она греческой изящной работы; рисунокъ ея вы можете найти въ книгЬ Полевою: „Очерки русской исторш въ памятникахъ быта"), потому что на, ней изображены сами

скиеы.

подошли къ самому Истру — Дунаю, за которымъ уже начиналась непрштельская земля. Черезъ Дунай былъ опять наведенъ мостъ, и для охранены этого моста Дарш оставилъ на Дунае избранную дружину изъ малоазштскихъ грековъ. Преданы говоритъ, что передъ выступлетемъ въ дальн'ййшш путь Дарш вручилъ начальникамъ греческаго отряда ремень или веревку съ шестьюдесятью узлами, приказавъ имъ каждый день развязывать по одному узлу и, когда будетъ развязанъ посл’Ьдшй, развести мостъ и отступить во-свояси. Вероятно, Дарш думалъ, что походъ будетъ легкш и быстрый; могло быть и такъ, что онъ думалъ вернуться другимъ путемъ. Какъ бы то ни было, онъ обманулся въ расчете, потому что ни-какъ не ожидалъ того новаго, совсймъ необычнаго способа ве-денш войны, который придумалъ противъ него его степной врагъ. Чувствуя себя не достаточно сильными, чтобы вступить въ открытый бой съ огромнымъ и правильнымъ войскомъ персовъ, скиеы решились воспользоваться для обороны самыми особенностями своей степной природы и своего быта. Кибитки съ женами и детьми и стада свои они угнали далеко на с'Ьверъ, а сами, разделясь на несколько отрядовъ, стали отступать, завлекая врага за собою въ глубь степей. Отступая, они на всемъ пути засыпали колодцы, вытаптывали и выжигали траву, оставляя за собою одну обнаженную пустыню, въ которой персы не могли уже ничего найти ни для себя, ни для своихъ лошадей. Напрасно Дарш пытался догнать скиеовъ... они уходили все дальше и дальше, и въ то же время, пользуясь быстротою и выносливостью мало-рослыхъ, но сильныхъ степныхъ лошадей, постоянно кружили вразсыпную около персидскаго войска и жестоко тревожили персидскую конницу, которая не могла выдержать ихъ натиска. На пехоту нападать прямо они не осмеливались; но стоило только персамъ остановиться для обеденнаго привала или на ночевку, какъ внезапно мертвая степь оживала: отовсюду, словно изъ земли, вырастали лихш скиесше наездники, нападали, не давали покоя, гарцуя на своихъ неуловимых!, коняхъ, схватывали отставшихъ или неосторожныхъ, отбивали обозъ — однимъ словомъ, держали персовъ въ вечной тревоге, и такъ же быстро и безследно исчезали, какъ скоро замечали, что персидская пехота выстраивается и готовится перейти въ наступлеше, Невыносимымъ и опаснымъ становилось положете персовъ... Дарш прискучило, наконецъ, безцельно кружить по степи въ напрасной погоне за неулови-мымъ и почти невидимымъ врагомъ. Онъ отправилъ къ скиескому царю Идантирсу посла съ такими словами: „странный ты чело-вйкъ! зачемъ ты все бегаешь? Если ты не боишься меня, то остано-

вись и дай битву; а если сознаешь, что я сильнее, то покорись, присылай земли и воды*) и признай меня своимъ господиномъ !а

На этотъ вызовъ Идантирсъ будто бы отвечалъ приблизительно такъ: „Персъ, знай, что таковъ мой обычай. Никогда не боялся я кого бы то ни было, еще ни отъ кого не б'Ьгалъ я и теперь не бегаю, а веду свою обычную жизнь, какъ и въ мирное время. Битвы принимаю потому, что у насъ, скиеовъ, н^тъ ни городовъ, домовъ, которые бы нужно было защищать. У насъ есть только нагиихъ предковъ. Попробуй коснуться ихъ, тогда ты уви-будутъ ли скиеы сражаться! Господами своими я признаю только боговъ, а вместо дани, которой ты требуешь, вместо

я не

ни

могилы

дишь,

однихъ

земли и воды, скоро жди отъ меня другихъ даровъУ ДМстви-скоромъ времени Дарш

тельно, въ

чилъ отъ скиеовъ стран-и пять стрълъ. Сначала

иый подарокъ: птицу, мышь,

принялъ было эту посылку за своеобразное изъявлеше по-

онъ

корности, но одинъ изъ его вельможъ объяснилъ ему, что этими скиеы хотятъ сказать персамъ следующее: „если вы не

дарами

умеете летать, какъ птицы, или прятаться въ норы, какъ поле-мыши, и укрываться въ воде, какъ лягушки, то васъ всюду достанутъ скиесшя стрелы“.

Когда вслГдъ за т-Ьмъ Дарш, действительно, вступилъ въ „страну могилъ “ и скиесше наездники, уже не скрываясь изъ виду, стали смелее и назойливее нападать на войско персовъ, истомлен-пути и лишенш, персидскш царь убедился, что надо отступлеше.

Поневоле пришлось оставить на жертву часть обоза и всехъ слабыхъ и больныхъ, лишь бы спасти остальное

ныя

все

ное отъ начать

отставшихъ,

войско. Казалось, спасете зависело теперь отъ того, кто — скиеы персы, раньше успеютъ добраться до дунайскаго моста. Въ этомъ

или

случае весь перевесъ былъ, несомненно, на стороне лихихъ и степныхъ наездниковъ — скиеовъ: они легко опередили персовъ и прибыли къ переправе, когда Дарш былъ еще далеко нея. Мостъ, какъ сказано, охранялся греческимъ отрядомъ,

легкихъ

отъ

и вотъ скиеы тотчасъ вступили въ переговоры съ греческими начальниками, убеждая ихъ развести мостъ: „погубивъ царяк,

говорили они, „вы окажете услугу не только намъ, но и самимъ себе, потому что чрезъ это и вы освободитесь отъ персидскаго ига“. Гречесше начальники стали держать советъ между собой, поступить. Одинъ изъ нихъ, по имени Милытадъ, на-

какъ имъ

*) Восточный обычаи: послать „воды и земли" значило покориться, отдать и себя свою во власть побЪдителя.

и страну

стойчиво убеждалъ остальныхъ послушаться скиоовъ и воспользоваться удобнымъ случаемъ, чтобы выйти на свободу. Но другой, Гистюй, также настойчиво доказывалъ противное: „если теперь все мы", говорилъ онъ, „начальствуемъ въ разныхъ греческихъ городахъ, то только по милости царя и только до техъ поръ, пока эти города подвластны ему; погибни онъ, мы первые пострадаемъ: насъ могутъ изгнать наши же собственные граждане". Мнете Г’истшя одержало верхъ; Мильттдъ бежалъ, страшась царской опалы, и мостъ не былъ разведенъ: Дарш и его войско были спасены, и истинно царскими наградами почтилъ персидскШ царь своего спасителя Гистшя.

Такимъ образомъ, походъ Дарш, совершенно противъ его ожи-данш, окончился неудачей. Великая сила „царя царей" сокрушилась объ еще ббльшую силу — природу скиоской земли. Впрочемъ, походъ, хотя и неудачный, не остался совершенно безъ результата для персовъ: две новыя европейская страны, брашя и Македо-нш, стали платить дань персидскому царю; такимъ образомъ власть его еще распространилась на третью часть свгьта — Европу.

На этотъ разъ персы были побеждены не людьми, а природой; но прошло немного времени, и Дарш пришлось опять помериться на этотъ разъ уже съ разумной, одушевленной силой, съ наро-домъ, котораго, при всей его малочисленности, не могли сломить ни огромныя полчища, ни громадный средства персидской монархии Этотъ народъ были греки или эллины. Столкновеше произошло изъ-за того, что въ подвластныхъ Персш греческихъ городахъ Малой Азш вспыхнуло то возсташе, о которомъ думалъ еще Миль-ыадъ. Возставшимъ оказали помощь ихъ европейсюе соотечественники, живппе въ теперешней Греции Несмотря на эту помощь, возсташе было усмирено, и вотъ разгневанный Дарш отправилъ въ европейскую Грецпо сильное войско подъ начальствомъ двухъ сатраповъ и съ приказашемъ примерно наказать этихъ дерзкихъ соседей, осмелившихся протянуть руку его мятежнымъ поддан-нымъ. Тогда-то произошло нечто совершенно неожиданное, нечто-изумившее всехъ: всего лишь десять тысячъ грековъ при гре-ческомъ городке Маравонгь совершенно разбили стотысячное войско того народа, противъ котораго до того времени не могъ устоять въ битве ни одинъ народъ, и который считалъ себя, не безъ основаны, безспорнымъ владыкой Mipa. Чтобы понять, какимъ образомъ могло случиться такое невероятное дело, мы должны обратиться къ исторш Грегфс. Но здесь мы должны остановиться... Исторш Грещи переносить насъ въ новую часть свгьта, изъ Азш въ Европу, съ востока древняго Mipa на затдь.

Все, что было разсказано до сихъ поръ, составляетъ особый, первый пергодъ или отд'Ьлъ исторш — исторт пародовъ древняго Востока. СлЪдующш за тймъ, второй отд-йлъ исторт обнимаетъ уже исторт народовъ, жившихъ по европейскимъ берегамъ Средиземная моря, исторт грековъ и римлянъ, извйстныхъ обыкновенно подъ назвашемъ народовъ классическихъ.

13

Урок* нсторги

КРАТКОЕ ПОВТОРЕНШ исторш народовъ древняго Бостона,

Народы, встречавшееся въ исторш древняго Востока, принадлежав главнымъ образомъ къ четыремъ племенамъ или отд'Ьламъ:

монгольскому, африканскому, семитическому и артскому.

¹

Въ не очень давнее время въ Сахарской пустыне около того именно м-Ьст-а, гд-Ь, но указашямъ Геродота, совершилась гибель персидскаго войска, были открыты нисколько десятковъ холмовъ съ грудами человЪческихъ костей, и у н'Ькоторыхъ ученыхъ явилась мысль, что эти кости подтверждаю™ именно разсказъ Геродота, что это — остатки погибшаго зд^сь Камбизова войска. Едва ли можно согласиться съ этой догад-*°й; вероятно, это — слЪды несчасЮя, случившагося когда-нибудь гораздо позднее.

²

Царь Дарш, по примеру другихъ парей, своихъ предшественниковъ, приказалъ увековечить свою победу надъ врагами въ виде вечнаго памятника. До сихъ порт, въ Перст есть скала (близъ местности, которая теперь зовется Батстанъ), на камне которой художники Дарш изобразили его подвиги въ громадныхъ фигурахъ и надпи-сяхъ. На первомъ месте фигура царя, попирающаго врага — это Дарш; къ немуве-дутъ вереницу иленниковъ съ связанными руками, и надъ первымъ изъ нихъ надпись: „Я Гаумата; я лгалъ (главное преступаете у персовъ), что я Бартъя, сынъ Кира“; таюя же надписи следуютъ надъ головами остальныхъпленннковъ, которые оказываются вс Ь предводителями мятежниковъпротивъперсидскаго владыки. Все надписи эти сделаны создеобразнымъписьмомъ; сънихъ произвели верныеснимки, они-то и послужили дляевро-пейскихъ ученымъ главнымъ пособшмъ, когда начали разбирать ассиршскую клинопись.

³

Шахъ-ин-шахъ — такъ величаетъ себя до сихъ поръ царь персидскш. На ста-ринно.чъ персидскомъ языкЪ это звучало: кшаятья-кшснтянамъ.

⁴

См. прилагаемый рисунокъ: развалины Персепольскаго дворца.

⁵

Вь провинции судьей являлся сатрапъ; наиболее же важныя дЪла разсматри-валъ самъ царь: царскш судъ состоялъ изъ 7 челов^къ.

⁶

За пос.тднее время некоторые pyccuie ученые стали доказывать, что скивы не кто иные, какъ славяне, наши предки. Весьма вероятно, что подъ общимъ именемъ скиоовъ въ древности подразумевали также и жившихъ въ теперешней южной Poccin аршцевъ. Но нравы и обычаи кочевниковъ, которыхъ Геродотъ описалъ нодъ именемъ царскихъ скиоовъ, нисколько не наиоминаютъ намъ славянъ, которые нзстари занимались земледгьлшмъ.

⁷

Вспомни сказанное на стр. 12-й.

I. Монгольское племя.

Единственный образованный народъ монгольскаго племени это: китайцы — одинъ изъ древн'Мшихъ народовъ Mipa. Поселившись въ прекрасной страна, китайцы очень рано устроили государство, додумались до законовъ, сделали много изобретены и открыты, занялись науками (изъ ихъ ученыхъ особенно изв’Ьстенъ Конфуцгй, основатель ихъ религы). Но они рано остановились въ своемъ развиты, такъ какъ чуждались общенш съ другими народами, а потому о нихъ и мало поминается во всеобщей исторш.

JĘpyiie народы монгольскаго племени почти вей остались кочевниками и полудикарями¹) и потому только мгьшали другимъ наро-дамъ развиваться, какъ, напр., это сделали татары по отношетю къ намъ, русским о.

II. EeioncKoe или африканское племя.

Египтяне — также одинъ изъ древн'Мшихъ, если не самый древ-нш образованный народъ. (Хотя египтянъ мы называемъ африкан-скимъ племенемъ, но ихъ никакъ не елгьдуетъ считать за негровь. Народы северной Африки ближе къ азштамъ и, вероятно, пришли въ незапамятный времена изъ Азы).

Египтяне жили по Нилу отъ пороговъ (близъ города Сгене, теперь Ассуанъ) до моря. Земля ихъ, заливаемая рекою, простиралась узкою полосою отъ Ливгйскихъ до Арабскихъ горъ. За Ли-вшекими горами египтянамъ принадлежалъ оазисъ Аммона (теперь Сивахъ). На югъ отъ пороговъ лежала Эеюпт (теперь Нубш).

Египтянб управлялись царями — фараонами, которымъ онипокло-какъ земнымъ богамъ. Въ общественпомъ устройстве замгЬча-делеше на касты. Главный касты были жрецы и воины.

нялись, тельно ихъ

Религш египетская была политеизмъ (многобожш). Главныя божества: Аммонъ или Ра— богъ св-йтлаго солнца, Пта (отъ его имени произошло назвате Египетъ), Тотъ (изображался съ головою ибиса), Озирисъ и богиня луны — Изида. Особенно любимъ былъ Озирисъ, богъ Нила и подземнаго царства, судья мертвыхъ; онъ былъ убитъ,

своимъ

говорилъ мивъ,

номъ и по смерти

^ыка_Аписа. Мстителемъ за него является сынъ его Торг. Бо-

египтяне часто изображали въ виде животныхъ или, крайней м'Ьр'Ь, съ головами животныхъ. Колоссальныя изображе-вид'Ь (чаще всего лежачш изваяшя львовъ и ба-челов'Ьчьею головою), называются сфинксами.

злымъ братомъ, богомъ пустыни, Тифо-своей появляется на земле въ виде священнаго

говъ своихъ по нш въ такомъ

рановъ, иногда съ

Египтяне веровали въ загробную жизнь и думали, что души могутъ возвращаться въ свои тела. Поэтому они баль-

умершихъ

въ скалахъ

замировали эти тела (мумш) и чаще всего клали ихъ въ саркофаги (каменные гроба) и помещали въ катакомбахъ (высечен ыя комнаты). Греки называли безчисленныя катакомбы у 0ивъ — Некрополь (городъ мертвыхъ).

мыя

Египтяне отличались особенно охотою и умГньемъ строить. Са-зам'Ьчательныя ихъ сооружены: пирамиды, храмы, катакомбы.

Самыя высота пирамиды находятся на Гизехскомъ поле близъ Каира. Главныя три: Хеоггса или Хуфу (высотою въ 490 фут.), Хефрена или Хаффы и Микерина или Матера.

другихъ колоссовъ

сфинкс о у пирамидъ и колоссъ Мемнона). Входъ въ храмъ пилот (= ворота). У входа обыкновенно стоятъ ка-столбы, обелиски („игла Клеопатры").

Египтяне славились также своею наукою. Рисунки-надписи, ко-покрывали свои зданш, называются ггероглифт (свя-изваяшя). То письмо, которое они употребляли преиму-

Храмы были или надземные, или ггодземные. Наиболее замечательные сохранившая до сихъ поръ храмы: Карнакскгй, Луксор-скт (на m4ct4 древнихъ вивъ) и храмъ Озириса и Изиды на острове Филе. Въ древности славился Лабиринтъ (т.-е. храмъ у воды или канала), стоявши! на берегу Меридова озера, но теперь онъ вероятно, засыпанъ пескомъ. Изъ подземныхъ храмовъ особенно известенъ Ибсамбульскт (въ Нубш), высеченный въ скале и украшенный колоссальными изображеншми царя Рамсеса. (Изъ особенно замечателенъ такъ называемый боль-

шой

называется менные

торыми они щенныя

щественно на камне, называется ггератическое (священное), а которымъ писали для общежитш, на папирусы — демотическое (народное). Первый началъ разбирать иероглифы французский ученый Шамполюнъ (съ т'Ьхъ поръ, какъ въ 1799 г. французы разыскали Розеттскую надпись, египетскую съ переводомъ на греческш языкъ).

Всю египетскую исторпо по главнымъ городамъ можно разделить на три nepioda: мемфисскт, вивскш и саисскгй.

а)    Мемфисскт перюдъ.

Первый царь Египта былъ Менесъ, основатель Мемфиса. Онъ жилъ, по крайней мере, за 3500 .тЬтъ до Р. X., а можетъ-быть и гораздо раньше.

Изъ его преемниковъ особенно известны: Мерисъ (такъ называли его греки), который выкопалъ знаменитое Меридово озеро, и цари — строители высокихъ пирамидъ: Хеопсъ (Хуфу), Хефренъ (Хафра) и Микеринъ (Менкера).

За 2300 летъ до Р. X. на Египетъ напали гиксы („цари-кочев-ники“), вероятно, аз1атсше семиты, покорили его и долго надъ нимъ властвовали. Египтяне укрылись тогда въ Оивахъ, а тутъ начинается

б)    Вивскш перюдъ. Царь Тутмозисъ I (за 1700 л. до Р. X.) выгналъ, наконецъ, гиксовъ; съ того времени и египетскш цари стали сами делать завоеваны.

Самый блестящей фараонъ, завоеватель и строитель, былъ Рамсесъ II Мгамунъ (греки звали его Сезострисъ Реликт)7 жившш за 1350 летъ до Р. X. Онъ предпринималъ славные походы въ Азш и Oeioniio; пленниковъ своихъ онъ заставлялъ трудиться надъ своими громадными сооруженшми.

Сынъ его былъ Менефта, при которомъ евреи выселились изъ Египта (около 1320 года).

Изъ последующихъ фараоновъ прославился Рамсесъ III, но ненадолго воскресилъ старое, славное время. Въ Азш подымаются новые могущественные народы и не только не пускаютъ егип-тянъ къ себе, но даже сами стараются проникнуть въ ихъ землю; въ самомъ же Египте начинаются смуты и ссоры. Когда асси-ртскш царь Сенахеримъ (Сангерибъ) напалъ на Египетъ, въ немъ царемъ былъ, по сказанш, жрецъ Севосъ, и потому воины не захотели защищать свою родину, такъ что Севосъ едва отбилъ непрштеля при помощи поголовнаго ополчешя простого люда. Несмотря на эту первую неудачу, ассиршне темъ не менее добились своего и въ 670 году овладели долиною Нила и заставили египтянъ платить себе дань. Къ счастш для Египта, Ассиртское царство само скоро пало (въ 706 году).

Египетъ въ то время были разд’Ьленъ на 12 маленькихъ царствъ (додекархгя), но одному изъ этихъ царей, именно саисскому — Псамешиху, при помощи греческихъ наемниковъ удалось побе-остальныхъ царьковъ и возстановить единство земли (около

дпть

670 г.). Съ этого времени начинается

в) Саисскгй перюдъ. Отличительная черта этого першда та, цари египетсше окружаютъ себя греческими воинами, покро-вительствуютъ греческимъ купцами и стараются всячески сбли-свой народи си образованными иностранцами. Недовольные

что

зить

египетсше воины во множестве (250.000 человеки) выселяются

ви Ooioniro, ви Мёроэ.

Сыни Псаметиха Нехао страстно любили море; они проводить канали изи Нила ви Чермное море, и по его приказанш фпникшне (около 600 г.) оби'Ьзжаюти кругоми Jlueiu (Африки). Но попытка Нехао воспользоваться азттскими смутами (во время наденш Ассирш) кончилась очень для него неудачно. Хотя ему победить iydeeer, при Мегиддо, но зато сами они были

и удалось

совершенно разбити при Кархемышгъ (на Евфрате) еавилонскимъ цареми Навуходоносоромъ (ви 604 году).

Внуки его Апрш были свергнути си престола и убитн еги-воинами, которые провозгласили цареми своими Ама-зиса. Амазиси умели ладить со своими народомн, но не оставили также дружбы и си греками. Изи его греческихи друзей особенно изв^стенп владетель острова Самоса—Лоликратъ.

Сыни Амазиса Псаменитъ были послйднш царь вольнаго Египта. При неми вторгнулся ви Египети царь персидстй, сыни Кира, Камбизъ. Ви битв^ при Пелузш (ви 525 г.) египтяне были побеждены и должны были покориться персами. Сами Псаменитп несколько времени были казнени, каки говоряти, за уча-заговоре. Хотя египтяне много рази пытались сбросить

петскими

черезн сые ви

си себя персидское иго, но ими уже никогда не удалось вполне вернуть свою свободу.

III. Семитическое племя.

Главные народы семитическаго племени: 1) финикшне. 2) арабы, 3) евреи. 4) ассиршне и халдеи (вавилоняне) и 5) лидшцы.

1) ФиЕИШЯне. Это первые моряки ви исторш.

Они жили ви узкой прибрежной полосе Средиземнаго моря, Ливанскими горами (си знаменитыми кедровыми лесами)

которая отделяется оти Сирт.

По морю они плавали на парусныхп судахи (самыя болышя изи нихн назывались у грекови тргерами, т.-е. трехвесельными)

и, за неим'Ьшемъ компаса, руководились солнцемъ и звездами (особенно полярною пли финикшскою звездою). Они посещали островъ Еипръ (медь), берега Трещи (особенно островъ Еитеру— нурнуръ), Италги и Африки (меновая торговля); они доходили до Иберги или Испаши (серебро), первые открыли проходъ изъ Средиземнаго моря въ Атлантическш океанъ и скалы, его окружаю нця, назвали столбами Мелькарта (греки говорили—Геркулеса). На середине Средиземнаго моря ихъ стоянкою былъ островъ Мелита (по имени богини; теперь Мальта). За Гибралтарскими проливомъ они добирались по Еасситеридскихъ или оловянныхъ острововъ (острова Сцилли въ ЛаманпИ) и Альбгона (Англш), привозили даже янтарь (яэлёктронъ“) съ балтШскихъ береговъ. По порученно Иехао, египетскаго фараона, въ три года они объехали Живгю, т.-е. Африку).

Где можно было, они основывали свои торговыя поселенш, колоти (выселки). Самыя значительный изъ нихъ были: Утика и Еарвагенъ (по-финишйски — Новгородъ) въ Африке (где теперь Тунисъ), Гидра или Гадесъ (теперь Кадиксъ) въ Испаши и Па-нормъ (теперь Палермо) въ Сицилш.

Ихъ собственные главные города были Сидонъ и Тиръ (известна также Capenma).

Греки приписывали имъ чуть не все открыты и изобретены (потому что отъ нихъ главнымъ образомъ научились): пурпуръ, стекло, грамоту, цыфирь, меру, весь, счетъ и монету.

Какъ вечные купцы, они были обыкновенно хитры, коварны, корыстолюбивы. Слово ^ финикшнинъ “ поэтому употреблялось у грековъ, какъ равнозначащее слову „плутъ“.

Религы ихъ была политеистическая и жестокая. Главный богъ Ваалъ (Бэлъ) изв'Ьстенъ былъ подъ многими прозвищами (Бэлъ-Молохъ, т.-е. царь, Бэлъ-Мелькартъ, т.-е. владыка города, и т. д.); въ немъ олицетворяли солнце и умилостивляли жгучее светило огненными жертвами (напр., сожигали въ честь его юношей и дЪ-вицъ). Главную богиню звали Астарта.

Финикш не составляла одного щЬльнаго государства, а разделена была на много городскихъ волостей. Въ городахъ правили цари, власть у которыхъ постоянно оспаривала городская знать, состоящая изъ купцовъ. Потому и порядка въ Финиши особаго не было, а къ тому же и богатство вызвало изнеженность и лень, чтб гибельно повлшло на весь народъ.

Финишя должна была подчиниться сперва ассирынамъ, потомъ вавилонянамъ и, наконецъ, персамъ.

2) Арабы. Арабы, по предант, происходятъ отъ сына Авраама

нымъ и

и Агари, Измаила, и отъ сына Исаака — Исава (отсюда агаряне, измаильтяне).

Въ древней исторш они, какъ кочевники, мало известны. Силь-могущественнымъ народомъ становятся они на некоторое

время только въ VII стол'Ьтш после Р. X., когда ихъ въ одно цйлое соединилъ основатель новой религги Магометъ.

наго

3) Евреи. Первый народъ, познавшгй и сохранившт тру въ еди Бога (монотеизмъ).

никомъ

Iopdaua) или Палестину. Авраамъ былъ родоначальникъ или па-тргархъ. Родъ его при 1аковгь, его внуке, переселился въ Еш-землю Госемскую, и тамъ размножился въ целый народъ

Ихъ предокъ Авраамъ, сынъ Оарры, живетъ сначала въ Месо-потамги (между Тигромъ и Евфратомъ), но оттуда съ племян-своимъ Лотомъ переселяется въ Ханаанъ (долина реки

петъ, въ

и разделился на 12 колгьнъ. Когда египтяне стали притеснять евреевъ. то Моисей вывелъ ихъ изъ Египта въ пустыню Синайскую (около 1320 г. до Р. X.) и далъ имъ законы гражданств и церковные (заповгьди Господни, скингя, кивотъ завита,). Преем-никъ его, какъ вождь народа, Тисусъ Навинъ, перевелъ евреевъ опять въ Ханаанъ („обетованная земля") и завоевалъ эту страну.

Долгое время жили евреи, не имея правильнаго государства. Только въ случае опасности подчинялись они выборнымъ судьямъ.

Но когда они, наконецъ, увидали, что этою ихъ неурядицею пользуются соседи (особенно филистимляне), то решили выбрать себе царя и поставили ггервымъ царемъ Саула (сынъ Киса изъ колена Веншминова) около 1000 г.

Саулъ былъ более похожъ на простого предводителя воиновъ, настоящимъ же царемъ сталъ Давидъ, сынъ 1есея, изъ колена Тудина (отъ 985 до 955 года). Онъ выбралъ себе столицею Терусалимъ и отстроилъ въ немъ кремль, Сюнъ. Его сынъ, Соло-Премудрый (955—925 гг.), былъ самымъ славнымъ царемъ еврейскимъ. Онъ покорилъ мноие соседше города (напр. Дамаскъ) и усмирилъ кочующихъ соседнихъ грабителей. Финикшсюе худож-(посланные царемъ тирскимъ Хирамомъ) выстроили ему храмъ поклоненш 1еговгь (на горе Mopia). Воины его вместе съ фи-никшскими купцами доплыли до арабской Сабы (откуда вывозили въ то время благоухаше) и даже до Офира, т.-е. до Индш.

По смерти Соломона (въ 925 г.) царство его однако раздгь-на два:

монъ

ники

для

лилось

Будейское (въ которомъ сталъ править сынъ его Ровоамъ; оно всего изъ двухъ коленъ — 1удина и Вешаминова; глав-

состояло

ный городъ былъ Терусалимъ) и

Израильское (въ немъ сталъ править 1еровоамъ; состояло оно изъ 10 кол’Ьнъ, и главнымъ городомъ въ немъ была Самары). Цари израильсше особенно часто забывали служеше единому Богу, Беговгь, и, въ угоду своимъ финикшскимъ женамъ, дозволили по-клонеше Ваалу или Бэлу (напр. Ахавъ и Безавель) и гнали т^хъ пророковъ (Илы и Елисгьи), которые уличали ихъ въ нечестш.

Этою внутреннею смутою и ссорами двухъ царствъ воспользовались ассщяйсше владыки. Призванный на помощь Ахазомъ, ца-ремъ щейскимъ, Ттлатъ-Пилесаръ заставилъ израильскаго царя платить ему дань; Салманасаръ осадилъ Самаргю, а его преемника. Саргонъ взялъ и разрушилъ ее въ 721 году, осл'Ьпилъ царя Ост. а израильтянъ увелъ въ шгйнъ. Такъ пало Израильское царство.

Будейское царство просуществовало дольше, но и оно было уничтожено въ 586 году, когда вавилонскт царь Навуходоносора, поб'йдилъ царя Седекгю и разрушилъ 1ерусалимъ.

1удеи долго томились въ вавилонской невол'Ь (плачь 1еремги). пока, наконецъ, не пало и самое царство Вавилонское (въ 537 году) отъ руки Кира, царя персидскаго.

Киръ дозволилъ щеямъ вернуться на родину, гд^ они возобновили храм о Соломоновъ и зажили свободно, хотя подъ верховною властью иерсовъ.

4) Ассиршне и вавилоняне (халдеи).

Ассиры лежала по среднему теченш Тигра, ея главный городъ былъ И инее in.

Вавилоны (или Халдея) лежала по нижнему течение Евфрата и называлась такъ по имени Вавилона (Бабъ-илу = домъ божш), величайшаго города древняго Mipa.

Вавилоняне и ассиршне, родственные другъ другу народы, чаще всего были соединены въ одно государство. Ассиршне прославились, какъ велите завоеватели, а халдеи — своею наукою и образованностью. Белты ихъ была похожа на финикшскую. Верховное божество было богъ солнца, Бэль, которому поклонялись подъ разными именами (въ Ниневш его называли Ассуръ); богиня луны называлась Исшарь или ЪБелита (въ Вавилон^). Особенно почитали божества звгьздъ (преимущественно плачешь) и приписывали имъ великое влшше на судьбу народовъ и отд^ль-ныхъ людей. Отсюда — гаданге по звгьздамь (зв'Ьздочетство, астро-логш), которымъ занимались главнымъ образомъ жрецы (мат).

Преданш называютъ древнМшимъ царемъ Ассирш Нина, основателя Ниневш. Съ особенною любовью преданш останавливаются на его жен'Ь и преемниц^ Семирамидть (Нинъ женился на ней, когда она помогла ему взять городъ Бакшру), дФла которой они-

Личности Нина и Се-

сываютъ въ самыхъ чудесныхъ чертахъ. относятся къ области мива.

мирамиды

Основателемъ Вавилона Виблш называетъ Нимврода, который былъ ,. великш ловецъ передъ Господомъ“.

Съ IX и VIII столетш до Р. X. въ Ассирш появляется целый рядъ царей-завоевателей, которые мало-по-малу подчиняютъ себе

переднюю Азт и основываютъ громадное государство.

на помощь царемъ Цдейскимъ Аха-

всю

латъ-Иилесаръ, призванный

побеждаешь царя дамасскаго и израильскою и налагаетъ тяжкую дань. Когда царь Израиля Осгя попытался воз-ассиршскаго, царь Салманаеаръ осадилъ Са-

Тт-

зомъ,

на нихъ

ига

стать противъ

дитъ въ

момъ и

март. Его преемникъ Саргонъ разрушаетъ Израильское царство (въ 721 г.), осл'Ьпляетъ Ociio и большинство израильтянъ уво-пл4нъ; ему подчиняется также и вся Финикгя (исключая Тира). Памятникомъ его могущества остаются развалины великолепна™ хорсабадскаго дворца, въ которомъ онъ изобразилъ пись-рисункомъ свои подвиги (каменная лытописъ).

его

Преемнику его Сенахериму (или Сангерибу) не удались походы на 1ерусалимъ и Египетъ; но зато преемникъ Сангериба Асаргадонъ победоносно ворвался въ долину Нила, взялъ Мемфиса и визы (въ 670 г.) и обложилъ египтянъ данью.

называетъ

Царство Ассиршское, несмотря на кажущееся свое могущество, было однако же непрочно: главная причина заключалась въ страшной жестокости ассиршнъ и непримиримой къ нимъ ненависти побежденныхъ народовъ. Последнимъ царемъ Ассирш предаше Сарданапала и рисуетъ его ленивымъ и изнеженнымъ. Противъ него возстаютъ царь Мидш Кшксаръ и наместникъ Вавилонш Набопаласаръ, осаждаютъ Нинев1ю и послгЬ трехлет-ней осады берутъ ее и сожигаютъ до тла (въ 606 г).

ства

Вместо Ассирш возвышается теперь Халдея. Наиболынаго могуще-достигаетъ она при сыне Набопаласара—Навуходоносоры. По-слеДнш победилъ египетскаго царяНехао при Кархемыш1ъ(ъъ604т.), разрушилъ 1ерусалимъ (въ 586 г.) и подчинила, себе Финикгю.

ними

и пророкъ Даншлъ). При нихъ на Вавилонш напалъ царь пер-сидскт Киръ и овладелъ ею (въ 537 г.).

Вавилонъ, украшенный его постройками, сталъ чудомъ свгьта. Особенно поражали иутешественниковъ: высокш и широкш стгьны (на 80 верстъ длины), храмъ Бэла (съ башнею въ 600 ф. высоты), храмъ семи свытилъ и висячю сады. Изъ другихъ сооружены замечательны: мидгйская стгьна и царстй каналъ („Нагръ-Мальхаа). Ново-Вавилонское царство продержалось очень недолго. Послед-царями были Набонедъ и Валтасаръ (Валтасарово пиръ

Вавилоняне хотели было воспользоваться смутами, возникшими въ Персш, и возмутились противъ царя Даргя-Гистаспа, но скоро были побеждены и окончательно потеряли свою независимость. Несмотря на это, вавилоняне надолго остались учителями сосЬд-нихъ народовъ, которые подражали имъ въ одеждгь, обычаяхъ и образгь жизни. Изъ наукъ въ Вавилоне особенно процветали астрономы и математика. Письмо вавилонское известно подъ именемъ клинообразного или клинописи.

5) Лидшцы, по всей вероятности, были тоже семиты. Жили они въ Малой Азш, отъ Архипелага до реки Галиса; главный городъ ихъ былъ Сарды.

Наиболее известенъ последит царь Лидш—Крезъ (онъ потомокъ Гйгеса, который вступилъ на престолъ, когда убилъ царя Еан-давла). Крезъ славился богатствомъ и гостепршмствомъ. Особенно любилъ онъ грековъ и часто посылалъ съ запросоми и дарами въ Дельфы къ оракулу. (Его беседа съ авинскимъ мудрецомъ Солономъ; Солономъ указываетъ ему на жизнь аеинянина Телла и аргосскихъ юношей Елеобиса и Битона).

Крезъ, неправильно понявъ предсказашя дельфшскаго оракула (о томъ, что онъ разрушить большое царство, и о мулгь, который возсядетъ на престолъ персидскш), началъ войну съ Kupom, царемъ персидскимъ, но былъ разбитъ и взятъ въ пленъ. Осужденный, говоритъ предаше, на смерть на костре, онъ припо-мнилъ Солона, передалъ Киру наставленш греческаго мудреца и получилъ иомиловаше.

Однако Лидш должна была покориться персамъ.

IV. Аршское племя.

Артцы, какъ думаютъ, жили когда-то вместе, недалеко отъ Памира и истоковъ Аму- и Сырь-Дарьи, но оттуда постепенно разошлись и разделились на разныя ветви:

1. Индусы. Такъ назывались те аршцы, которые завоевали долины Инда и Ганга. Хотя финикшсше купцы и ездили, говорятъ, въ Офиръ (т.-е. Индш), но индусы становятся более известными другимъ народамъ только гораздо позднее, со временъ царя Александра Македонского.

йраняне жили въ Ирангь (между Каспшскимъ моремъ и Персидскимъ заливомъ; пустынныя степи по Касшю и Аралу они называли Тураномъ).

Европейцы. Такъ называютъ техъ аршцевъ, которые съ течешемъ времени перешли въ Европу. Здесь они разделились на следую-ице главные народы:

греки,

римляне (итальянцы),

кельты (предки французовъ),

германцы,

литовцы,

славяне.

Ихъ исторш принадлежишь позднейшему времени, въ исторш же древняго Востока главное место занимаютъ:

йраняне. Они делились въ свою очередь на несколько наро-довъ, изъ которыхъ особенно важны три: 1) бактряне, 2) мидяне и 3) персы.

1)    Бактряне. Ихъ главный городъ былъ Бактра (теперь Балхъ, недалеко отъ верхняго теченш Аму-Дарьи), слывшш у иранянъ священнымъ, потому что въ немъ жилъ, по предашямъ, ихъ пророкъ Заратустра (или Зороастръ).

Религгя Зороастра признавала двухъ главныхъ боговъ, доб-раго — Агурамазду (Ормуздъ), и злого — Ангромайнъю (Ариманъ), вечно другъ съ другомъ воюющихъ. (Такая религш называется дуализмъ, двойственность боговъ). Добрые боги, помощники Ор-музда, называются Амшаспанды (изъ нихъ наиболее известны: Митра — богъ солнца и Агни — богъ огня), злые же боги — Дивы или Дэвы (самый страшный изъ нихъ ночной духъ. Друджъ-Нэчу). Добрый человекъ долженъ помогать доброму богу: обрабатывать землю, уничтожать нечистыхъ зверей, а более всего соблюдать чистоту телесную и духовную. Гншщее тело особенно нечисто: отсюда особые похоронные обряды. Чище всего на земле огонь: отсюда поклоненге огню (огнепоклонники — гвебры). Священными животными почитались: лошадь, тьтухъ и собака.

2)    Мидяне. Мщцею называлась вся теперешняя северная Персш; главнымъ городомъ въ ней была Экбатана (теперь Гамаданъ). Мидяне жили сперва отдельными родами; по словамъ Геродота, одинъ изъ родоначальниковъ, Дейокъ, сталъ первымъ царем?» мидтскимъ.

Внукъ его Ешксаръ началъ войну съ ассиршнами, но ему помешали скивы, диюе кочевники, которые ворвались въ Мидш изъ своихъ степей и много летъ властвовали въ ней. Только после изгнашя скиеовъ Юаксаръ заключилъ союзъ съ Набогш-ласаромъ вавилонскимъ и съ его помощью одолелъ Нинев1ю (въ 606 году).

Сынъ Шаксара Астшгъ былъ посл'Ьднимъ царемъ Мидш, и верховная власть перешла къ персамъ.

3) Персы жили въ южной части Ирана у Персидскаго залива. Главный городъ ихъ назывался Персеполь, а царское село съ двор-цомъ — Пасаргады²).

Первый царь персидскш былъ Киръ (558— 529), сынъ князя персидскаго Еамбиза и дочери Асттга мидшскаго Мандант. Въ исторш Кира, особенно въ началй, много полубаснословныхъ преданш, въ которыхъ важное мйсто отводится вельможГ мидш-скому Гарпагу. (Киръ воспитанъ былъ будто бы пастухомъ Жы-упридатомъ, т.-е. по-нашему Богданомъ.)

Киръ побГдилъ Асттга при помощи Гарпага и сталъ царемъ Мидш и Перст (около 550 г.). ЗатГмъ онъ иошелъ войною на Креза, царя лидшскаго, и также поб'Ьдилъ его (въ 546 г.). Довольно легко завоевалъ онъ и многолюдный Вавилонъ (въ 537 г.), но самъ былъ смертельно раненъ (по другимъ сказанйшъ — убитъ) въ войнГ съ Томирисою, царицею масагетовъ (кочующш народъ Турана) въ 529 году.

f-

Сынъ его Камбизъ (529 — 522) въ разсказахъ Геродота является жестокимъ и необузданнымъ человйкомъ: онъ собственноручно # убилъ сына любимца своего Прексаспа и приказалъ отправить на тотъ свГтъ изъ зависти родного брата своего Смердиса (иначе: Бартъя).

Онъ началъ также войну съ египетскимъ царемъ Псаметтомъ, разбилъ египтянъ при Пелузш (въ 525 г.) и взялъ Мемфисъ и Оивы. Однако походы его въ Эвюпгю (теперь Нубш) и въ оазъ Аммона были неудачны; въ раздраженш онъ закололъ тогда Аписа. но тутъ же получилъ извйстш о возстанш противъ него въ Мидш и Персш, гдГ одинъ магъ выдалъ себя за покойнаго Смердиса. На пути въ Персш Камбизъ самъ нечаянно смертельно поранилъ себя. Самозванецъ Смердисъ (его настоящее имя Гаумата) недолго пользовался своимъ обманомъ (522—521). Семь важнГйшихъ пер-сидскихъ вельможъ (главные изъ нихъ: Omam, Гобрт и Дарт) узнали про обманъ, собственноручно убили обманщика и царемъ выбрали Дарт Гистаспа (изъ царскаго рода Ахеменидовъ), который правилъ отъ 521 до 486 г.

Въ первое время Дарш пришлось укрощать мятежи. Особенно трудно было совладать съ возмутившимся Вавилономъ, но тутъ его выручилъ своимъ самопожертвовашемъ его другъ и вельможа Зопиръ.

После подавленш мятежа Дар iii занялся устройством,?, своего громадного царства. Царь персидскш им’Ьлъ много царствъ подъ своею властью и потому величалъ себя царемъ царей (шахъ-ин-шахъ). У него было 4 столицы: Персеполъ, Экбатана, Вави-лонъ и Суза (на р. Хоаспгъ, притоке Тигра). Обстановка его была необыкновенно роскошная. Его постоянно окружалъ отрядъ изъ 4000 человйкъ гвардш и еще 10.000 такъ называемыхъ без-смертныхъ. Изъ столицъ вели отличныя дороги во вей части государства. Тайная и явная полищя наблюдала строго за порядками и безопасностью (око и уши государевы). Все царство было разделено на особьтя области, campdniu, и въ каждой управлялъ, какъ бы маленькш царь, campam. Каждая область знала свою ежегодную повинностгиногда деньгами, иногда натурой. Су до на царскихъ ослушниковъ былъ строгш, иногда даже жестокш.

Устроивъ свое государство, Дарт решился наказать скивовь и вторгнулся въ ихъ главную землю, на юге теперешней Россш. Онъ перешелъ черезъ Восфоръ (Константинопольски! проливъ), на пути подчинилъ своей власти Оракт (теперь Румелгя) и, по-строивъ мостъ черезъ Истръ (Дунай), вступилъ въ скивскш (ново-россшскш) степи. Однако царь скиескш Индантирсъ не принялъ битвы и все отступалъ въ глубь своей земли, пока персидское войско не измучилось совершенно. Царь Дарш принужденъ былъ, наконецъ, отступить и спасся отъ гибели почти потому только, что греки, охранявппе мостъ черезъ Дунай, сохранили ему верность (по совйту Гистгэя и вопреки требованно Мильтшда).

Побежденные природою, но победивпне пока вей народы, персы въ скоромъ времени (въ 490 г.) были однакоже побеждены при Мараоонгь маленькимъ, но избраннымъ войскомъ грековъ. Съ этого времени понемногу начинается упадокъ великаго Персидского гщр-ства, и исторш тогда переходитъ изъ Asiu въ Европу.

Хронологически перечень событ1й иеторш древняго

Бостона.

Древн'Ьйшш событш иеторш произошли въ такое отдаленное отъ насъ время, когда точнаго счета годамъ не вели, и потому весьма трудно выставить эти годы, хотя бы и приблизительно достоверно. Свой перечень мы начнемъ поэтому только со времени величай-шаго фараона Египта:

Около 1350 года до Р. X. Рамсесъ II, Мтамунъ.

„    „ Менефта. Моисей. Выходъ евреевъ

изъ Египта.

„    „ Саулъ, первый царь еврейскш.

„    „ Царь Давидъ.

„    „ Соломонъ Премудрый.**

„ я Раздаете царствъ. Ровоамъ и 1еровоамъ.

„    „ Салманасаръ и Саргонъ. Осада Са-

марш. Ocia и падете Израиль-скаго царства.

„    „ Сангерибъ (Сенахеримъ).

„    „ Асаргадонъ. Ассиршне въ Египте.

„    „ Додекархш. Псаметихъ.

я „ Сарданапалъ. Разрушеше Нинев1и.

Набопаласаръ вавилонсшй и Kia-• ксаръ мид1*йсюй.

„ г НавуходоносоръвавилонскшиНехао египетскш.БптваприКархемыше. я „ Финишяне оплываютъ Африку.

„ я Разрушеше 1ерусалима. Царь Седе-кш. Пророкъ 1еремш.

„ я Киръ, царь персидскш. я я Киръ завоевываетъ Мид1ю. Царь Асттагъ.

У>

1320

я 1000 Отъ 985—955

„ 955—925

Въ

925

721

Около 700

Въ

670

660

606

604

Около 600 Въ 586

Отъ 558—529 Въ 550    „

Въ

’ 546 году до Р. X. Киръ завоевываетъ Лидш. Царь

Крезъ.

„    „ Киръ завоевываетъ Вавилонно. Царь

Валтасаръ (Набонедъ).

537    ,

Въ

Въ

я „ Камбизъ.

„    ^    Битва иди Пелузш.

я ц Самозванецъ Смердисъ. я я Дарш Гистаспъ. я « Походъ Дарт на скиоовъ.

„    „    Возсташе малоазшскихъ грековъ

противъ персовъ. я „ Битва при МараеонЪ.

. Д0П0ЛНЕН1Я.

Для сравнения лЪтописнаго разсназа с~ь былиною.

Въ летописи подъ л'Ьтомъ 6835 (1327-й г. по Р. X.) читаемъ: „Того же л'Ьта пршде изъ орды посолъ силенъ на Тверь, именемъ Щелканъ (собств. Чол-ханъ), со множествомъ татаръ и начата насилге творите велико, а князя Александра Михайловича и его братш хотяши побити, а самъ сгьсти хотяше во Твери на княженге, а иныхъ князей евоихъ хотяше поеажати по инымъ городами русскимъ, и хотяше привести христшнъ въ бесерменскую (т.-е. бусурмаискую или мусульманскую) вЬру. Бывшу же ему въ Твери на самый праздникъ Успенш Богородицы, и хотй всйхъ тогда ту (тутъ) избити: собралъ бо ся бяше ту весь градъ, праздника ради Пречистыя; не улучи же мысли своея (т.-е. нс усп'йлъ въ замысл'Ь своемъ) окаянный, помилова Богъ хриспан-скш отъ сыроядецъ (т.-е. употребляющихъ въ пищу сырое мясо, нев^рныхъ татаръ). Ув'Ьда бо (узналъ) мысль окаяннаго князь Александръ Михайловичъ и созва къ себ^ вс'йхъ тверичъ и вооружився поиде на Щелкана, рече (говоря): не азъ почахъ избивати, но онъ; Богъ да будетъ отместникъ (мститель) отца моего крове князя великаго Михаила (Михаила Александровича Тверского, погибшаго въ Орд’Ь) и брата моего князя Дмитрш, зане (ибо) пролш кровь (пхъ) безъ правды (несправедливо): да егда и MHi же се створить (чего добраго, и со мной то же сд^лаетъ); и поиде на нихъ (т.-е. на татаръ). Щелканъ слышавъ на ся идуща Александра ратью (что идетъ на него Александръ боемъ, войною), изыде противу ему со множествомъ татаръ евоихъ, и соступишася (сошлись, вступили въ бой) восходящу солнцу (на разев^т!;), и бишася чрезъ весь день, и уже къ вечеру одолЪ князь Александръ, а Щелканъ поб'Ьже на ейни (Михайлова дворца, гд'Ь жили татары); Александръ же зажже с!ши отца своего и дворь весь, и згори Щелканъ съ прочими татары. Бысть се (это) месяца августа 15-го дня, на Успеше Святыя Богородицы". Узбекъ не замедлилъ страшно выместить гибель Чол-хана на несчастномъ Тверскомъ княжеств’Ь: пришло многочисленное татарское войско, разорило Тверь, Торжокъ, Кашинъ и опустошило Тверскую область; жители были истреблены или уведены въ неволю; князь Александръ Михайловичъ усн'йлъ бежать въ Псковъ... Съ приведеннымъ разсказомъ летописи сличите следующую народную былину о Щелкать Дудентьевичгь, въ которой сохранены: главный фактъ, имя хана и его наместника, вйрно передана общая картина насилш и кровожадности татаръ но историческш подробности забыты и заменены другими, вымышленными, хотя уже не столько фантастическими, какъ въ песне о царе Калине:

•>

Того самого головой возьметъ. Вывезъ младъ Щелканъ Дани, невыходы,

Царскш невыплаты... Проговоритъ младъ Щелканъ, Младъ Дудентьевичъ:

„Гой еси, царь Азвякъ,

Азвякъ Тавруловичъ ! Пожаловалъ ты молодцовъ, Любимыхъ шуриновъ,

Пожалуй ты, царь Азвякъ, Пожалуй ты меня Тверью старою,

Тверью богатою,

Двумя братцами родимыми,

Дву удалыми Борисовичи". Проговоритъ царь Азвякъ, Азвякъ Тавруловичъ :

„Гой еси, шуринъ мой,

Щелканъ Дудентьевичъ ! Заколи-т-ко ты сына своего, Сына любимаго,

Крови ты чашу нацЬди,

Выцей ты крови тоя,

Крови горячш;

II тогда я тебя цожалую Тверью старою,

Тверью богатою,

Двумя братцами родимыми,

Дву удалыми Борисовичи". Втапоры младъ Щелканъ Сына своего закололъ,

Чашу крови нацЬдилъ,

Крови горячш.

Выпилъ чашу тоя крови горячш. А втапоры царь Азвякъ За то его пожаловалъ Тверью старою,

А и дЬялося въ Орд*,

ПередЬялося въ Большой,—

На стулЬ золотЬ,

На рытомъ бархатЬ,

На червчатой камкЬ (дорогая матерш),

Сидитъ тутъ царь Азвякъ (ханъ Узбекъ),

Азвякъ Тавруловичъ;

Суды разсуживаетъ И ряды разряживаетъ,

Костылемъ размахиваетъ,

По бритымъ тЬмъ усамъ,

По татарскимъ т'Ьмъ головамъ.....

Шурьевъ царь дарилъ,

Азвякъ Тавруловичъ,

Городами стольными (на Руси):

Васплья на Плесу,

ГордЬя въ ВологдЬ,

АхрамЬя въ КостромЬ;

Одного не пожадовалъ Любимаго шурина,

Щелкана Дудентьевича.

За что не пожаловалъ?

II за то онъ не пожаловалъ:

Его дома не случилося;

УЬзжалъ-то младъ Щелканъ Въ дальнюю землю Литовскую,

За моря сишя,

Бралъ онъ, младъ Щелканъ,

Дани, невыходы (недоимки),

Царскш невыплаты...

Съ князей бралъ по сту рублевъ,

Съ бояръ по пятидесятъ,

Съ крестьянъ по пяти рублевъ.

У котораго денегъ нЬтъ,

У того дитя возьметъ;

У котораго дитя нЬтъ,

У того жену возьметъ,

У которало жены-то иЬтъ,

Тверью богатою,

Двумя братцами родимыми,

Дву удалыми Борисовичи.

II втапоры младъ Щелканъ Онъ судьею насЬлъ Въ Тверь ту старую,

Въ Тверь ту богатую.

А немного онъ судьею сйд-едъ...

(И сталъ онъ) надо всбми наругатися, Надъ домами насм^хатися.

Мужики-то старые,

Мужики-то богатые,

Мужики посадск!е,

Они жалобу приносили,

Двумъ братцамъ родимымъ,

Двумъ удалымъ Борисовичамъ.

Отъ народа они съ покдономъ Пошли, съ честными подарками,

И понесли они честные подарки, Злата, серебра и скатнаго жемчугу. Изошли (нашли) его въ домб у себя Щелкана Дудентьевича:

Подарки принялъ отъ нихъ,

Чести не воздалъ имъ...

Втапоры младъ Щелканъ Зачванился онъ, загординился,

И они съ нимъ раздорили —

Одинъ ухватилъ за волосы,

А другой за ноги И тутъ его разорвали,

Тутъ смерть ему случилася Ни на комъ не сыскалося.

Хороводная пЪсня.

Въ этой п^зсшЬ (сгьянге проса) можно предполагать сохранившееся отъ глубокой старины воспоминаше о захватахъ и выкупахъ, которые некогда, при родовомъ бытЬ, играли роль у нашихъ пред-ковъ-славянъ, между прочимъ, и при заключенш брачныхъ со-юзовъ между яицами, принадлежавшими къ двумъ разнымъ родамъ. П^сня эта играется, т.-е. разыгрывается, поется вм-йстЪ съ игрою въ весеннее хороводное время. Два хора (которые, можно думать, представляютъ въ этомъ случай два рода, живунце по соседству) становятся одинъ противъ другого и поютъ:

1-й хоръ.

А мы просо сбили, сбяли, Ой дидъ-ладо*), сбяли!

2-й хоръ.

А мы просо вытопчемъ,

Ой дидъ, и т. д.

1.    А чбмъ же вамъ вытоптать?

2.    А мы коней выпустимъ.

1.    А мы коней переймемъ.

2.    А чбмъ же перенять?

1.    Шедковымъ мы поводомъ.

2.    А мы коней выкупимъ.

1.    А чЗ>мъ же вамъ выкупить?

2.    А мы дадимъ сто рублей.

1.    Не надо намъ тысячи.

2.    А что же намъ надобно?

1.    Намъ надобно дЪвицу.

(Въ это время изъ второго хора переходитъ девушка въ первый).

2.    Нашею полку убыло!

1. Нашею полку прибыло!

Игра продолжается до т-Ьхъ поръ, пока вей девушки не перей-дутъ изъ второго хора въ первый.

Разливъ Нила.

Вотъ какъ описываетъ постепенный ходъ наводненш англшекш путешественникъ Осбёрнъ.

до

„Надобно видеть Египетъ въ пору наибольшей убыли воды въ Ниле, такъ хоть за м'Ьсяцъ до л'Ьтняго солнцестоянш, чтобы понять, что стало бы съ этой страной, если бы вдругъ, по какой-нибудь несчастной случайности, она лишилась своей кормилицы-реки. Къ этому времени уровень воды въ Ниле понижается такой степени, и онъ такъ далеко уходитъ въ свой узюе берега, что представляетъ только половину своей нормальной ширины, и его мутныя, илистыя, ленивыя воды кажутся какъ будто утратившими всякое движете. Оба берега реки въ это время представляютъ или песчаныя отмели, или крутыя черн'Ьющш массы грязи, до последней степени пересохшш и потрескавппяся на солнце. За ними ничего, кроме песку и голаго безплодш пустыни, потому что въ эту пору почти безпрерывно дуетъ Хамсинъ — такъ называется в^теръ, господствующей въ продолжеше ц-Ьлыхъ пятидесяти дней и приносящий съ собою массы летучаго песку. Въ насыщенной тончайшею песчаной пылью, ослепительной отъ яркаго солнца, донельзя накаленной атмосфере кой-где только можно различать стволы и ветви деревьевъ, но листья ихъ до такой степени покрыты пылью, что издали ихъ никакъ не отличишь отъ окружающихъ песчаныхъ равнинъ. Только въ садахъ паши³) и то лишь съ величайшими усилшми, благодаря самой упорной и безпрестанной поливке, удается поддержать некоторое подобш зелени. Наконецъ — и это первый признакъ, предвещающш ко-нецъ этой ужасной поры — поднимается северный ветеръ и начи-наетъ дуть целыми днями съ необыкновенной силой, переходящей нередко въ бурные порывы. Онъ быстро успеваетъ смести пыль

съ листвы кустарниковъ, которые тянутся по всему нижнему Египту, и возвратить имъ ихъ первоначальную зеленеющую окраску. Благодаря этому ветру, господствующему какъ въ этотъу такъ и въ три следующее за Имъ месяцы, въ щЬломъ Египте въ значительной степени, и очень кстати, умеряется и паляпцй зной солнца, которое въ эту пору находится на своей наибольшей высоте.

Затемъ наступаетъ перемена и съ самой рекой. Каирскш пило-метръ (т.-е. водомгьръ) показываетъ, что Нилъ поднялся на одинъ или на два вершка, и въ то время вода утрачиваетъ последний остатокъ прозрачности и свежести, которыя еще накануне делали эту воду прштньшъ питьемъ. Она принимаетъ ту зеленую, клеевидную, тусклую окраску, какою обыкновенно отличается солотьеватая вода*) подъ тропиками, — и до сего времени не существуем еще на свете такого фильтра, посредствомъ котораго можно было выделить вредныя для здоровья и зловонныя примеси, которыя производятъ въ ней эту перемену. Явлеше зеле-наго Нила объясняется существовашемъ въ южной Нубш гро-мадныхъ лужъ стоячей воды, которыя изъ года въ годъ остаются после каждаго разлива на обширныхъ песчаныхъ равнинахъ Дарфура**). Полгода и более стоитъ эта вода подъ тропиче-скимъ солнцемъ, загниваетъ и потомъ, когда нахлынетъ новый разливъ, уносится его течешемъ и такимъ образомъ попадаетъ снова въ русло реки. Явлеше это редко продолжается долее трехъ дней, и слава Богу! ибо, какъ ни коротко это время, горе несчастному, который вынужденъ утолять свою жажду изъ Нила, когда онъ находится въ этомъ першде: употреблеше такой воды вызываем несносныя страдашя. Потому городсше жители соблю-даютъ предосторожность запасаться водой, заранее наполняя ею свои водохранилища.

Съ этой поры уровень реки начинаем необыкновенно быстро возвышаться. Но не ранее какъ дней черезъ десять или двенадцать наступаетъ съ Ниломъ последняя и наиболее изумительная перемена. Попытаюсь передать первыя поразительныя впечатлены, которыя вызвало во мне это последнее превращена. Это было въ конце длинной и, но крайней мере мне такъ показалось, томительно-удушливой ночи. Когда я поднялся съ дивана, на которомъ напрасно старался заснуть на нашей барке, застигнутой штилемъ на широте Бени-Гассана (городъ въ нижнемъ. Египте), верхнш край солнца только что выглянудъ изъ-за цепи

*) Такъ называется вода, пропитанная солью.

**) Оазъ на одномъ изъ притоковъ Нила.

Аравшскихъ горъ. Каково же было мое изумление, когда я замЕ-тилъ, что, лишь только его первые лучи коснулись рЕки, эта последняя внезапно вся подернулась темно-краснымъ отблескомъ. Отблескъ этотъ выступалъ тЕмъ рЕзче, чЕмъ ярче становилось оевЕщете, и, прежде чЕмъ солнце успЕло совершенно отделиться отъ гребня холмовъ, Нилъ уже превратился точно въ рЕку крови. ПодозрЕвая оптическш обманъ, я быстро вскочилъ и нагнулся за бортъ, но то, что представилось моему зрЕнно, только подтвердило первое впечатлЕше. Вся вода въ рЕкЕ, утратившая всякую прозрачность, представляла одну сплошную массу темно-багроваго цвЕта, болЕе чЕмъ что-нибудь напоминавшаго цвЕтъ крови. Я замЕтилъ при этомъ, что за ночь рЕка поднялась на несколько вершковъ, и арабы объяснили мнЕ, что это-то и есть красный Нилъ. Все время, пока продолжается это необычайное состоите рЕки, яркость краснаго цвЕта и степень мутности воды бываютъ подвержены постояннымъ колебаншмъ. Въ тЕ дни, когда вода прибываетъ болЕе чЕмъ на одинъ или два вершка, она на нЕкоторое время опять становится полупрозрачной, но постепенно пршбрЕтаетъ упомянутый темно-красный цвЕтъ. Въ эту пору она не заключаетъ въ себЕ никакихъ вредныхъ примЕсей, какш бываютъ въ ней въ першдъ „зеленаго Нилак. Вообще, никогда нильская вода не бываетъ такъ здорова, такъ прштна на вкусъ и такъ освЕжительна, какъ именно во время разлива. Въ нЕкоторые дни массы глины, которыя она влечетъ съ собою въ своемъ те-ченш, въ верхнемъ ЕгиптЕ превосходятъ все, что уносятъ съ собою во время разлива друия, мнЕ извЕстныя рЕки, но, какъ я не разъ имЕлъ случай въ томъ убЕдиться, эти огромныя массы не замедляютъ замЕтнымъ образомъ быстроты теченш. Когда за-черпнувъ воды въ стаканъ, я давалъ ей нЕкоторое время отстояться, оказывалось слЕдующее: верхнш слой жидкости оставался совершенно непрозрачнымъ и окрашеннымъ въ темно-красный цвЕтъ, между тЕмъ какъ на днЕ стакана, приблизительно до одной четверти его высоты, оказывался осадокъ чернаго ила. Прежде чЕмъ наводнеше достигаетъ средняго и нижняго Египта, значительная часть этого ила и глины успЕваетъ осЕсться.

Во всемъ царствЕ природы, можетъ-быть, нЕтъ такого веселаго зрЕлища, какъ то, которое представляетъ Нилъ во время своего возрастать. И днемъ и ночью, оживленно, безъ устали катитъ онъ свои широгая волны, величаво заливая въ своемъ побЕдномъ шествщ одну за другой, жаждущш песчаныя равнины и необо-зримьтя пустыни. Пока мы медленно поднимались вверхъ по рЕкЕ, подгоняемые сЕвернымъ вЕтромъ, не проходило часа, чтобы съ бе-реговъ не доносился до нашего слуха гулъ разрушены какой-нибудь горы изъ засохшаго ила и грязи, и потому, какъ въ ту сторону, откуда раздавался этотъ гулъ, устремлялось все одушевленное, легко можно было угадать, что это Нилъ еще одол-Ьлъ какую-нибудь, встреченную имъ на пути преграду, и его могучы воды даруютъ жизнь еще какой-нибудь пустыне. Изъ всехъ впечатлены, катя мне когда-либо приходилось испытывать, немногы вспоминаются мне съ такимъ удовольствымъ, съ какимъ я вспоминаю о томъ впечатлены, которое производитъ Нилъ въ ту минуту, когда онъ въ первый разъ вторгается въ одинъ изъ болынихъ каналовъ, прорытыхъ для приняты его ежегоднаго разлива. Вся природа ликуетъ. Мужчины, дети, дитя стада рогатаго скота съ на-слаждешемъ бродятъ въ его освежающей влаге, стаи рыбъ, сверкая на солнце серебряной чешуей, несутся въ его широкихъ волнахъ, а надъ ними вьются целыми тучами птицы, въ самомъ пестромъ наряде разноцветнаго пера. Это истинный праздникъ природы, и притомъ не только для существъ, занимающихъ высшы ступени въ ея царстве. Какъ скоро прикосновеше животворныхъ водъ сообщаетъ влажность песку, песокъ буквально оживаетъ: въ немъ начинаютъ кишеть и копошиться миллшны насекомыхъ. За несколько дней до солноворота наводнены доходитъ до Мемфиса, около нашего осенняго равноденствы достигаетъ своей наибольшей высоты, затемъ начинаетъ спадать и приблизительно въ пору нашего зимняго солнцестояны Нилъ уже вступилъ обратно въ свои берега,— и его воды снова приняли свой обычный светло-сины оттенокъ. Въ этотъ промежутокъ начинается посевъ, который заканчивается съ концомъ наводнены. Непосредственно за весной на-ступаетъ время жатвы, и, прежде чемъ опять задуетъ хамсинъ, жатва уже бываетъ совсемъ убрана. Такимъ образомъ, египетскш годъ естественно разделяется на три поры или времени: четыре месяца сеяны и роста, приблизительно соответствующы нанишъ: ноябрю, декабрю, январю и февралю; затемъ — четыре месяца жатвы, которые тоже приблизительно можно пророчить къ темъ месяцамъ нашего календаря, которые лежатъ между мартомъ и шнемъ включительно; наконецъ, четыре месяца разлива, которые закаичиваютъ собою этотъ годичный круговоротъ“.

Какъ открыли мумт 36 «Ф»араоновъ. Мумт Рамсеса II.

Въ одномъ изъ предместьевъ Каира, по имени Вулакъ, устроенъ теперь музей, въ которомъ собираютъ и тщательно сохраняютъ все древности, находимыя въ Египте. Несколько летъ тому назадъ на-чальникъ этого музея знаменитый французски! етптологъ (такъ называются знатоки египетской старины и древняго египетскаго языка) Масперо заметила», что въ Каире стали внезапно появляться въ продаже въ болыпомъ количестве разные древше египет-сше предметы, какъ, наир., папирусы, статуэтки и т. д. Надо заметить, что въ Египте по теперешнимъ законамъ строго запрещено продавать и вывозить за границу старинныя вещи, найденныя где бы то ни было въ стране: всякш, кто нашелъ какую-нибудь древность, долженъ заявить объ этомъ, подъ страхомъ строгаго нака-занш, правительству. Несмотря однако на угрозы закона, надежда на большую прибыль заставляетъ местныхъ арабовъ, откинувъ весь страхъ, рыться и копаться въ земле, чтобы разыскать какую-нибудь редкость и за доропя деньги продать ее иностран-нымъ путешественникамъ (более неопытнымъ изъ нихъ они никогда не прочь всучить какую-нибудь свою собственную, подчасъ очень грубую, подделку). На этотъ разъ въ продаже стали появляться несомненно подлинным египетсшя вещи, и Масперо было не трудно поэтому догадаться, что арабы, очевидно, наткнулись какъ-то случайно на древнюю гробницу, можетъ-быть, очень любопытную и важную для науки, и расхищаютъ ее, конечно, только ради своего кармана. Народная молва указала въ скоромъ времени и на определенное лицо, какъ на главнаго хищника и продавца — это былъ именно одинъ арабъ, по имени Абдъ-ер-Рассуль, хижина котораго стояла какъ разъ на месте древнихъ бивъ, близъ теперешняго местечка Дейръ-ель-Еахары. Помянутаго араба притянули, конечно, сейчасъ же къ суду, допрашивали, засадили даже въ тюрьму, однако добиться ничего не могли: онъ упорно отрицалъ взводимое на него обвинеше, такъ что его поневоле, за отсутствшмъ всякихъ точныхъ уликъ, пришлось выпустить на волю. Къ счастью, однакоже, для науки дело темъ не кончилось: черезъ два месяца по окончанш следствш къ властямъ явился съ доносомъ родной братъ мошенника, Мохаммедъ (его кто-то изъ братьевъ обиде.тъ при разделе барышей), и выдалъ всю тайну. Оказалось, что действительно Абдъ-ер-Рассуль и его братья случайно наткнулись въ скалахъ лившскихъ горъ на тайникъ съ древними царскими гробницами и стали таскать оттуда все, что было доступнее и сподручнее для продажи. Такъ какъ Масперо въ то время, когда раскрылось все дело, не было въ Египте, то вместо него, его помощникъ Еругшъ (известный ученый) немедленно по по-лученш такихъ вестей отправился на место находокъ. Действительно, безъ указанш Мохаммеда или его сообщниковъ невозможно было бы разыскать тайникъ: онъ находился въ дикой, малодоступной, скалистой местности, усеянной грудами камней и глиняныхъ обваловъ; самый ходъ въ пещеру былъ заставленъ громадною каменною глыбою и засыпанъ мусоромъ. Чтобы проникнуть въ катакомбу, нужно было спуститься въ длинный ци-линдрическш колодецъ по лестнице, наполовину завалившейся; на дне колодца оказался ходъ въ слишкомъ 100 аршинъ длины, вырубленный въ скале, и местами такой узкш, что приходилось подвигаться ползкомъ. Въ этомъ-то именно ходе и помещались въ болъшомъ безпорядтъ, иногда наваленные другъ на друга, древ-ше царств саркофаги съ мутями фараоновъ, какъ видно стало по надписямъ. „Г.Бругшъ“,—говоритъсамъ Масперо, „очутившись внезапно въ этомъ многочисленномъ и величественномъ собранш царей, не вгЬрилъ своимъ глазамъ, да и я до сихъ поръ не могу пр1йти въ себя и какъ-то недоверчиво смотрю на то, что было плотью вс^хъ этихъ лицъ, которыхъ я зналъ и думалъ, что буду знать только по именамъ!“ Действительно, было отчего пршти въ изумлеше: вместо одной, двухъ ожидаемыхъ мумш, ихъ оказалось целыхъ 36, и къ тому же татя мумш, какъ тгъло слав-наго фараона Египта, Рамсеса II Мшмуна!

Триста нанятыхъ арабовъ въ два дня очистили подземелье, и царскш мумш съ торжествомъ были перевезены на пароходе въ Каиръ, где ихъ поставили въ Еулакскомъ музегъ. Тутъ только началось тщательное изучеше каждаго саркофага и каждой мумш въ отдельности. Некоторые гробы и ихъ содержимое сохранились изумительно хорошо. Особенно поразительно сохранились венки цветовъ въ гробе одного изъ фарооновъ (Аменофиса I): состоятъ они изъ кувшинокъ, лотосовъ, акащй и др. цветковъ, и хотя венки эти пролежали въ могиле 3000 слишкомъ летъ, но сохранились такъ хорошо, что ихъ почти нельзя отличить отъ растенш, засушенныхъ въ самое последнее время въ новейшихъ гербаршхъ! Въ одномъ цветке кувшинки, найденной въ гробе Аменофиса, оказалась даже отлично уцелевшая оса: забралась она, очевидно, въ гробъ, привлеченная запахомъ душистыхъ цветовъ, и такъ и осталась тамъ до нашего времени и сохранилась притомъ столькш сотни летъ, какъ будто живая! Все это возможно, конечно, только при необычайной сухости воздуха египет-скаго и при той внимательной заботливости, съ которою жрецы въ былыя времена охраняли вверенныя имъ тела своихъ царей.

Но является невольно вопросъ: почему эти гробницы дале-кнхъ другъ отъ друга по времени царей и царицъ найдены все вместе? почему оне найдены въ такомъ страшномъ безпорядке? почему въ одномъ саркофаге иногда по две мумш? почему, напр., въ саркофаге, носящемъ имя царицы Нефритари, кроме ея тела, найдена еще мумш Рамсеса III? Неужели великш фараонъ, славою уступавшш разве одному только Рамсесу II, не могъ удостоиться своего отд’Ьльнаго гроба?

Отв'Ьтъ на вопросы эти, которые невольно предложить себе всякш, даетъ сама исторш древняго Египта. После Рамсеса III въ Египте наступаютъ внутренше безпорядки и смуты и наше-ств1е разныхъ внешнихъ враговъ. Населеше очень обеднело; появились шайки воровъ и грабителей, которыхъ особенно соблазняли гробницы древнихъ фараоновъ, потому что, какъ вы это знаете, царскш мумш обыкновенно украшались золотомъ и драгоценными камнями. Начался всеобщш грабежъ старыхъ катакомбъ: хищники разыскивали ихъ тщательно закрытые входы, выламывали себе доступъ до внутренности и здесь вскрывали саркофаги и жадною рукою забирали найденныя богатства; они доходили въ своемъ неистовстве до того, что обобранныя мумш даже со-жигали, а по вере египетской они этимъ лишали почившихъ фараоновъ ихъ последняго покоя въ загробной жизни... Тогда-то жрецы, на обязанности которыхъ лежала забота о покойникахъ, постарались собрать царскш мумш, какш только можно было, и запрятали ихъ въ таше тайники, что разыскать ихъ теперь могъ только посвященный въ тайну. Понятно, что при этомъ приходилось всячески торопиться, чтобы не выдать себя и не подать подозренш грабителямъ. Второпяхъ, конечно, приходилось размещать саркофаги кое-какъ въ избранномъ убежище, даже одну мумш, выхваченную изъ ея гроба, запрятывать въ чужой: хлопотали объ одномъ только, какъ бы спасти самыя мумш и не дать повода никому подозревать, что идетъ какая-то особая работа. Однимъ-то изъ такихъ, сравнительно новыхъ тайниковъ является и найденный близъ Дейръ-елъ-Бахари— и, быть можетъ, ото не единственный склепъ, который случайность открыла, а, быть можетъ, и еще откроетъ для научныхъ изследованш.

Мумш, помещенныя въ Булакскомъ музее, какъ уже сказано, подверглись самому внимательному осмотру и оппсашю. Некоторый изъ нихъ были осмотрены Масперб въ присутствш самого хедива (правителя, или вице-короля Египта). Для насъ особенно лгобопытенъ осмотръ тгьла славтытаго владыки египетскаго. Рамсеса II Мгамуна, и потому помещаю здесь выписку изъ протокола, написаннаго при этомъ разследованш.

„Мумш № 5233, извлеченная первою изъ-подъ стекляннаго футляра, где она хранилась, есть мумш Рамсеса II (Сезостриса), какъ свидетельствуютъ объ этомъ хронологическш указанш на 6-й и 16-й годъ великаго жреца Хригора Сшмуна, на 10-й годъ

великаго жреца Пинотмау I, писанныя черными чернилами на деревянной крышке гробницы, а также указате на 16-й годъ великаго жреца Пинотмау I, находящееся на нервомъ погребаль-номъ саване противъ самой груди. Присутствш этой последней надписи было въ первый разъ засвидетельствовано хедивомъ и другими высшими лицами, собравшимися въ зале, где происходилъ осмотръ. Оказалось, что за первой оболочкой скрывается лента въ 20 сантиметровъ, которая обвивала все тело; надъ нею ле-

ив

шт

штша

i:

I!

'ł-.

шт

saśi

Голова мумш Рамсеса II.

жалъ другой саванъ, шитый и перевязанный по мъстамъ узкими лентами. Далее сл’Ьдуютъ два ряда повязокъ и затемъ кусокъ тонкаго полотна, простирающейся отъ головы до ногъ. Сделанное на немъ изображена богини Муитъ, около 1 метра (метръ=почти IV2 арш.; въ немъ 100 сантиметровъ) вышиною, писано красною и черною красками, согласно древнему египетскому обряду; очерташя лица богини чрезвычайно близко напоминаютъ намъ красивое и изящное изображена Сети I (отецъ Рамсеса II), которое мы (т.-е. Масперо) открыли на барельефахъ (выпуклыхъ

изображеншхъ) вивъ и Абидоса⁴). Подъ самымъ изображен1емъ помещена новая лента, за которою находится нечто въ роде подушки изъ кусковъ полотна, сложенныхъ четырехугольниками и пропитанныхъ смолистымъ веществомъ, какимъ пользовались бальзамировщики труповъ въ Египте.

Когда было снято последнее покрывало, мы увидали самого Рамсеса II. Голова его, хотя и продолговата, но мала въ сравне-нш съ тГломъ. Темя черепа совершенно голое. Волосы, рГдше на вискахъ, делаются густыми на затылке и составляютъ пря-мыя и гладкш пряди длиною около пяти сантиметровъ; белые въ моментъ смерти, они были подкрашены при бальзамированш въ желтоватый цвета. Лобъ низкш и узкш, бровныя дуги выдаются впередъ, брови бГлыя и густыя, глаза маленьше и близко подходящее къ носу; носъ длинный и тонкш, немного раздавленный у конца свивальникомъ, виски впалые, уши оттопырены и проколоты, какъ у женщины, для ношешя серегъ, челюсть крепкая и сильная, подбородокъ очень большой. Ротъ немножко открыта, губы толстыя и мясистыя, ротъ наполненъ черноватою массою въ роде теста; часть ея была вынута при помощи нож-ницъ, и тогда стало видно нисколько зубовъ, которые крайне испорчены и разсыпаются, но сохранили замечательную белизну. Усы и борода довольно густые; сбриваемые съ заботливостью въ продолжеше жизни, они отросли въ течете последней болезни; волосы здесь также белые, какъ на голове и бровяхъ, но грубы и щетинисты. Кожа желто-грязноватаго цвета; она покрыта черною краской. Наконецъ, маска мумш даетъ весьма достаточное поняые о томъ, каковъ былъ видъ у фараона живого. Выражен]е лица совсемъ не интеллигентное, можно даже сказать немного зверское, но носитъ на себе печать надменности, упорства и царскаго величш, что заметно еще и теперь, несмотря на стран-ныя украшенш бальзамированш. Остальныя части тела сохранились не настолько хорошо, какъ голова, и, кроме того, уменьшена мясистыхъ массъ, вследствш ссыханш, чрезвычайно сильно изменило внешнш видъ. Шея имеетъ дтнетръ только позвоноч-наго столба, грудь широкая, плечи высоюя, руки скрещены на груди, оне тонки и выкрашены лавзошей⁵), на левомъ боку заметна большая рана, которую сделали бальзамировщики, чтобы достать внутренности.

Бедра и друия мясистыя части ногъ высохли; ноги длинныя, тонкщ, немного плоскш, натерты лавзошей, какъ и руки. Все показываетъ

что передъ нами трупъ старика мужественнаго и

кр-Ьикаго. И действительно, полагаютъ, что Рамсесъ II царство-валъ около 67 л^тъ и умеръ, имея отъ роду приблизительно летъ сто“.

Нинев1йсше памятники въ московских-ъ снимках-ь. (Прогулка по Румянцовскому Музею И. М. Живаго.)

что еще немного, и они перекинутъ на стену опускной мостъ и овладйютъ ею...

Внизу между темъ осажденнымъ угрожаетъ другая, быть мо-жетъ, еще большая опасность. Рядомъ съ подвижной башней ассиршнами придвинутъ еще другой осадный снарядъ, также на колесахъ. Это — стгънобитный тарань въ виде огромнаго бревна

Если, живя въ Москве, вы пожелали бы познакомиться съ образцами памятниковъ древне-ассиршскаго искуства, добытыми изъ развалинъ Ниневш, и убедиться наглядно въ томъ значенш, которое имеютъ для исторш археологичесшя находки, то пойдемте въ Румянцовскш музей. Тамъ, войдя въ первую залу скульп-турнаго отделенья, по левой стороне отъ входа, мы найдемъ целый рядъ гипсовыхо слгьпковь съ рельефныхъ картинъ, которыя служили некогда украшешемъ внутреннихъ стенъ въ царскихъ дворцахъ Ниневш. Содержите почти всехъ этихъ изображений одно и то же: какъ бы каменная лтгопись, свидетельствующая изъ глубины вековъ о той воинственности, которая, какъ мы знаемъ, делала ассиршнъ грозой Востока въ пору ихъ могущества и славы. Это — сцены войны и охоты. Три изъ этихъ картинъ (по каталогу оне значатся подъ №№ 12, 16 и 17-мъ) зна-комятъ насъ съ военнымъ искусствомъ ассиршнъ. На первой (№ 12) вы видите осажденный городъ. Онъ обнесенъ зубчатыми стенами съ высокими, также зубчатыми башнями; вотъ въ стене и наглухо запертыя (вероятно медныя) ворота о двухъ створахъ. На стенахъ люди, вооруженные луками, — гарнизонъ крепости; они осыпаютъ осаждающихъ стрелами, стараясь не подпустить ихъ къ стенамъ. Но, несмотря на укреплены и храбрую защиту, едва ли устоитъ бедный городъ противъ осадныхъ орудуй, которыя, не взирая на стрельбу осажденныхъ, ассиршне, какъ видите, уже успели придвинуть къ стене города. Вотъ высокая подвижная башня на колесахъ; ея верхьпй ярусъ возвышается вровень съ верхомъ стены; помещенные на верху башни стрелки ведутъ жаркую перестрелку съ защитниками города: такъ и кажется

■.

-N;

•X

Щ.Ш&

•О

. рВД

Г<-

Шз

ШЁ|

&Ч-

Al-

\: •

AA

.....Łg

ййл

ча

v.

•;,£

A,

ПШ

•ТУ*

ь.

IMS -

iś

rT'|.

'Ф

:V':

si

-Л

/04

'V-

:•

bWj

ШШтШ

■ \:

-.'А

Ш'С

-----

Чг.аЩ" Ш X®й

\\чп

Ал

yj.

,\Хё

А.;

уЩ

зт

Ж>§?

Ш )

Ш11£ИШШу

шт

Ассир|’ане берутъ приступомъ городъ (внизу проходят ь пленники).

!

i

!

• ■ w ;

(въ роде т'Ьхъ бабъ, какими у насъ вбиваютъ сваи), съ толстымъ, повидимому металическимъ или окованнымъ въ какой-нибудь твердый металлъ, концомъ. Жаль, что не видно, кто и какимъ

движен1е это оруд1е: действуюнце имъ,

образомъ приводитъ въ

безопасности отъ вражьихъ стр'Ьлъ и камней, и сверху и съ бо-укрыты нав'йсомъ, подъ защитой котораго они успели придвинуть свой снарядъ такъ близко къ стене и изъ-подъ котораго, какъ видите, вонъ въ одномъ только месте заметна нижняя часть Зато очень видно разрушительное дМствш снаряда; видно, подъ ударами, наносимыми имъ, изъ стены сыплются камни,

и самъ

для

ковъ

колеса, какъ

и готовится проломъ. А вотъ позади военныхъ машинъ

онъ въ длинной одежде, нисходящей до пятъ; на пере-

царъ:

кинутой черезъ правое плечо перевязи прив'Ьшенъ мечъ; лов^ шапка въ виде усЬченкаго конуса*); волосы на голове, зачесанные за ухо и ниспадаюпце до плечъ, а также и на длинной

на го-

бороде тщательно завиты въ мелше кудри; въ ушахъ — серьги. Царь не только наблюдаетъ за ходомъ военныхъ д'Мствш, онъ лично участвуетъ въ нихъ: обнаженными по плечо py

li самъ

ками, съ браслетой на каждой, онъ натягиваетъ лукъ, между т1шъ какъ два воина бережно заслоняютъ его своими круглыми щитами отъ непрштельскихъ стр'Ьлъ, а стоящш позади безбородый слуга или придворный (евнухъ), также въ длинной одежд!;, держитъ запасъ стрЪлъ, готовый каждую минуту подать ихъ своему

¹

Въ настоящее время по своему развитш особенно начинаютъ выдвигаться японцы.

²

Быть можетъ, Персеполь и Пасаршды одно и то же. Вопросъ этотъ не р’Ъшенъ учеными.

³

Т.-е. вице-короля египетскаго.

⁴

Одинъ изъ священныхъ городовъ Египта (тамъ, думали египтяне, былъ убитъ Озирисъ Тифономъ), къ северу отъ 0ивъ.

⁵

.7аезошя — темно-красная краска, которая и до снхъ поръ употребляется на ВостокЪ. Персы называютъ ее хна и окрашиваютъ ею бороду и ноги.

повелителю.

Почти совершенно тождественно съ этой содержите другой однородной картины (подъ №№ 16 —17, последней въ ряду, къ дверямъ сл^дущей залы), съ той только разницей, что здесь ужъ не просто осада, а приступъ или гитурмъ и, какъ видно, въ са-момъ разгаре. На всйхъ пунктахъ деятельно кипитъ самая горячая военная работа: къ сгЬнамъ уже приставлены штурмовыя лестницы; ассиршсюе воины Л'йзутъ на приступъ; вотъ некоторые уже успели добраться до самаго верха... Но тамъ ихъ встречаете сильный отпоръ: въ нихъ летятъ стрелы, на нихъ сыплется градъ камней, и мнопе изъ этихъ передовыхъ, убитые, стремглавъ валятся внизъ**) Внизу между темъ у основашя стенъ осаждающее работаютъ ломомъ, стараясь устроить подкопъ, а дальше действуете опять стенобитный снарядъ, совершенно такого же вида, какъ и на первой картине. Нротивъ него, сколько можно видеть (правый уголъ картины поврежденъ), осажденные принимаютъ некоторый меры: они спустили со стенъ кашя-то цепи, которыми,

*) Сравн. съ рисункомъ на стр. 107, гд!» царь Саргонь изображенъ въ такой шагисЬ.

**) См. прилагаемый рисунокъ.

вероятно, стараются захватить и опутать бревно тарана, чтобы остановить его действш. Кругомъ весь городъ оц'Ьпленъ стрелками, чтобы безпрерывной стрельбой поддержать усилш штур-мующихъ и смутить защитниковъ города, заставить ихъ бросить стены. Заметьте, что передше ряды стреляютъ, опустившись на одно колено; это для того, чтобы не мешать заднимъ рядамъ, которые стреляютъ стоя. Какъ видно, есть ужъ и пленники (быть можетъ, они были захвачены, когда пытались спастись бегствомъ изъ города): вотъ ассиршскш воинъ уводитъ въ пленъ трехъ женщинъ; несчастный, въ знакъ отчаянья, посыпаютъ себе голову прахомъ; одна изъ нихъ ведетъ нагого ребенка. Выше изображены три быка — часть добычи, доставшейся ассиршскому войску. Изъ массы остальныхъ воиновъ выделяются двгь фигуры. Съ одной (левой) стороны — царь. И здесь такъ же, какъ и на первой картине, онъ стреляетъ изъ лука, и опять стоящш ря-домъ съ нимъ воинъ закрываетъ его особу длиннымъ, продолговатой формы щитомъ, между темъ какъ евнухъ держитъ надъ его головой зонтикъ (для защиты отъ палящихъ лучей солнца). Съ другой стороны города (№ 17) военными действшми руководить главный начальникъ (визирь).

Картина № 14 вводитъ насъ, какъ гласитъ каталогъ, во внутренность ассиртской кргьггости, „жители которой заняты домашними работами; по мненш другихъ, это изображете (въ горизон-тальномъ разрезе, который, по совершенному незнанш ассирШ-скими художниками перспективы, представляется вертикальнымъ) зданш царской кухни, въ которой приготовляютъ яства для пира“. Возле этого здашя находится шатеръ или палатка, поддерживаемая тремя колоннами; на двухъ переднихъ довольно изящныя изображенья двухъ сернъ. Тутъ же, подле палатки, конюхъ усердно чиститъ коня, а рядомъ другья лошади едятъ овесъ. При входе въ палатку стоитъ евнухъ: онъ принимаетъ четырехъ пленныхъ, которыхъ приводитъ воинъ съ копьемъ въ руке. Надо этой группой (опять по незнакомству съ перспективой) скульпторъ поместить какихъ-то двухъ человекъ, переряженныхъ въ львиныя шкуры, при нихъ третш, какъ будто вожакъ. Быть можетъ, это солдаты среди скуки и бездействш крепостной или лагерной жизни для развлечены своего и товарищей затеяли исполнить какое-нибудь импровизированное представлеше (въ роде техъ, что у насъ на святкахъ разыгрываютъ ряженые).

Картина № 13. Тяжка ассиршская неволя, но иногда и изъ нея удается вырваться, какъ свидетельствуетъ эта картина. Ие-редъ нами берегъ реки или озера, поросшш деревьями; по немъ 64 г у пуская стрйлы: они

бйгутъ ассиршсше цйлятъ въ трехъ плгънниковъ, которые бросились въ воду и дй-отчаянныя уеилш, чтобы доплыть до крепости, стоящей островй. Двое плывутъ, лежа грудью на кожаиыхъ мгъшкахъ, воздухомъ. Этотъ плавательный снарядъ снабженъ

воины, на всемъ

лаютъ

на наполненных!»

они не

трубкой, конецъ которой плывущш держитъ во рту. Одинъ изъ плывущихъ, вероятно — самый сильный или искусный, опередилъ остальных!», хоть и плыветъ безъ помощи такого снаряда. II здйсь, пзъ-за стйнъ крепости видны люди, но на этотъ разъ

стрйляготъ: очевидно пловцахъ.

быть можетъ, мольбу къ богамъ сжалиться надъ беглецами и спо

, они уже признали своихъ въ этихъ см'Ьлыхъ Ихъ возведенный кверху руки выражаютъ участш или,

собствовать ихъ спасенпо.

Картина № 15. Торжество победы: царь или главнокомандующий •Ьдетъ. стоя на боевой колесницы, запряженной прекрасными

богато убранной кистями и бляхами сбруй и съ высо-украшенгями на головахъ; въ правой рукй онъ держитъ

ко

нями въ ними

значокъ (штандартъ); подлй него щитоносецъ и возница; у по-слйдняго въ сильныхъ, жилистыхъ рукахъ крепко натянутыя вожжи и бичъ. Передъ колесницей идутъ музыканты (у нихъ струнные инструменты, похожш на небольшая арфы; такой приблизительно видъ имйли, вероятно, и тй гусли, на которыхъ такъ искусно игралъ Давидъ предъ лицомъ тоскующаго Саула); впереди музы-кантовъ воины (ужъ не хоръ ли военныхъ пйсельниковъ?), въ остро-верхихъ шлемамъ и короткомъ, по колено, военномъ платьй; они ликуютъ; каждый изъ нихъ держитъ въ обйихъ рукахъ по отрубленной непрштельской головй; одни въ знакъ торжества только потрясаютъ этими мертвыми головами, поднимая ихъ вверхъ, а друпе играютъ ими въ мячъ, подбрасывая на воздухъ (не правда ли, какъ и здйсь ярко сказывается дикая жестокость ассиршнъ съ побежденными врагомъ?!).

Для людей, сжившихся съ военнымъ ремесломъ, для которыхъ опасности составляютъ потребность, въ мирное время войну за-мйняетъ охота. Картины №№ 21 и 22 изобраяшотъ охоту за львами: смотрите, вотъ царь несется на конй и на всемъ скаку мйтитъ копьемъ въ разинутую пасть этого льва, который кидается ему навстречу, разъяренный, широко, точно, объятш, раскинувъ на воздухе свои переднш лапы (движете разъяреннаго звйря передано очень выразительно, какъ и вообще вей фигуры живот-ныхъ гораздо удачнйе, сравнительно съ человеческими; см. на другой стйнй прекрасное изображена раненой львицы, въ кото-ромъ такъ хорошо переданы и страдаше, и безеильная ярость), между гЬмъ какъ позади другой левъ, уже тяжко раненый (въ его т'Ьл'Ь торчатъ три стрелы), впился когтями переднихъ лапъ въ трупъ запаснаго царскаго коня... А вотъ, на другой картине (№ 24), и возвращенге послгь счастливой охоты: царь, окруженный сво-имъ придворнымъ штатомъ и музыкантами, только что воротился съ охоты, которая была, вероятно, трудна и опасна, но увенчалась удачею; убитый левъ лежитъ, распростертый у ногъ царя, который одной рукой держитъ лукъ, а другой изъ какого-то сосуда совершаетъ возлшше (т.-е. льетъ на землю струю вина) передъ жертвенникомъ, благодаря боговъ за победу надъ зв4-ремъ, а можетъ-быть, и за избавлеше отъ угрожавшей на охоте опасности.

Но не все же военные подвиги, не все же бой съ зверями; когда-нибудь нуженъ и отдыхъ. Картина № 25 вводитъ насъ въ домашнюю жизнь ассиртскаго владыки: передъ нами садъ изъ кедровыхъ деревьевъ и пальмъ; посредине царская беседка, сплетенная изъ виноградныхъ лозъ, перекинутыхъ съ одного дерева на другое. Подъ этимъ шатромъ изъ живой зелени покоится царь, полулежа на великолепномъ ложе; онъ подноситъ къ устамъ чашу, съ боку у ложа столикъ, на которомъ приготовлены, вероятно, разныя яства, а немного въ стороне другой такой же столикъ, на которомъ царь передъ отдыхомъ сложилъ свой лукъ и другое оружш (какъ видно, оно у восточныхъ царей бывало всегда подъ рукой; вспомните о томъ, какъ Камбизъ убилъ Прексаспова сына за пиромъ). Напротивъ царя, на высокомъ седалище (въ роде высокаго кресла съ подножшмъ), сидитъ женская фигура, очевидно, царица; она также пьетъ изъ какого-то сосуда, быть-можетъ, за здравш своего царственнаго супруга, приветствуя его съ счастли-вымъ возвращешемъ изъ похода или съ охоты. Позади царя и царицы стоятъ евнухи съ опахалами въ рукахъ, отмахивая мухъ; вонъ — слуги несутъ царское кушанье, а возле нихъ друпе, и опять съ опахалами, — все, должно-быть, отъ техъ же назойливыхъ мухъ, непрошеныхъ гбстш царской трапезы. На деревьяхъ и въ воздухе видны птицы; можетъ-быть, оне своимъ пешемъ вторятъ этому музыканту, который вотъ стоитъ тутъ же съ своими гуслями, утешая слухъ царя и царицы... Одна только подробность резко нарушаетъ мирный характеръ всей этой картины царственнаго покоя: на суш одного дерева виситъ отрубленная человгьчья голова. Чья она? преступника ли, навлекшаго на себя царскую опалу, или побежденнаго врага — кровавый трофей счастливаго похода?

На другой стене (направо отъ двери въ следующую залу) по-

225

м'Ьщенъ большой рельефный портретъ, изображающей ассирШскаго царя во весь роста; изъ первыхъ картинъ мы уже достаточно знакомы съ царскимъ костюмомъ: на этой вглядитесь только въ эти узоры (вероятно, вышитые или затканные золотомъ), которые здесь видны на ткани царскаго платья, заметьте богатую длинную бахрому, которой оно обшито, поясъ, въ виде шнурка перехватывающей станъ и спускающейся концами почти до самой земли.

Сродство ар|’йских-ъ язынов-ь.

Индусы, персы, славяне, германцы, греки, древше римляне

родня между со-

(языкъ которыхъ назыв. латинскимъ) и пр. бою, если они, действительно, когда-то составляли одинъ народъ, одну семгою. Изъ этого несомненно следуетъ, что они когда-то должны были иметь и одинъ общгй языкъ, изъ котораго нотомъ уже, когда аршская семья разделилась на отдельные народы, образовались со временемъ отдельные языки, у каждаго народа свой особый. Если же это такъ, то очевидно, что и теперь еще между этими различными языками должны были уцелеть некоторые елгъды сходства или родства, напоминающее ихъ общее происхождеше. Действительно, ученые филологи помогли въ этомъ случае исто-рш; они стали сравнивать между собою разные языки арШской

семьи и доказали, что такое сходство или родство между ними несомненно есть. Для примера сравнишь слова, которыми въ не-которыхъ аршскихъ языкахъ называются члены семьи:

Зендъ

Отецъ

Мать

Санскритъ

(явыкъ древних* (яаыкъ древнихъ Греческш. Латиясшй. Древне-германсмй. Славянекш. пндуеовъ).    иерсовъ).

pitar    patar    pater    pater    fadar (теп.    Народное русское:

Vater)

matar    matar    meter    mater    теп. Mutter

батя.

мать.

bhratar bhata

frater

bróthar (теп.

Jtrnder)

soror (Фр. svistar (теп.

Schwester) dauhtar (теп.

Tochter)

Иримеровъ такого родства можно указать очень много, какъ въ корняхъ словъ, такъ и во флекешхъ, или грамматическихъ окончан!яхъ. Возьмемъ, напримеръ, третье лицо настоящ. вр. глагола быть: въ санскр. asłi, зендск. dsti, греч. esti, лат. est, нем. ist, слав, есть и т. д.

Братъ

Сестра

Дочь

svasar

duhitar dughdar thiugater

frater

soeur

братъ.

сестра.

дъттерь.

U .    .;:-"к    п%

(И ■ , ">ш, 00' .    : /. ■ ■; кр г

Ой.i’.кг dDoY \-у-.. \ i ioo:

- ОТОЙ ((cVf^iTOr.o;; OOiHO.K по- к - к

с. ,•/:;•;<) ; ото: W' -к, о:.: о. > •    - к ч .=

. рп ;; к л-.    .о

И    :Д    '    . Г,:

;.Гн* .•

ОП'КО р > ,

.ii

К АКЛ'.-Кц К И10 Од ii ,Т ■

» (; :к.о-:    • • .со о ‘

(дОхОН оке» Про-, :• t; ii. , 'i " - .:    ■ i. : .

.-!!!•• •    , I'I I

■ /'i    'i • ■    ■    [ i. i

jooaoiiini;    o o    ' ’>

..i ;д':Сo

-м*Н ГП ШЬ:

VK i y. *

OJ.ro >.

но o

:• :r;>;

,HU.

<>{.!

:,Г!

. fcf

Л: i Г г; / Г

u \ i:T)

■f

; •>

• ; , •• /

V,

*>и

_д

T9

, rś ГМ 'i

Ч «л

г 'i

ггг*'

'•! .0701 •    ■■

■    ¹ КТ 8 ПС 1

! .! ь; И . U

.: -л

. ТЯГ.

1ГЛ и i

• >

■i    ....    /

Г<

vi Л

.кош о

i '‘/. 5    .

. it -

i> ~<*'Ы

(5*

U’

—-I

50*

35*

40¹

45

50'

55'

GO'

65*

70*

С к. VI

-у-

45'

45*

*ч

ч>.

ХАр'^¹*’ ,    A-»®-

*е

~ч

ĄM

в"<-5    -

о iAs^x

m i$skk

.)*. га Г \:,

-р

По нтъ э

с рн |)е

ьг

)*Vb

-U

с#р

P Je

jfeb

3*

4,;

ftp

£<

Г»

du с

■%

sL'

4i

Sr

35 ■--

30*

25'

с5.

_-■ л -

лАьу

Ъ;

Сардьь, j

^0 к г. Тссв&Шф?

«i

а; л

ь чЗуSL - р

;Л;,и|Г9СЬ 0 ra ViA.-\    -£.V    *

Дв.

2S

О si

■Г

1Л

'b-'*

O-от

<7вд 0

0-«5

-=>£

0-6^

-=Si

*4

[L

imbibi

.■'} u

КдрхвмышЪ'

A<rc

m

ЩРId

§ssfcL

Vr

7v"’V⁵

3Ci>

,.„р

ЁСЗ,

fJK"A \ ^ ^

Фбактр lM Й

' 4~^"    v'4fS;",sc w/

\    •/л/яг'    ■<•«,■

55'

ДТО1

■ ЭКБДГАН)

зяг

Яе^тсалимъ

~ e, ,«*- W-VJ

•—^дъкГос?**ъ___________- ii- S/ „

AttpW •    Jthł \А?

*^ушШ

-#'• ’4даР*

%ГзМ У \

К-КЛ

*ч

ааст>

( £ив*1)

/.

~~ —/■—^кЧ-

Q?

Ul о р б

Д e-^btii

уу4

Ł5

Ч/

КоХ^&г

Ius»»***

c-c^M-^y.iJtCKui,

(Н

Гг

0И

хрящ,

J»

fes

Р\ А Н

чГ‘

/Ч

онъ

*44

0Срг

Ч.)

Ц01С.

^vijE PC И ПО Л Ь

НД^чЬ

Ч\

\ чУ

30*

Ас

ч.

■§J"

rV

't+ape

■&7Х*

___-"■'V'

Q ШИРЬ

(Ида^]

25“

О CieheK//cc5-a

\( ^

ОЩ1Я

ЁД)

л'-,;Ч

!Д

хз

'Ч

5.

У| р а в i я

1—:

20*

V-b

/У ‘V

ГЧ

MhcHucKiu

U'

«S

^L. I P

v *    - •t¥

łf

"t>

IS*

Vf

vf

ус

v'

1Г.

&

v-C/

VC,« ЕИ

У1ч    4£    4 |l CVd

X r /    1    -    14Ж r

-i

OKlCftH''⁶

24*

25’

30*

35*

+0'

45'

50'

55°

60'

■ "IIJ ' ¹¹

------

Миотш Рзцгевы,Р7„,

imaków ' iU

; ' ' - • ■ ■ *■: ■ * •-

*

П

; ■' ■

. •

%

"

*Г>

%

#

/

г п

Н u

I Щ Л ( Wri4J

СП -<i

t"> S

П

1

3

-а

О

it?

ft

«

►

>

Ш

J:

V/

Jt.

Biblioteka Politechniki Krakowskie]

100000297366

•;V